Специфичные звуки абазинского языка

Создание алфавитов
для бесписьменных народов

Казынская школа (ханты)

Младописьменными называются языки, которые сравнительно недавно получили письменность, благодаря чему появилась возможность изучать родной язык в школах, издавать на родном языке книги, газеты и журналы. Создание письменности всегда являлось важной вехой в истории развития любого языка, потому что язык становился важнейшим средством накопления и хранения информации, стремительно происходило формирование литературного языка, вырабатывались общие языковые нормы, объединяющие носителей многочисленных диалектов.

В нашей стране после победы Великой Октябрьской революции перед лингвистами была поставлена важная и сложная задача: разработать теорию по созданию алфавитов для бесписьменных народов СССР и воплотить эту теорию на практике. Это был беспримерный подвиг в культурном языковом строительстве. Достаточно напомнить, что число языков, получивших письменность в результате этой деятельности, превышает число письменностей, созданных, например, в Европе за все предшествующее время.

В этот период подавляющее большинство населения республик бывшего Советского Союза владело только родным языком, причем лишь в устной форме. Чтобы в кратчайшее время приобщить большое количество людей к мировым достижениям науки и культуры, дать людям образование, необходимо было создать системы письменности для родных языков бывших народов СССР.

Революция застала системы письма народов России на самых разных ступенях развития. Некоторые народы России – русские, украинцы, грузины, армяне и др. – имели развитые и соответствующие их языкам системы письма. Другие народы – татары, казахи, киргизы, узбеки, туркмены, таджики, азербайджанцы и некоторые другие – хотя имели письменность, но она была построена на основе арабской системы письма, отражающей особенности семитских языков, и плохо подходила для языков тюркской группы. Для некоторых малых народов России, например, для якутов и чувашей, еще до революции были созданы алфавиты на русской основе. Около полусотни народностей России, в частности почти все народы Севера, совсем не имели письменности.

Согласно поставленной задаче создавались системы письма для всех народов СССР, причем не только для народов, вовсе не имевших письменности до революции, но и для народов, ранее получивших системы письма, построенные на основе латинской, арабской или еврейской письменности.

Работа над созданием алфавитов для бесписьменных народов СССР осложнялась тем, что подавляющее большинство языков Кавказа, Севера, Дальнего Востока, Сибири не было изучено и описано языковедами. Приходилось изучать и описывать язык, исследовать существующие диалекты и определять базу для создания письменного языка.

В основу работ по созданию новых алфавитов были положены следующие принципы: максимальный учет своеобразного звукового состава национального языка при соблюдении необходимого единства алфавитов народов СССР, приближение письма к живому литературному языку, обозначение особых звуков национальных языков, как правило, путем создания дополнительных букв.

Кроме решения перечисленных задач, языковедам необходимо было выбрать графическую основу новых письменностей. Известно, что к наиболее совершенным графическим системам относятся славянская (кириллица) и латинская системы письма. Первоначально большинство новых алфавитов строилось не на русской, а на латинской основе. Однако латинский алфавит беднее русского по звуковому составу. Классический латинский алфавит был дополнен 200 специальными значками, которые отражали на письме специфические звуки кавказских и алтайских языков. Например, латышский и литовский алфавиты, построенные на основе латинского алфавита, имеют 22 основных буквы и 11 дополнительных. Кроме того, использование латинской основы создавало разрыв между новыми алфавитами и алфавитами крупнейших народов СССР. Поскольку русский язык становился языком межнационального общения огромного государства, каждый учащийся изучал два языка: русский язык (при этом он овладевал кириллицей) и свой родной язык (понятно, что использование родным языком той же графики облегчало бы труд учащихся). Не следует забывать, что использование латинской графики противоречило также сложившейся дореволюционной практике разработки новых алфавитов на русской основе (например, якутский и чувашский алфавиты).

Создавшееся положение было изменено с середины 30-х годов. В 1936 г. был выдвинут план перевода письменности народов СССР на русский алфавит. В эти годы алфавиты всех народов СССР (кроме латышской, литовской, эстонской, армянской и грузинской) были переведены на русскую основу. В зависимости от своеобразия звукового состава языка количество особых букв в каждом языке колеблется от одной-двух до восьми-десяти. Одновременно с созданием алфавитов разрабатывались правила орфографии младописьменных языков. Орфография не базировалась еще на четких, научных правилах (как у языков с богатой письменной традицией), поэтому существовало несколько вариантов написания одного и того же слова.

Рассмотрим некоторые истории создания алфавитов для бесписьменных народов бывшего СССР.

Кавказ известен как наиболее многоязычный район мира. На сравнительно небольшой территории Кавказа насчитывается более 60 различных языков: иберийско-кавказские, славянские, тюркские, иранские и др. В 1862 г. П.К. Услар, говоря о количестве кавказских языков, повторил высказывание Массуди, известного арабского путешественника, жившего в IX веке: «Теперь прошло 900 лет после набожного восклицания Массуди, и если бы нас спросили, сколько различных языков на Кавказе, то мы бы ответили: “Един бог перечтет разноязычные народы, живущие в горах Кабох (т.е. Кавказских)”. Гора Кабох – гора языков».

Сейчас на Кавказе функционируют те же языки, что и до революции: ни один язык, даже самой маленькой народности, ни один диалект не исчез (напр., гинухский в Дагестане, бацбийский в Грузии, хиналугский в Азербайджане).

Наибольшее распространение на Кавказе получили такие старописьменные языки, как русский, армянский, грузинский и азербайджанский. Например, армянское письмо было создано Месропом Маштоцем ок. 406 года в связи с принятием армянами христианства и необходимостью создания богослужебной литературы на армянском языке. Богатую литературную традицию имеет грузинский язык, который с V века пользуется своеобразной письменностью. Эту древнюю систему письма заимствовали некоторые соседи: сваны и заны.

Для бесписьменных народов Кавказа еще в дореволюционное время предпринимались попытки создать разнообразные алфавиты на основе грузинской, арабской, русской и латинской графических систем. Однако большинство кавказских языков не имело письменности: аварский, даргинский, лакский, лезгинский, табасаранский, абхазский, абазинский, адыгейский, кабардино-черкесский, ингушский и чеченский и некоторые другие. В результате активного языкового строительства были разработаны новые алфавиты для 18 языков Кавказа. Некоторые попытки создания алфавитов были удачными, некоторые – только создавали сложности и запутывали без того непростой вопрос.

Интересна история абхазской письменности. Абхазский язык – язык с очень богатым звуковым составом, что представляет немалую трудность при создании системы письма, потому что необходимо решить, какие звуки нужно отражать на письме специальными буквами, а какие – нет. В 1862 г. талантливый исследователь кавказских языков П.К. Услар впервые заметил, что в каждом языке, при всем кажущемся звуковом многообразии, всегда существует небольшое, строго ограниченное число таких звуков, которые служат для различения слов этого языка. Вот эти-то звуки и должны быть отражены специальными графическими значками (буквами). Руководствуясь этими принципами, Услар создал абхазский алфавит на основе русской графики с добавлением нескольких латинских и грузинских буквенных знаков.

Однако в 1926 году абхазский язык был выбран для лингвистического эксперимента. Академик Н.Я. Марр решил создать абхазский аналитический алфавит – прообраз будущего единого всемирного алфавита – первого шага к мировому языку. Абхазский язык из-за своеобразной фонетики (большое количество особых звуков) был удобным материалом для разработки универсальной фонетической транскрипции. Но Марр не видел разницы между научной транскрипцией и практическим алфавитом. В результате аналитический алфавит абхазского языка, предложенный Марром, содержал огромное количество трудно запоминаемых букв, которые отражали мельчайшие оттенки звуков. Как писал один из участников языкового строительства, «алфавит испытывался в течение трех лет и в результате от него пришлось отказаться, ибо усвоить и удержать в памяти 62 знака, к тому же чрезвычайно трудно изобразимых, не могли бы не только учащиеся, но, пожалуй, и сами учащие».

Создание нового алфавита для абхазского языка связано с именем Н.Ф. Яковлева – выдающегося лингвиста-теоретика и исследователя конкретных кавказских языков. Его знаменитая статья «Математическая формула построения алфавита (опыт практического приложения лингвистической теории)» имела огромное теоретическое и практическое значение. Он вывел формулу математического построения наиболее экономного (в отношении числа букв) алфавита, которая должна была помочь в деле создания новых алфавитов и реформирования старых. Эта формула впервые вносила элемент сознательного расчета в дело, в котором до сих пор изобретатели алфавитов должны были руководствоваться в лучшем случае – бессознательной интуицией, чутьем или в худшем – личными вкусами, симпатиями и антипатиями. В 1929 г. был принят предложенный Яковлевым алфавит, который действовал до 1938 года, когда он был заменен алфавитом, основанным на грузинской графике. С 1954 г. по настоящее время в Абхазии действует алфавит, состоящий из 40 знаков (26 русских букв, несколько измененных русских букв и знаки из старых систем алфавита).

Во второй половине XIX в. видный абазинский просветитель Умар Микеров составил абазинскую азбуку и учебник абазинского языка, которые не были изданы. В начале XX в. народный учитель Т.З. Табулов предложил несколько проектов алфавитов на арабской основе, также не получивших распространения. В 1932 г. был принят алфавит на латинице, в 1938 г. переведен на русскую графику.

История создания письменности для чеченского языка такова: до 1925 г. предпринимались попытки создания письменности на арабской основе, затем – латинской. В 1938 г. был принят алфавит на основе русской графики, который функционирует до наших дней.

Вот так выглядит чеченский алфавит: а, аь, б, в, г, гI, д, е, ё, ж, з, и, й, к, кх, къ, кI, л, м, н, о, оь, п, пI, р, с, т, тI, у, уь, ф, х, хь, хI, ц, цI, ч, чI, ш, щ, ъ, ы, ь, э, ю, юь, я, яь, I. (I – значок, обозначающий особый абруптивный (взрывной) согласный).

Наиболее древний дошедший до нас опыт письменной фиксации аварской речи относится к 1485 г. (некоторые авароязычные надписи в арабской графике). Первый Аварский печатный текст вышел в Стамбуле в 1884 г. С этого времени до революции было издано около 100 книг, преимущественно религиозного содержания. В 1928 г. был принят латинский алфавит, а в 1938 г. – русская графика.

В 1918 г. был составлен адыгейский букварь на арабской графической основе, стали выходить книги и национальная газета. В 1927 г. в Адыгее был принят латинский алфавит, который в 1938 г. был заменен алфавитом на основе русской графики.

Почти все нахско-дагестанские языки бесписьменные или младописьменные. Например, андийский, ботлихский, годоберинский, ахвахский, каратинский, тиндинский, чамалинский, цезский и некоторые другие языки до сих пор не имеют письменности.

Отсутствие старописьменных памятников на кавказских языках не дает возможности получить картину их исторического развития, а также определить их генетическое родство. Кроме того, потребовалась кропотливая работа по уточнению орфографии младописьменных языков. Первоначально орфографический разнобой был довольно велик, но в настоящее время благодаря созданию орфографических словарей достигнуто значительное единообразие в орфографии кавказских языков.

Из народов, говорящих на финно-угорских языках, пользоваться письменностью на родном языке раньше других начали венгры. Они, по-видимому, умели писать еще до прихода на территорию нынешней Венгрии (конец IX в.), но, в отличие от современного письма, применяли в основном буквы тюркского (иногда греческого и славянского) происхождения. Начиная с конца XII в. сохранились памятники, написанные латинскими буквами, а позднее в Венгрии окончательно утвердилась собственная письменность на латинской основе.

В настоящее время только финны, венгры и эстонцы пользуются латинской письменностью. Несмотря на общую основу, в использовании букв между письменностями указанных народов нет согласованности. Так, финны и эстонцы долготу гласных обозначают удвоением букв, венгры – диакритическими значками.

Финский и эстонский языки также имеют достаточно длительную письменную традицию, поэтому могут быть отнесены к старописьменным языкам. Литературный финский язык сложился в середине XIX века (на основании компромисса между западнокарельскими и финскими диалектами), он используется не только финнами, но и карелами и вепсами (хотя в 1930-х годах предпринимались попытки создания карельской, вепсской и ижорской письменности). Если историю возникновения венгерской и эстонской письменности не связывают с именем какого-либо выдающегося деятеля национальной культуры, то создателем финской письменности принято считать епископа М.Агриколу, автора первых финских значительных переводов церковной литературы.

До нас дошло также имя создателя древнепермской письменности епископа-миссионера Стефана Пермского, жившего в XIV веке. Из биографии Стефана Пермского мы знаем, что он перевел некоторые богослужебные книги на пермский язык, готовил духовенство из местных жителей и учил их пермской грамоте. «Всех же крещеных своих. грамоте Пермской учаше. И попове его пермскым языком служаху обедню, заутреню же и вечерню, пермского речию пояху, … и чтецы чтение чтяху пермскою беседою». Эта письменность (древнезырянская) была основана на буквах греческого и славяно-русского алфавита. Она использовалась в церковном обиходе вплоть до XVII в., но во время никоновских реформ была заменена письменностью, созданной на основе русского алфавита, и впоследствии была забыта. Лишь у зырянских старообрядцев долгое время сохранялись иконы с древнепермскими надписями.

Эрзянская и мокшанская письменности начали складываться еще в XVIII веке на основе русского алфавита, но в письменных системах не было единообразия, только в начале XX века складываются нормы двух близких литературных языков.

После революции письменность на основе кириллицы была создана для мордвы, марийцев, удмуртов, коми (после утраты стефановской письменности), обских угров (ханты и манси).

Некоторые языки до настоящего времени не имеют письменности: ливский, водский, ижорский, карельский, кольско-саамский языки. Это объясняется малочисленностью носителей данных языков либо большими различиями между разными диалектами, что затрудняет выбор основы для литературного языка.

До революции ни у одного самодийского языка (ненецкий, селькупский) письменности не было. В 1930-е годы начали печататься учебники на ненецком языке. В 1932 г. вышел первый ненецкий букварь. Первоначально письменность строилась на латинской основе, но с 1937 г. – на русской.

В настоящее время письменность продолжает развиваться, созданы русско-ненецкие словари. На селькупском языке имеется только букварь. Другие самодийские языки до сих пор бесписьменные.

Тюркскими языками пользуются многочисленные народы и народности Средней и Юго-Восточной Азии, Южной и Западной Сибири, Волго-Камья, Северного Кавказа, Закавказья и Причерноморья. Формированию отдельных тюркских языков предшествовали многочисленные и сложные миграции их носителей.

Первые сведения о древнейшей тюркской письменности были получены при Петре I. В конце XIX века датскому ученому Вильгельму Томсену удалось расшифровать некоторые надписи, сделанные древнетюркским руническим письмом (система письма называется рунической, так как внешне буквы очень напоминют известные германские руны). Первым прочитанным словом было слово Тенгри – бог. Древнетюркское руническое письмо (орхоно-енисейская письменность) – это письменность, которую использовали древние тюрки в VIII–X вв. Памятники древнетюркского письма (надписи на могильных плитах, а также небольшое число рукописей в Восточном Туркестане) были созданы в Центральной и Средней Азии и Сибири, где располагались древние государства восточных и западных тюрков, уйгуров, енисейских кыргызов, карлуков и др. Хотя эти народности к тому времени уже говорили на разных языках или, точнее, различных диалектах, надписи тюркским руническим письмом сделаны на едином литературном языке (наддиалектном койне).

В связи с распространением исламской религии народы Средней Азии стали активно использовать арабскую письменность. Согласно исламским канонам, Коран не должен был переводиться на иностранные языки, и тюркоязычное население вынуждено было изучать арабский язык, использовать его в качестве единственного языка религии и культуры. Многочисленные тюркские языки пытались приспособить арабскую графику для создания корпуса письменных текстов. Некоторые тюркские языки до сих пор используют арабское письмо. Другие, например, турецкий, – перешли на латинское (или русское) письмо, поскольку территория распространения тюркских языков издавна была местом встречи многочисленных этнических групп, различных религий и культур. Поэтому в разное время тюркские языки использовали разнообразные системы письма.

Караимский язык относится к кыпчакской (северо-западной) ветви тюркской семьи языков. Слово «караим» первоначально обозначало принадлежность данного народа к религиозному учению караизма (др. евр. караим«читающие» – т.е. знающие писанный закон – Библию). Впоследствии это название закрепилось как этноним. Распространен язык в некоторых городах Литвы, Украины, Польши и др. стран. Функции языка в настоящее время ограничены общением в быту старшего поколения караимов. Носители языка являются двуязычными и трехъязычными. Молодежь, как правило, не употребляет караимский язык в общении. В 90-х годах XX века издавались несколько учебных пособий в Крыму и Литве для обучения детей караимскому языку. Традиционно использовалось древнееврейское квадратное письмо (в основном – при переписывании Библии и переводе сакральных текстов на караимский язык). В XX в. произведения на караимском языке печатались с использованием латинского и русского алфавитов.

Похожа ситуация с крымчакским языком – кыпчакская группа тюркских языков. В начале XX века в Крыму были открыты школы для детей крымчаков с преподаванием на родном языке. А в настоящее время крымчакский язык практически вытеснен русским. В 1989 г. в Симферополе открылась и действует воскресная школа, где слушатели разного возраста изучают крымчакский язык. Возникновение крымчакской письменности на основе арамейского алфавита связано, очевидно, с необходимостью перевода молитв с древнееврейского языка на крымчакский язык (памятник XV–XVI веков «Ритуал Каффы»). В первые десятилетия XX века в пособиях по изучению языка использовался латинский алфавит, а с 1936 г. – кириллический алфавит.

Каракалпакский язык — это тюркский язык кыпчакско-ногайской группы. Сформировался в среде кыпчакских племен, входивших в состав половцев, Золотой Орды и Большой Ногайской Орды, из которой позже выделились три народности: ногайцы, казахи и каракалпаки. В настоящее время на каракалпакском говорит население Каракалпакстана (Узбекистан), Хорезмской и Ферганской областей Узбекистана, Астраханской области Российской Федерации и каракалпаки Афганистана. На современном литературном языке издается значительная литература, существует периодическая печать. На каракалпакском языке ведется преподавание в средней школе, читаются некоторые дисциплины в Каракалпакском государственном университете. Письменность каракалпакского языка основана на кириллице. В состав алфавита, кроме русских букв, входят дополнительные знаки, обозначающие специфические гласные и согласные звуки каракалпакского языка.

Киргизский язык (северо-западная группа тюркских языков) – язык коренного населения Кыргызстана. За пределами Кыргызстана киргизы компактно проживают в некоторых сопредельных с Кыргызстаном областях Узбекистана, Таджикистана, Казахстана и Российской Федерации. Киргизский язык является языком обучения в средних школах, языком преподавания в педвузах и средних специальных учебных заведениях, готовящих учителей киргизского языка и литературы. На киргизском языке существует большая общественно-политическая, художественная и специальная литература, есть фундаментальные и специальные словари, создана первая в истории киргизов универсально-национальная энциклопедия на родном языке, издается периодическая литература, ведутся телепередачи.

Первая национальная киргизская письменность была создана на основе арабской графики. С 1926 г. начался переход на латинизированный алфавит, а в 1940 г. был осуществлен переход к письменности, основанной на кириллице. Введены дополнительные буквы.

Татарский язык относится к кыпчакской группе тюркских языков, используется на территории Татарстана и Башкортостана. Татарский язык имеет длительную письменную традицию. Входя с 922 г. в состав Булгарского государства, затем Казанского ханства, а впоследствии – в состав Русского государства, татары пользовались арабским письмом. В результате создания систем письма для народов СССР татарский язык с 1927 года стал использовать латинский алфавит, а с 1939 г. – русский алфавит, дополненный шестью специальными буквами.

Туркменский язык – юго западная (огузская группа) тюркских языков. На туркменском языке говорит основное население Туркменистана, а также общаются туркмены, живущие в Узбекистане, Таджикистане, Казахстане, Российской Федерации. В 1928 г. туркменская письменность переведена с арабского алфавита на латиницу, в 40-е годы – на кириллицу. В 1993 г. было вновь принято постановление о переходе письменности на латинизированный алфавит. Туркмены, живущие вне Туркменистана, пользуются алфавитом на арабской графической основе.

Узбекский язык принадлежит к карлукской группе языков. Он распространен в Узбекистане, а также Таджикистане, Киргизии, Казахстане, Туркменистане. Имеет многовековую письменную традицию. До 1930 г. использовалось арабское письмо, затем латинское. Активную роль в создании узбекской письменности на латинской основе сыграл выдающийся советский лингвист Е.Д. Поливанов, который разработал теорию латинизации тюркских языков СССР и активно использовал эту теорию на практике. С 1939 г. узбекский язык использует кириллицу с добавлением некоторых специальных букв.

Уйгурский язык – носители живут в Китае, Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане, Туркменистане, в Саудовской Аравии, Турции, Афганистане. В V–VIII вв. – руническое письмо, в VIII–IX – уйгурское, а с IX века – арабское письмо. Неоднократно реформированный уйгурский алфавит на основе арабской графики до настоящего времени применяется в Китае. Советские уйгуры пользовались до 1930 г. арабской графикой, затем – латинской, а с 1947 г. – русской. Дополнительно введены 8 букв.

Письменность чувашского и якутского языков также построена на основе кириллицы.

Бурятский язык представляет собой северную ветвь монгольского языка. В XIX в. отдельные бурятские педагоги составляли учебники для бурят на основе русского алфавита. Дореволюционные попытки приспособить старый монгольский алфавит к особенностям бурятского диалекта успеха не имели. В 1931 г. в результате общей программы языкового строительства в СССР была создана письменность на основе латинской графики, а в 1938 г. бурятская письменность была переведена на русскую систему письма.

Калмыцкий язык – монгольский язык Калмыцкой области. Первоначально для записи текстов на калмыцком языке пользовались монгольским вертикальным письмом, затем – русским алфавитом.

Тунгусо-манчжурские языки – особая ветвь алтайской семьи языков, распространенных в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в Китае и частично в Монголии. Тунгусо-манчжурские народности (это эвенки (тунгусы), эвены, орочи, нанайцы и некоторые другие) до конца 20-х годов XX в. не имели своей письменности. В результате активной деятельности по созданию письменностей для бесписьменных народов СССР были составлены системы письма для эвенкийского, эвенского, нанайского и удэгейского языков на базе латинского алфавита, С 1936 г. эти младописьменные языки стали пользоваться кириллическим (русским) алфавитом.

Палеоазиатскими (иначе палеосибирскими, древнесибирскими), принято условно называть генетически не связанные между собой языковые группы и отдельные языки малых народностей Сибири, не входящие в большие языковые семьи. Название «палеоазиатские» связано с гипотезой, согласно которой эти народности представляют собой остатки древних обитателей Сибири, которые в связи с миграцией тюрко-монголов были частично ассимилированы, частично вытеснены в Северную Америку и сохранились в Сибири лишь отдельными небольшими группами. На обширной территории тайги и тундры от Ледовитого океана до низовьев Амура и от Берингова пролива до Енисея проживают более десяти разных народностей, из которых самая многочисленная – чукчи.

Среди палеоазиатских языков наиболее известна чукотско-камчатская языковая группа, которая объединяет чукотский, корякский, алюторский и некоторые другие языки. В 1931 г. на чукотском, корякском и эскимосском языках была впервые создана письменность на основе латинской графики, а в 1936-1937 годах переведена на русскую систему письма.

Некоторые языки, получившие во время Советского Союза письменность на основе кириллицы, по своему строю очень отличались от славянских языков, для которых эта письменность и была создана. Поэтому кириллический алфавит плохо отражает особенности таких языков. Например, в чукотском языке нет славянских звонких смычных согласных, отсутствует противопоставление согласных по твердости-мягкости. Однако чукотский содержит много сонантов, не имеющих аналогов в русском языке. В силу этих особенностей русскому алфавиту трудно приспособиться к передаче особенностей чукотского языка. Кроме того, дунганский язык (китайско-тибетская семья языков, дунгане – жители Средней Азии и Китая) также использует кириллицу, хотя ряд его особенностей (это слоговой тоновый язык, имеющий придыхательные согласные) плохо отражается славянской системой письма.

После распада СССР в некоторых новых суверенных государствах предпринимается переход от русского алфавита к латинскому, например, в Молдове, Азербайджане.

Основные причины реформирования систем письма – социальные. Однако письмо является такой же неотъемлемой частью национальной культуры, как язык, музыка, фольклор. Поэтому многовековая традиция использования национальной системы письма препятствует смене привычного алфавита, письмо становится частью культурной традиции, мощным консервативным фактором, частично сдерживающим бесконечное развитие языка. Одно время выдвигались проекты перевода русского письма на латинский алфавит, однако такая реформа потребовала бы больших финансовых затрат, не говоря уже о том, что текст Пушкина, написанный латиницей, воспринимался бы совершенно иначе.

В Китае во время культурной революции была предпринята попытка реформировать китайское иероглифическое письмо – предлагалось перейти на латинский алфавит. Однако в результате этой процедуры все китайцы стали неграмотными, так как латинские буквы были им незнакомы. Тогда предложили каждый текст, выполненный иероглифическим письмом, сопровождать транслитерацией на латинице, чтобы население постепенно освоило латинские буквы. Однако, помимо этих трудностей, возник еще целый ряд непредвиденных обстоятельств, которые объяснялись особенностями китайского языка. Дело в том, что китайский язык представляет собой огромное количество диалектов, которые в разговорной речи сильно отличаются друг от друга, носители разных диалектов не понимают речь друг друга. Только иероглиф способствует взаимопониманию, так как независимо от фонетической огласовки он одинаково понимается всеми китайцами. Поэтому, если китайцы не понимают друг друга, они могут написать иероглиф, отражающий понятие, и ситуация прояснится. Понятно, что латинское письмо, отражающее фонетические особенности диалектной речи, не сможет стать таким объединяющим разные диалекты явлением.

Сравнительно безболезненно могут менять системы письменности младописьменные народы, как, например, многие народы Кавказа и Сибири. Однако совсем другое дело – армяне, грузины, евреи и некоторые другие народы, письменность которых насчитывает не одну тысячу лет. Древние национальные алфавиты являются предметом гордости этих народов. В Армении есть памятник армянскому алфавиту: в поле стоят огромные, высеченные из камня 39 букв армянского алфавита. Греки, вероятно, никогда не перейдут на латинское письмо – они гордятся своим алфавитом, давшим начало мировому алфавитному письму.

Конечно, было бы удобно иметь унифицированное письмо. Однако алфавит – это не просто условные обозначения звучащей речи, это достижение и неотъемлемая принадлежность национальной культуры.

Истрин В.А. Развитие письма. М.: Изд-во Академии наук, 1961. С. 221–318.

Папина А.Ф. Происхождение славянской письменности. М., 2007.

Реформатский А.А. Введение в языкознание. М., 1996.

Кондратов А.М. Письмена мертвые и живые. СПб., 2007.

Широков О.С. Языковедение. Введение в науку о языках. М., 2003.

О.А. ВОЛОШИНА,
канд. фил. наук,
МГУ,
г. Москва

Dasania iforum. Форум Дасаниа

Меню навигации

Пользовательские ссылки

Информация о пользователе

Вы здесь » Dasania iforum. Форум Дасаниа » Науки » Сравнительное изучение абхазо-адыгских языков

Сравнительное изучение абхазо-адыгских языков

Сообщений 1 страница 9 из 9

Поделиться13 ноября, 2020г. 08:59

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

О том, что языки абхазов, абазин, убыхов, адыгейцев, кабардинцев и черкесов входят в абхазо-адыгскую группу кавказской языковой семьи, знает весь просвещённый мир. Но «мир» не совсем информирован об особенностях истории образования и взаимодействия языков указанной группы. В этой связи возникает немало вопросов и среди них наиболее важные: какие языки в группе больше и лучше сохранили архаику праязыка абхазо-адыгских народов; какие языки могут быть признаны в качестве своеобразных «ключей» к пониманию других языков группы; как формировалось первоначальное ядро группы и т.п.
Я довольно рано стал изучать языки народов Кавказа и, прежде всего, абхазо-адыгской языковой группы. Прекрасно знаю абхазский и абазинский языки, читаю, много понимаю и пишу по-адыгейски и по-кабардино-черкесски. Читаю и пишу, где-то лучше, где-то чуть хуже на осетинском, карачаево-балкарском и грузинском языках. Из азиатских языков неплохо знаю турецкий язык. Что же касается родного абхазского языка, то знаю его в совершенстве, скажем так, «вплоть до атомов речи».
Знакомясь в разное время с работами различных кавказоведов, я обращал внимание на факты частого обсуждения в среде учёных наличия большого количества адыгизмов в абхазском и абазинском языках. При этом о фактах обратного влияния абхазского и абазинского языков на адыгские языки никто не писал. Это меня, не скрою, насторожило. Я понимал, что всё это делается неспроста. Вскоре стал целенаправленно изучать адыгские языки. И вот, что мне удалось выяснить.
Во-первых, абхазский и абазинский языки, в дальнейшем «абазские языки», сохранили весь комплекс архаических звуков, из которых состоял наш абхазо-адыгский праязык. Лучше всех с задачей по сохранению праязыковой архаики справился бзыпский диалект абхазского языка, который содержит такие специфические звуки абхазо-адыгского праязыка, как дә (дв), тә (тIв) и ҭә (тв). В целом, абазские языки содержат те звуки, которых нет в адыгских языках, например, ҕь (гъь), ӡә (джв), к (кI), кь (кIь), қь (кь), ҟь (къь), хь (хь), ҳә (хIв), ҩ (гIв), џ (дж – не путать с «џь» — джь). Абхазский язык сохранил в наиболее чистом виде те звуки, которые существуют в абазинском и адыгских языках, но произносятся иначе: жә (жв), ҵә (чIв) и шә (шв).
Во-вторых, если влияние адыгских языков на абхазский язык, особенно адыгейского, усиливается в период позднего средневековья и в новое время, то «следы» абхазо-абазинского влияния на адыгские языки обнаруживаются в их наиболее древней лексике. Мы обязательно ознакомим вас с примерами. Однако перед этим я хотел бы напомнить вам, что, исходя из специфики абхазо-адыгских языков, значение слова, за редким исключением, раскрывают консонанты или согласные звуки. То есть, если слово состоит из двух согласных звуков, значит смысл его раскрывается сочетанием этих звуков. При этом каждый звук имеет своё конкретное значение, которое и было использовано в том или ином слове.
Например, возьмём адыгейское слово «мафэ», что означает «день». По-абхазски «день» — это «амш». Не нужно быть специалистом для того, чтобы указать здесь на родство адыгейского и абхазского слова. Но давайте разберёмся, почему адыгейское слово «мафэ» состоит именно из консонантов «м» и «ф», а абхазское слово «амш» — из «м» и «ш»? Трудно разобраться? Вот и абхазы с абазинами, за исключением специалистов и природно-талантливых знатоков языка, не могут ответить на этот вопрос.
Разбираем слово «амш» (день). Чтобы назвать день «днём» наши первородные предки заметили, что в отличие от ночи день светлый, яркий, белый. Отсюда и буква «ш» в слове, которое означает понятие «светлого и белого»: а׳шкәакәа (белый), аша׳мҭа (рассвет), ашам-ша׳м (ясный), аша׳ра (рассвет), ашарҧы׳ (раннее утро), аша׳ша (яркий, блестящий, сияющий), а׳шла (седой) и т.д. Что же означает звук «м» в слове «амш» (день)? Он происходит от слова амара – амазаара (иметь, обладать). Звук «м» в значении «обладания» встречается в двух видах: как «м» и как «ма». Чтобы убедиться в сказанном, проверим по другим примерам: ама׳зара (имущество), а׳маӡа (тайна, секрет – буквально «имеющий украденное, похищенное, скрытое, утаённое, исчезающее»), амаӡара׳х (краденное, ворованное), а׳махә (ветка – буквально «имеющий кривое, изогнутое»), а׳маҳә (зять – «тот, кто имеет женщину») и т.д.
Теперь рассмотрим, что же означает адыгейское слово «мафэ», если его разбирать по частям. В случае правильного направления, избранного нами, звук «ф» в слове «мафэ» должен означать «белый цвет». Верно, так и есть: фыжьы (белый)! Предки абхазо-адыгских народов верно подметили, что свет согревает. Именно поэтому и в абазских, и в адыгских языках звук «ш» (ф) одновременно означает «свет» и «тепло». Посмотрите в адыгейском: фыжьы (белый), фыжьыгъ (белизна), фабэ (тепло), фэбай (жара, зной). В абхазском языке: ашабара׳ (высыхать), ашаҳә-ша׳ҳә (тёплый), ашра׳ (вскипеть, нагреться), ашы׳ (горячий), ашо׳ура (жара, зной).
Когда же мы приступаем к разбору значения звука «м» в словах амш (мафэ), то здесь раскрывается факт древнего абхазо-абазинского влияния на адыгские языки. Адыгейский язык никак не может объяснить, почему же в слове мафэ (день) содержится звук «м». Почему? Да потому, что в адыгских языках «иметь» и «обладать» раскрываются другим корнем, а именно корнем «иIэн», что соответствует абхазскому корню «ҟа» в словах «и׳ҟоуп, и׳ҟан, а׳ҟазаара» и т.д.
Начинаем экспериментальный поиск корня со звуком «м» в качестве указателя на «обладание» в адыгейском языке. Его попросту нет. Найденные слова типа мы (этот), мылъку (имущество – но это засчитать, увы, мы не сможем, потому что слово тюркское по происхождению), мэ (запах), мэу (сюда) к обозначению «иметь, обладать» не имеют какого-либо значения. Между тем, слов, подпадающих под подозрение на связь с абхазо-абазинским корнем «м» (ма) в смысле «обладания», в адыгейском языке несколько. Приведём примеры: мазэ (луна), макIэ (мало), макъэ (звук), мацI (саранча), машIо (огонь).
Луна по-абхазски «а׳мза», мало – амаҷ (адыгское «кI» абхазы произносят как «ҷ»), саранча – ама׳ҵа, огонь – а׳мца. Почему абхазы и абазины назвали луну «а׳мза», если точно, не знаю. Быть может они хотели здесь отразить факт единственности у земли луны – «а׳мзаҵә» (слово можно понять двояко: как «имеющее единственное» и как «неединственное», потому что звук «м» в абазских языках выполняет функцию и указателя на «обладание», и элемента «отрицания»).

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола décatir во французском языке.

Поделиться23 ноября, 2020г. 09:00

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Продолжаем изучение абхазо-адыгских языков. Обратим внимание на соответствие: амаҷ и макIэ, что означают (мало, маленький). В абхазском слове «ма» происходит от амара (амазаара – иметь, обладать), а «ҷ» — обозначение в абхазском языке всего малого. Приведу примеры: аҷаама׳шә (маленький, худой о лице), а׳ҷкәын (мальчик), -ҷҷа (суффикс, указывающий на что-то мелкое), аҷы׳нҷа (крапивница – одна из самых мелких птиц в Абхазии, так именуют в качестве прозвища самых маленьких ростом людей), ахәҷы׳ (малыш) и т.д.
Изучение адыгейских слов со звуком кI (ҷ) показывает, что, получив в древности мощное воздействие абхазо-абазинского языка (по сути это один язык, поэтому не буду далее писать «абазские языки»), адыгейский язык объединил воедино все понятия, относящиеся в абхазо-абазинском языке к разным звукам: ҷ (кI), ҵ (цI) и ҿ (чI). Приведём несколько примеров: макIэ – амаҷ (мало, маленький), кIабз – а׳ҵҟьа, а׳ҵа, аҵаҵа׳, аҵа׳ршә (подкладка); кIэ – аҿа׳ (новый).
Теперь рассмотрим адыгейское слово машIо (огонь), которому соответствует абхазо-абазинское слово «а׳мца»: ам (иметь, имеющий), ца (горячий). Итог значения: «то, что горящее». Приведём в пример абхазские слова с корнем «ца» в обозначенном значении: аца׳ (горячий), а׳цаҧшь (обозначение «солнца» в охотничьем языке абхазов), аца׳ра (горячее), а׳цаҳә-цаҳә (горячий, пламенный), а׳цеи-цеи (сверкающий – не забываем, что «свет» есть «тепло»). Рассмотрение слов, начинающихся в адыгейском языке на букву «шIу», увы, нам не даёт какого-либо пояснения, почему же в обозначении «огня» адыги использовали звук «шIу». Только подключив фантазию, возможно как-то, какими-то косвенными путями связать «шIу» в «машIо» (огонь) с шIуцIэ (чёрный), шIункI (мгла), но это, согласитесь, несерьёзно. В итоге мы с вами видим, что ключом к пониманию адыгейского слова машIо (огонь) является только лишь абхазо-абазинский язык.
Теперь сравним абхазо-абазинское и адыгейское обозначение «глаза»: а׳ла (абх.), ла (абаз.) и нэ (адыг.). Можем сказать, что здесь один и тот же корень. Переход из «л» в «н» известен в языкознании. Рассмотрим слова с этим корнем в абхазском языке: а׳лагә (глазное яблоко), а׳лаҕра (сероглазый), а׳лазаҵә (циклоп), алакы׳ҵа (подглазье), а׳лаҧш (взгляд), а׳лаҧшҳәаа (горизонт) и т.д. В адыгейском языке: набгъэ (близорукий), назэ (косоглазый), накъэ (подслеповатый), накIэ (подмигивание), напцэ (бровь), напIэ (веко), натIэ (лоб), нафэ (ясный), начIэ (подглазие), нашхъо (синеглазый), нащэ (косоглазый), нэгу (лицо), нэгуф (белолицый), нэку (глазное яблоко), нэплъы (красноглазый), нэпсы (слеза), нэпсыц (капля слезы), нэпх (гипноз), нэуз (глазная болезнь), нэфы (свет), нэшъу (слепой) и т.д.
Поражает схожесть единых корней абхазо-абазинских и адыгейских. Например: нэплъы – а׳лаҧшь (красноглазый), нэфы – а׳лашара (свет), нэшъу – а׳лашә (слепой). В слове нэшъу (слепой) понятно, что «нэ» — это «глаз», но что означает «шъу»? В абхазо-абазинском шә (шв) означает, если специально ограничивать выборку значений, исходя из заданного слова «слепой», дверь (ашә), замуровать (а׳шәаҳара), темнота (ашәеиқәа׳), чёрная одежда (ашәы׳ – буквально «чёрное»). И, если добавить к абхазо-абазинскому обозначению «глаза» — а׳ла (ла) звук шә (шв) из указанных выше слов, то получается как раз обозначение «слепца»: а׳лашә – «глаз, перед которым дверь, чёрное», «глаз, который как бы замурован»… А что получится, если к адыгейскому слову нэ (глаз) добавить то, что раскрывается в этом языке звуком «шъу»? Ничего не получится. Этимология слова останется непонятной. И здесь мы, скорее всего, имеем яркий пример, доказывающий факт формирования древнего пласта лексики адыгейского языка абхазо-абазинским языком.
Ещё одно слово, которое мы сейчас разберём, это адыгейское слово шыу (всадник). «Всадник» по-абхазски аҽы׳уаҩ (атшыуаю). Что мы имеем в абхазском языке? Мы имеем там ҽы (конь) и уаҩ – уаҩы (человек). «Человек» по-адыгейски «цIыфы», правда, «конь» — «шы». Если не воспользоваться абхазо-абазинским языком, то невозможно понять значение «у» в адыгейском слове шыу (всадник).

Поделиться33 ноября, 2020г. 09:01

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Тема эта актуальная, а её результаты, уверен, окажутся для многих сенсационными. Возможно, она успокоит пыл некоторых наших оппонентов, которые имеют привычку считать своё мнение «истиной в последней инстанции», извращать историю целых народов, трактовать науку с антинаучных позиций, что дестабилизирует общественное мнение и ссорит братские и соседские истории.
Вообще, скажу вам честно, языки абхазо-адыгской группы – это малоизученные, уникальные, перспективные в своём развитии языки. Они хранят ценнейший пласт знаний об окружающем мире. Но, что наиболее важно, так это то, что абхазо-адыгские языки, и абхазо-абазинский язык, в частности, могут быть использованы учёными-лингвистами в качестве возможного ключа к пониманию основы основ формирования многих иных языков ближних и дальних народов. А в иерархии самой группы близкородственных народов абхазо-абазинский язык играет роль ядра, фундамента, базиса, который объясняет те или иные вопросы, возникающие при изучении убыхского и адыгских языков.
Всем знатокам абхазо-адыгских языков прекрасно известно, что слово «гъубдж» в адыгейском языке означает «вторник». Но при этом непонятно, почему же, «вторник» нужно было называть именно так, а не иначе. Прежде, чем я объясню вам причину такого звучания, хочу предложить вам ознакомиться со словами в адыгейском языке, начинающими на букву «гъу». Фиксируя эти слова, я в скобках буду отмечать их абхазские аналоги. Итак, начнём: гъогу (амҩа – дорога, путь), гъуогумаф (мҩамш – счастливого пути), гъожьы (аҩеижь, аҩажь — жёлтый), гъонлэн (аҩара – вянуть, чахнуть), гъочIэгъ (аҩ, аҩа – пещера, в абх. яз. каменное строение наподобие пещеры), гъу (аҩ, аҩа׳ра – нора, берлога; вспомните словосочетание «аҩ иҵалт»), гъощэн (аҩашьара – заблудиться), гъубдж (аҩаша – вторник), гъугъэ (аҩа – сухой), гъун (аҩара – сохнуть), гъундж (абаз. яз. гIвыга – зеркало), гъусэ (аҩыза – спутник, сторонник, друг).
Как видите, там, где в адыгейском языке мы видим букву «гъу» в абхазском мы видим букву «ҩ». Несколько слов о том, что же означает звук «ҩ» в абхазском языке. Среди значений этого звука я хотел бы выделить: моль, сухой (сохнуть, вянуть), углубление (пещера), берлога (нора, засада, дом), верх (север, высокий, ввысь, подъём), два (двойня), торчком, поток дождевой воды, человек, вино, написать, взбить, бег и т.д.
Приведённые примеры слов из адыгейского языка напрямую свидетельствуют о родстве абхазо-адыгских языков. Но при этом они указывают на тот факт, что адыгейский язык потерял, а абхазо-абазинский сохранил звук «ҩ» (произносится примерно как «юы׳»), который, без сомнения, присутствовал в речи наших общих предков, говоривших на абхазо-адыгском праязыке. Отмечу, что этот язык в более чистом виде сохранился в форме абхазского языка. Все же остальные языки, в том числе и абазинский с адыгскими, растеряли первоначальные звуки праязыка. И если только растеряли… На самом деле, теряя эти звуки, они, имею в виду адыгские языки, из-за мощного воздействия иных внешних (неродственных) языков настолько перепутали значения слов, что сегодня имеют то, что имеют. И, когда абхазы с абазинами, например, говорят на «вторник» — аҩа׳ша (гIваша), где «ҩ», «ҩа» происходит от «ҩба» (два), а «ша» от «амш» (день), адыги должны были говорить что-то наподобие «тIомафэ», а говорят «гъубдж». Естественно, произнести абхазо-абазинское ҩ (гIв) адыги не смогли, а потому заменили на звук «гъу». Точно так же они поступили и с иными абхазо-абазинскими словами.
Рассмотрим адыгейское слово гъогогъу (спутник, попутчик). В слове «гъогу» — это «дорога, путь». А что означает последний звук «гъу»? Я уверен в том, что он должен означать «человека». Он не может происходить от слов со звуком «гъу», означающих «соседа» или «сторонника». В формировании слова со значением «спутник, попутчик» должны быть использованы слова «дорога» и «человек». А как «человек» по-адыгейски? ЦIыфы. Значит, адыги, наверное, должны были произнести на свой манер «гъогуцIыф», но не сказали же так. Так, что последний звук «гъу» в слове «гъогогъу» происходит от абхазо-абазинского «ҩы» (человек): смотрите в абазинском «гIвы» — это «человек», в абхазском «ауаҩы». Тот же элемент мы видим и в таких словах, как арҵаҩы (учитель), ахыбҩы (кровельщик), аӡахҩы (швея) и т.д.
Для того, чтобы понять, как произошло формирование адыгейского слова гъогу (дорога, путь), мы должны понять, что означает «гу». А «гу» в адыгейском языке означает: сбоку, рядом, сердце. Все остальные слова, в основном, в той или иной форме связаны с «сердцем». И что у нас получается? «Сухое сердце», «рукав сбоку» или «окраина рядом»? Скорее всего, адыгейское слово «гъогу» происходит от абхазских «ҩа» (от «амҩа» — дорога) и «ақә» (находиться, быть на какой-либо высоте, поверхности).

Поделиться43 ноября, 2020г. 09:03

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Как вы думаете, почему абхазы назвали быка «ацә»? Для ответа на этот вопрос мы углубляемся в значение звука «цә» в абхазском языке. Итак, вот и результаты: «цәа» — это глагольный аффикс, выражающий чрезмерность действия; «цәа» — это усилительный суффикс; само обозначение быка – «ацә»; ацәгьа (плохой, тяжёлый, дурной, отчаянный, злой); цәгьа (очень, весьма). При этом мы не засчитываем в актив слов, произведённых уже от слова «ацә», означающего «быка». В общем, абхазский язык при произнесении слова «ацә» рисует перед глазами картину чрезмерного, усиливающегося, большого, дурного, злого и отчаянного существа, коим, в принципе, и является бык. А теперь посмотрим какую картину при произнесении слога «цуы» (цәы) рисует адыгейский язык: итак, это собственно «цу» (бык); цуакъэ (цәаҟа – обувь); цумпэ (цәымҧа – земляника); цунды (цәынды – ворон); цуны (цәны – заросль) и ещё несколько абсолютно нейтральных к понятию «быка» слов. Что это может означать, судите сами.
То, что частица «м (мы)» в абхазо-адыгских языках имеет и отрицательное значение, ясно всем тем, кто так или иначе знает эти языки. Приведём примеры из абхазского языка: мамоу – мап (нет), а׳мбатә (нечто ужасное или прекрасное, буквальный перевод – то, что не следует видеть), а׳мбжьах (невоспитанный, непослушный), а׳мдырра (невежество), моу (не только), а׳мҭәра (ненасытность), а׳мура (не соглашаться), а׳мфадара (недоедание), а׳мцқьара (нечистоплотность), амцура׳ (негодный), а׳мцәадара (бессонница), амы׳хьтә (несчастье) и т.д. Приведём примеры из адыгейского языка: мыгу (мыгә – нетолчёный), мыгузажъу (мыгәзажә – неторопливый), мыгъас (мыҕас – невоспитанный), мыжъо (мыжәа – камень, сырой, буквальный перевод – не кипячённый или то, что невозможно сварить), мыкIал (мыҷаль – немолодой), мыхъат (мыхаҭ – незначительный) и т.д. В абхазском, как вы видите друг с другом связаны и само отрицание (мамоу, мап, моу) и отрицательная частица «м» в лексике. Посмотрим, а есть ли в адыгейском языке подобная параллель. Итак, «нет» по-адыгейски «иIэп, исэп», а также «хьау». Как видите, никакого звука «м» в отрицании, кроме самой отрицательной частицы. А должно быть как в абхазском языке: нет – мамоу, мап и, например, а׳мдыр (незнающий). Либо как в русском: нет – незнающий. Других однослоговых частиц со звуком «м» в адыгейском языке нет, кроме ма (на), мо (тот), мы (этот) и мэ (запах). Никакого отрицания! О чём это говорит? О том, что сам адыгейский язык, как и кабардино-черкесский был сформирован абхазо-абазинским языком.
И ещё один момент. Вот адыгская молодая интернет-аудитория везде и всюду кричит о том, что убыхи – это адыги. Так ли это на самом деле укажет язык. Да, убыхский язык не совсем известен. Да, он в том виде, в котором был записан от Тевфика Есенча, непонятен абхазам. Почему? Вопрос несложный. Да потому, что речь Есенча была наводнена переработанными и изменёнными убыхами адыгскими словами. Это примерно то же самое, как абхазскому махаджиру в Турции говорить по-абхазски на ломаном языке, где 3-4 слова абхазские, а 5-6 – турецкие. Так, что тайна убыхского языка пока не раскрыта. А вот то, что доподлинно известно: убыхский язык состоял из 82 звуков. Это примерно столько же, сколько звуков было в бзыпском диалекте абхазского языка. Я поражаюсь тому обстоятельству, как люди могут абсолютно без аргументов утверждать о происхождении целого народа. К известным звукам бзыпского диалекта абхазского языка, которые убыхи произносили так же, как и бзыпцы, они добавили несколько адыгских звуков, как например, лъ, лI и Iу. Могут ли адыгские авторы, если уж будем считать убыхов «адыгами», объяснить причину отсутствия в адыгских языках целого ряда таких убыхских звуков, как гь, ҕь (гъь), дә (ду), к (простого непридыхательного «к»), кь (кIь), ҟь (къь), тә (тIу, но не так, как произносят адыгейцы, а в абхазо-убыхском произношении), ҭә (ту), хь (мягкое «х»), ҳә (хIу), ҩ (гIу) и т.д.? А раз не можете объяснить причину такой катастрофической утери звуков нашего общего праязыка, тогда сидите спокойно и не скандальте в интернете.

Поделиться53 ноября, 2020г. 09:03

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

По мере развития нашей темы мы всё больше и больше убеждаемся в неразрывности и ближайшем родстве этих языков. Да, сегодня абхазо-абазины и адыги, за исключением тех абазин, которые знают один из двух адыгских языков, единиц абхазов, кто специально изучил адыгские языки и тех немногочисленных адыгов, кто знает язык абхазов или абазин, не понимают друг друга. Языки абхазо-адыгов сегодня разнятся гораздо больше, чем, например, языки славянских народов, степень взаимопонимания которых достигает до 50 и более процентов. Учёные и простые обыватели задаются вопросом: как же так произошло, что такие языки, как абхазо-адыгские, которые от природы обладают максимально развитыми консервативными качествами, позволяющими сохранять смысл звука и корня в течение нескольких сотен, а то и тысячи лет, сегодня так далеки друг от друга.
Конечно же, не последнюю роль в процессе расхождения между абхазо-адыгскими языками играл естественный процесс словообразования в условиях временной географической изоляции. Но главная причина в том, что предки адыгейцев, кабардинцев и черкесов, оказавшись на Кавказе, слишком рано оторвались от общего ствола хаттско-каско-абешлайских племён. Что послужило причиной или поводом для такого отрыва непонятно. Но доподлинно известно, что, оторвавшись от общего этномассива, праадыги испытали сильнейшее влияние ираноязычных и тюркоязычных племён, в результате чего их потомки, современные адыги, приобрели отличные от абхазо-абазинского сообщества языковые и антропологические свойства. Они потеряли большое количество звуков общего праязыка, а их внешний облик изменился вследствие многочисленных межэтнических связей с «нехаттскими» народами. Изменился настолько, что сегодня, молодые потомки адыгов, видя своих абхазских соплеменников, отмечают антропологическое разнообразие, но при этом они элемент несходства ошибочно приписывают т.н. «грузинскому влиянию» на абхазов в то время, как абхазское генетическое влияние на грузин было несоизмеримо больше, чем грузинское на абхазов.
О том, о чём я сейчас пишу прекрасно отражено в книге известного адыгского учёного Руслана Бетрозова. Книга издана в Нальчике в 1991 году и называется так: «Происхождение и этнокультурные связи адыгов. Итак, цитирую из книги фрагменты, доказывающие мою правоту:
1. На рубеже III-II тыс. до н.э. Северный Кавказ начинает испытывать сильное влияние степных культур севера и майкопская (изначально хаттско-каско-абешлайская – Д.Д.) культура угасает. Возникает новая культура периода развитой (или средней) бронзы – северокавказская. Непосредственным продолжением майкопской культуры является культура синдо-меотов (с. 82).
2. Другим важным фактором, повлиявшим на исторические судьбы аборигенов Северо-Западного Кавказа, явилось появление на указанной территории степных племён юга Восточной Европы. Уже с эпохи бронзы степные и лесостепные пространства стали колыбелью кочевого скотоводства. Восточноевропейские степные просторы принадлежали племенам т.н. североиранской языковой группы, входящей в индоиранскую ветвь индоевропейской языковой семьи. Сперва это были киммерийцы, а затем мощное объединение скифских племён. Позже их сменили многочисленные сармато-аланские племенные союзы, находящиеся в условиях таборного кочевания (с. 100-101).
3. Интересна и во многом показательна цитата Р. Бетрозова: «Однако пребывание киммерийцев в Прикубанье ещё не доказывает происхождения от них всех адыгов» (с. 102). О чём говорит нам эта фраза? О том, что «дестабилизация» и изменение генофонда адыгов, оторвавшихся от хаттско-абхазо-абазинской массы, были колоссальным.
4. Происхождение одного из подразделений западных адыгов – темиргоевцев («кIэмыргуей») иногда также связывают с восточной группой киммерийцев. Действительно, некоторые данные дают повод для такого предположения и с этой версией необходимо считаться (с. 102).
5. Нельзя не учитывать то обстоятельство, что формирование адыгского народа и его культуры происходило в тесном единстве с ираноязычными киммеийцами и скифами, а намного позднее (с IV в. до н.э.) с родственными скифам сарматскими племенами – сираками и аорсами (с. 103).
6. О тесных контактах сарматов и предков адыгов свидетельствует огромный археологический материал. Влияние сарматской культуры было настолько сильно, что это вызвало внешнее переоформление материальной культуры части древнеадыгских племён и даже появление новых типов погребальных сооружений-катакомб и склепов (с. 105).
7. Об иранской принадлежности дандариев (это часть античных предков адыгов – Д.Д.) свидетельствуют и некоторые археологические материалы. А вот ещё одна интересная фраза Р. Бетрозова: «Некоторые исследователи выдвигали тезис об иранской принадлежности всех меотов, а то и синдов» (с. 105).
О чём нам может говорить эта цитата? Естественно о факте мощного культурно-генетического влияния ираноязычных племён на предков адыгов. Пусть не все меоты и синды являлись потомками скифов и сарматов, но значительная их часть всё же происходят от ираноязычных племён. И, воспринимая древнеадыгский язык, который в то время не так сильно отличался от абхазо-абазинского языка, потомки иранцев, становившиеся адыгами, конечно же, не могли воспринять сложные звуки праязыка абхазо-адыгских народов. Именно поэтому, на наш взгляд, и произошла потеря адыгами целого ряда звуков праязыка. Не знаю, стоит ли приводит из Бетрозова другие цитаты, подтверждающие нашу версию. Думаю, что приведённых фактов больше чем достаточно.

Поделиться63 ноября, 2020г. 09:05

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Если вы помните, то мне было чрезвычайно интересно, почему же народ, признанный учёными в качестве потомков хаттов и касков, входивших вместе с племенем абешла в состав хаттского союза племён, вместо общехаттского наименования Бога «Ан, Анца, Анцәа, Анцили» использует индоевропейский теоним Tha. Материал, с которым я познакомлю вас сегодня, может пролить свет на эту таинственную загадку.
Итак, ещё в апреле прошлого на сайте «voanews.com» было опубликовано интервью, в котором Фатима Тлисова беседовала профессором Макмастерского университета из Канады Джоном Коларуссо. Джон Коларуссо – один из немногих в мире лингвистов, специализирующихся на адыгских языках. Он известен в мировых научных кругах еще и как автор единственного в своем роде перевода на английский язык древнего кавказского эпоса «Нарты». Среди уникальных достижений профессора Коларуссо – знание убыхского языка. В интервью Русской службе «Голоса Америки» Джон Коларуссо рассказал об открытиях в генетике, совершенных в результате независимых друг от друга исследований Гарвардского университета и Массачусетского технологического института (МИТ), а также Макмастерского университета.
В своём достаточно подробном рассказе Джон Коларуссо сообщил, что исследования проводились независимо, но на одинаковых территориях: в Северной Индии, Центральной Азии, в славянских регионах и в Европе; В результате этого исследования генетики обнаружили необычайно высокую концентрацию специфической Y-хромосомы (ген, передающийся только по мужской линии), характерной для людей, говорящих на индоевропейских языках на северо-западном Кавказе, а именно у адыгов; второе открытие сделано в Гарвардском университете в сотрудничестве с МИТ, где в последние годы проводились исследования митохондриальной ДНК (передается только по женской линии). Ученые Гарварда и МИТ также пришли к неожиданным результатам – самая высокая концентрация индоевропейского гена в мире обнаружилась опять-таки среди адыгов.
«Таким образом, — говорит Коларуссо, — в обоих случаях, несмотря на то, что это были абсолютно независимые и несвязанные друг с другом генетические исследования по двум разным типам хромосом – Y-хромосоме и митохондриальной хромосоме, – учёные пришли к одному и тому же выводу: наивысшая концентрация индоевропейского гена находится среди адыгов. Но тут возник конфликт с лингвистикой, потому что абазо-адыгский язык не относится к группе индоевропейских языков».
Согласно учёному, теория нашла генетическое подтверждение. «Советские археологи, — сказал он, — еще раньше пришли к выводу, что индоевропейцы каким-то образом связаны с северо-западным Кавказом. В итоге мы имеем три абсолютно независимых исследовательских направления – лингвистика, советская археология и два генетических исследования в Канаде и США, которые пришли к одним и тем же результатам. Теперь у нас появился реальный шанс глубже всмотреться в доисторический период Евразии. Я думаю, это открытие должно было оказаться на первых страницах мировых СМИ».
Коларуссо говорит: «Даже если посмотреть на язык их ближайших соседей – русских, там немало слов, которые пришли из черкесского. Например, «тамада» – от черкесского «тхамада», что означает старший или ведущий. Одинаковое значение имеют слово «узкий» и черкесское «уз». И таких слов множество. А это значит, что до момента, когда перед русской нацией встала необходимость создания национального государства, империи, между этими двумя народами были очень близкие, родственные связи. Имперская политика новой России обернулась огромной трагедией для черкесов, я уверен, это страшная трагедия также и для России. Особенно печально это в отношении черкесов (адыгов), так как они почти полностью были истреблены».
«Или давайте рассмотрим термин «арии», — предлагает Джон Коларуссо, — принятый в индоевропейских исследованиях. Лингвистические исследования выявили его связь с самоназванием адыгов. Оригинальное название звучит, как «арийхэ». Этот термин в индоевропейских языках не имеет никакого смысла, но если мы обратимся к прото-западно-кавказскому (научное обозначение абазо-адыгских языков), то мы находим значение слова «арий» — оно переводится просто «люди». Если у вас есть текст, и вы знаете, как его читать, то все становится очевидно. А речь идет о текстах, возраст которых исчисляется 6000-7000 лет».
Утверждая о значении термина «арии» в адыгском языке как «люди», Коларуссо явно ошибается. Однако не будем опровергать красивую теорию и поздравим адыгов с замечательным открытием. Отныне самые предприимчивые среди них получат возможность утверждать о чистоте их адыгской арийской расы, о соответствии их крови с составом почвы Северо-Западного Кавказа, о происхождении арийских племён и народов из адыгского этнического массива. Но, согласно Коларуссо получается, что «черкесы (адыги) и русские (славяне), говоря простым языком, – братья».
Источник: http://www.voanews.com/russian/news/rus … 01189.html

Поделиться73 ноября, 2020г. 09:07

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

А сейчас я предлагаю рассмотреть слова адыгейского языка, начинающиеся с буквы «ЦI» (соответствует абхазскому «Ҵ» и абазинскому «ЦI»). И первое слово цIакIэ (гнида). По-абхазски – аҵы׳ӡ (ацIыдз). Здесь мы наблюдаем полное совпадение корня адыгейского и абхазского слов: цIэ и аҵа׳. Теперь же мы вясним, почему же «вошь» в абхазо-адыгских языках названа «аҵа» — «цIэ». Рассмотрим абхазские слова, которые могут прояснить этот вопрос. Слово «аҵа׳» с ударением именно на последний звук может означать: несущееся (вечно несущееся, распространяющееся); действующее, находящееся под чем-либо. Вообще, абхазские слова «одного звука» гармонично взаимосвязаны. Убедитесь сами: а׳ҵа (под, дно, низ, нутро), аҵа׳ («правда» – то, что находится под чем-то, то что находится там и её нужно раскрыть), аҵа׳а (мороз, лёд – это уже другая ветка обозначения, так как отделяется от корня «аҵа» не одним, а двумя «аа», после звука «ҵ», что всегда изменяет значение слова), аҵаа׳ра (пища, заправленная аджикой и различными специями – посмотрите на связь между «льдом, морозом» и «соленьем», тем более аджикой, которая жжёт человека почти так же, как и мороз), аҵаара׳ («спросить» — указывает на процесс установления того, что неизвестно, что скрыто), аҵааҩы׳ («ворожей, гадальщик, знахарь», который, согласно мировоззрениям абхазов, «спрашивает»), аҵара׳ («образование, учение» – здесь имеется прямое указание на «истину», «правду», которая сокрыта, и которая в процессе учёбы должна быть воспринята)… «Ҵа» может быть связано и со словом «аҵы׳с» (птичка) и аҵарақәа (птицы), акцентируя именно на летательных, в случае с «вошью» на прыгающих возможностях «вши».
Для меня стало очевидным, что малоазийские племена кашков и абешла вместе с хаттами когда-то говорили на том общем языке, корни которого больше и лучше сохранились в современных абазских языках (абхазском и абазинском). Это доказательство нашего былого единства, при котором абхазо-адыгские народы говорили на общем и понятном языке, который имел лексику и строй абазских языков. Наши исследования дают прекрасную возможность братьям-адыгам заглянуть в прошлое своего родного языка через «микроскоп» абхазо-абазинской речи. Врут те, кто утверждает о том, что, дескать, кашки и абешла говорили на протоадыгском (кашки) и протоабазском (абешла) языках. Язык у них был одинаков. И они прекрасно понимали друг друга.
Как известно, хаттов и страну Хатти абхазо-адыги именовали «ҳаҭ» (хьат). Я думаю, что слово это исконно хаттское, а значит и протоабхазо-адыгское. Но давайте мы попробуем, используя современные языки абхазо-адыгов, разобраться в значении этнонима «ҳаҭ» (хьат). Начнём с примеров из адыгских языков (адыгейского и кабардино-черкесского). Нам нужно ответить на вопрос: что означает корень «ҳа» (хьа, хьэ) в адыгских языках и как всё это связано с наименованием хаттов? Итак, в адыгейском языке встречаются такие основные (базовые) слова с интересующим нас корнем: хьау (нет), хьын (унести, отнести), хьэ (собака, ячмень). Если рассмотреть значения адыгейских слов с двумя согласными в корне, то отражаем в нашем исследовании и другие слова: хьадэ (труп, покойник), хьаджын (молоть), хьаку (печка), хьакIэ (гость), хьалы (клин), хьашъу (резина), хьылъэ (тяжёлый) и хьыны (ноша), связанные со словом «хьын» (унести, отнести). Ознакомившись с примерами из адыгейского языка, мы совсем запутываемся. Какое отношение к «собаке» имеет «покойник»? Почему «молоть» и «печка» содержат один и тот же корень? Неужели, увидев гостя, адыг сразу вспоминал о своём клинке? Ведь, говорят же абхазы, увидев собаку (по-абхазски «ала׳»), человек вспоминает про палку («алаба׳»: «ала» — собака, «ба» — видеть). И тогда кем же были хатты, по мнению абхазо-адыгов, исходя из данных абхазо-адыгских языков? «Покойниками», «собаками» или «гостями»?
Абазские языки, напротив, дают чёткую картину того, что же в их лексике означает корень «ҳа» (хьа). Судите сами: ҳара׳ (мы), аҳ (царь, государь, князь), аҳа׳мҭа (подарок старшего младшему, буквально «то, что получено от царя»), а׳ҳарак (высокий), а׳иҳа (более, больше), аиҳабы׳ (старший, начальник), аиҳабы׳ра (правительство), аиҳа׳ра (бо׳льшая часть), азҳара׳ (расти) и т.д. В абазских языках «ҳа», таким образом, означает «высоту», «величие», «старшинство». А как абхазы и абазины называют себя, свою общность? Мы (ҳара), это мы (ҳара ҳауп)… Очень похоже на то, как будто бы абазы говорят о себе как о «царях», «князьях», «великих», «высоких», «старших» и «благородных». А что же означает звук «ҭ» в абазских языках? В обозначенном нами контексте второй корень со звуком «ҭ» может означать «семью» (аҭаацәа׳, «цәа» здесь множественное число), «наследника» и «потомка» (аҭынха׳ – буквально «оставшийся от «ҭы»). «Ҭ» также может означать «место» и «местность».
А сейчас я просто хочу вас спросить: где же, на ваш взгляд, кроется или находится поблизости правда об истинном значении слова «ҳаҭ»? Какой язык лучше объясняет значение этого, без сомнений исконно хаттского слова? Какой язык имеет строй стабильный и архаичный, сохранивший «ядро» абхазо-адыгского праязыка? И, если вы ответите на этот вопрос открыто, честно и безо всяких предубеждений, то конечно же, вы не можете не заметить, что это абазские языки.
Ну, а сейчас ради интереса поищем в адыгейском словаре те лексемы, которые содержат звук «ҳ» (хь), но при этом тяготят к этимологической расшифровке с помощью абхазского и абазинского языков. Вот эти слова: анахь (самый: анахь лъаг – самый высокий, по-абхазски «аиҳа иҳараку») и шъхьэ (голова). Мы не стали больше искать слов с этим звуком, так как и эти два примера прекрасно сгодятся для раскрытия имеющейся картины. Слово «а׳неиҳа» (анейхьа) означает в абхазском языке «более высокий (больший по численности и т.п.), чем это», «самый-самый». Значение звука «шъ» в адыгейском языке варьируется так, что невозможно сориентироваться в направлениях его значении: шъабэ (рыхлый, мелкий, нежный, тихий, мягкий), шъакIу (ткач), шъао (сын), шъхьэ (голова), шъыгъо (траур), шъынэ (ягнёнок), шъыпкъэ (истина), шъыхьы (олень), шъэ (сто), шъэжъый (нож), шъэогъу (друг).
А теперь посмотрим на стройную систему значений звука «шә» в абхазском языке. Одно из значений данного звука – «темень», «темнота», «чёрный цвет», «краска», «проклятие», «то, что закрывает», «страх» («ашә» — дверь; «ашә» — бук, то дерево, которое своими густыми зарослями создаёт темень; «а׳шәира» — проклинать; «ашәаӡы׳ӡара» — страх, трепет; «ашәара׳» — бояться). Другое значение звука – «всё, что связано со сгущением, обледенением, с территорией снега и льда» («ашәадәы׳» — северокавказская равнина, здесь «равнина» — «адәы׳», «ашәы׳» — это сам заснеженный Главный Кавказский хребет). Третье значение звука – «песня, речь, говор» («а׳шәа» — песня; «абызшәа׳» — язык). Четвёртое значение звука – «мера, мерило, определение величины» («ашәа׳га» — мерка; «а׳шәагаа» — рост; «ашәара׳» — измерять, мерить; «ашәа׳ра» — опасность)… Есть и другие значения у этого звука, однако здесь мы временно ставим точку и переходим к возможному абхазо-абазинскому этимологическому обозначению адыгейского слова «шъхьэ» (голова). «Ауаҩы ишәараҿ ҳас иҟоу», или «то, что находится на самом верху человеческого роста». А что там находится? Естественно, голова. Это просто гипотеза. Но в том случае, если в адыгских языках не найдутся те ядрышки, от которых и произошло обозначение «головы», то следует этимологизировать слово «шъхьэ» будет возможно только с помощью абхазо-абазинского языка.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола équeuter во французском языке.

Поделиться83 ноября, 2020г. 09:08

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Обратим внимание на то, что в адыгейском языке такие понятия, как «холм» (возвышенность) и «талия» обозначаются словом «бгы». Посмотрим, даёт ли адыгейский язык объяснение тому, почему же слово «бгы» в указанных значениях состоит из согласных звуков «б» и «г». Я просмотрел кучу вариантов, но нигде не обнаружил даже намёка на вразумительное объяснение. Обратился к абхазскому языку. И что, как вы думаете? Способен ли абхазский язык объяснить, почему же адыги обозначают «холм» и «талию» словом «бгы»? Да, способен. Слово «бгы» в форме «ҧгы» в абхазском языке означает «то, что стоит пред тобою» (например, в смысле «барьера», «преграды»). Я вообще исхожу из абхазоязычности и абешла (предков абхазов и абазин), и кашков (предков адыгов), входивших в состав хаттского народа. В противном случае, адыгские языки весь свой контент (содержание) могли бы объяснить только исходя из своих внутренних ресурсов. А мы с вами видим, причём на многочисленных фактах, что атомы адыгской речи (звуки начала начал) полностью зиждутся на абхазо-абазинской основе. Если это не так, то найдите в адыгских языках то, что даёт свой оригинальный ответ на специфику использования согласных звуков в словах.
Но адыгейское слово «бгы» может происходить и от абхазо-абазинского слова «аʹбҕа» (бгъа), что означает «спину» (хребет). А то же слово, но с ударением на последний слог (абҕаʹ) означает в абхазском языке «гору» и «большую отвесную скалу». Интересно, адыги связывают «холм» и «талию», а абхазы «гору» и «спину». И ещё. «Талия» по-абхазски «абҕаӡаʹра» (абгъадзара). Этот подход в родственных языках неслучаен.
Ранее абхазо-адыги взбирались на возвышенность, чтобы произнести проклятие. Об этом свидетельствуют абхазское слово «абҕараʹ» (проклинать, проклятие), адыгейское слово «бгэн» (проклинать) и «бгыбзэ» (проклятие). С течением времени в абхазском языке произошло изменение содержания термина «абҕара» с «проклятия, произнесённого на горе» в «предание проклятию в кузнице у наковальни». О том, что «гора» в языке абхазов именовалась и до сих именуется (правда, реже) как «абҕаʹ», свидетельствуют следующие слова: абҕаʹб – абгъаб (тур Северцова: «горный самец»), абҕаʹлара – абгъалара (скатиться с кручи, срываться с горы), абҕаʹцымкыра – абгъацымкыра (высокое, труднодоступное место, гладкая и отвесная скала), аʹбҕаҵара – абгъацIара (скатить вниз сверху по наклонной плоскости) и т.д.
«Бгыпэ» в переводе с адыгейского языка означает «край возвышенности, горки, пригорок». То же самое означает и абхазские слова «аҧгыʹҧ» (апгып), либо «абҕаʹҧ» (абгъап), которые, несмотря на отсутствие в словарях абхазского языка, тем не менее, понятны абхазам и в языке существуют реально. Увы, словари абхазского языка никак не могут объять все слои (пласты) абхазского языка, которые, в силу специфических особенностей абхазо-адыгских языков, просто необъятны. Посмотрим на значение звука «ҧ» (п) в абхазском языке, особенно в плане обнаружения соответствия значению «ҧ» в слове «бгыпэ» («край возвышенности» означает «крайне переднюю при наблюдении часть возвышенности и горки»): аҧгыʹлара (предводительствовать, стоять впереди), аҧеʹиҧш (судьба, рок, будущее; то, что ждёт человека впереди), аҧкраʹ (помешать, воспрепятствовать; буквально «закрыть перед»), аҧныʹ (около, рядом; буквально «местность спереди»).
«БгычIэ» в переводе с адыгейского языка означает «подножье холма». Этому слову полностью может соответствовать абхазское слово «аҧгыʹҵа» (апгыцIэ) или «абҕаʹҵа» (абгъацIэ). «Ҵа» (цIа) в абхазском языке означает «низ, подножье». Тому свидетельствуют слова: аʹҵа – ацIа (дно), аҵаʹ — ацIа (правда, истина; буквально «то, что на дне»), аʹҵабаа – ацIабаа («гнилые снизу»), аʹҵабгара – ацIабгара (провалиться), аҵаблыʹ («горящее снизу») и т.д.
Посмотрим, с каким смыслом в адыгейском языке раскрывается согласный звук «чI», соответствующий абхазо-абазинскому звуку «ҵ» (цI): чIы – чIыгу (земля), чIыд (земляной орех), чIыох (котловина, впадина, низина), чIыплъ (свекла), чIэ (дно), чIэгъ (под). В общем, мы наблюдаем здесь полное родственное соответствие между абхазо-абазинским и адыгейским языком. Более того, абхазский язык даже объясняет, почему в слове адыгейском слове «чIыгу» (земля) присутствует звук «гу». Корень «гу» здесь происходит от абхазского «қә» (ку) в значении «поверхности» и «верха». А значение адыгейского «гу» ограничивается понятиями «сбоку», «рядом» и «сердце». Значение адыгейского слова «чIыгу» вполне возможно было бы передать с помощью абхазского слова «аҵаʹқә» (ацIаку) , что означает «поверхность того, что в самом низу». Адыгейское слово «чIыплъ» (свекла) вполне можно было бы передать абхазским словом «аҵаʹҧшь» или «аҵаʹҟаҧшь» (ацIапщ – ацIакъапщ) в значении «красное, находящееся внизу».
«Бгышъхьэ» в переводе с адыгейского языка означает «вершину холма». Но адыгейский (а это мы рассматривали с вами ранее) никак не может объяснить, почему в языке «шъхьэ» означает «голову» или «вершину». «Шә» (шъу) в абхазском языке означает «рост», а «ҳа» (хьа) – «высоту», «величие», «высокий». Таким образом, адыгейское «шъхьэ» (шәҳа), означающее в абхазском языке «зышәа ҳараку», и есть «вершина», «голова» и тому подобное.

Поделиться93 ноября, 2020г. 09:12

  • Автор: Давид Дасаниа
  • Администратор

Вам, наверное, не ясно, почему в абхазо-адыгских языках значение раскрывается с помощью согласного звука. Если это так, и вы нуждаетесь в разъяснении, скажу, что язык наш, абхазо-адыгов, сложный, сложнейший. То, что можно передать, например, в русском языке, целым и многосоставным предложением, здесь, в наших языках, можно передать одним словом. Например, сравнительно простое абхазское слово «дысзымбеит». Оно означает «я его не смог увидеть». А сейчас мы на интерес посмотрим, как могут меняться глагольные формы с корнем «абараʹ» (видеть) в абхазском языке. Приготовьтесь удивляться разнообразию наших языков и, в частности, абхазского. Вот полученные нами формы: дызбеʹит (я его увидел), дызбоʹн (я его видел), дызбаʹма? (видел ли я его?), дызбаʹп (увижу его), дызбарыʹма? (увижу ли я его?), дызбалоʹзма? (видел ли я его неоднократно?), дызбаʹр (увидеть бы), дызбаʹндаз (увидеть бы его), дызбаʹзшәа (как будто видел я его), дызбаʹпишь (посмотрю-ка я на него), дызбаʹшт (скорее всего, я его увижу), дызбаʹшама? (неужели я увижу его?), дсызбоʹм (не могу я его увидеть), дызбахьаʹн (я видел его раньше), дызбараʹҳа (увижу ли я его, вряд ли), дызбаʹшазма? (неужели я мог увидеть его?), дызбахьаʹзмашь? (видел ли я его когда-нибудь?), дызбараныʹ (должен был его увидеть), дызбаʹшазаарын (оказывается, я должен был его увидеть), дызбахьаʹзаарын (оказывается, я его раньше видел), дызбалаʹшама? (буду ли я отныне его видеть?), даныʹзбашаз (когда я должен был его увидеть), дызлаʹзбарызи? (как мне возможно его было бы увидеть?) и т.д. И это далеко не самые сложные глаголы в абхазском языке.
Во всей этой ситуации, когда глагол абхазо-адыгских языков имеет такие мощные и развитые формы, необходимо, чтобы звук имел определённое значение, помогающее быстро разобраться в сложном слове. Если кто думает, что абхазо-адыгам приходится думать часами, чтобы сказать слово на своём родном языке, тот сильно ошибается. Причём, звуков намного меньше, чем понятий, и здесь хорошую службу выполняют гласные звуки, изменяющие значение консонанта (согласного звука). Например, «ма» указывает на «обладание», а «мы» — на «отрицание».
В абхазском и абазинском языках (в исконной лексике) мы имеем стройную и строгую систему взаимосвязи звука и смысла. В адыгских языках, увы, такой чёткой системы нет. Нет, там есть достаточно развитая система словосложения, однако она часто не объясняет причину нахождения в языке тех или иных корней. А это происходит потому, что адыгские языки, оторвавшись от праязыка, растеряли звуки и потеряли первоначальную систему соответствия между звуком и значением. А это могло произойти только в следующих случаях: 1) язык кашков (предков адыгов), изначально отличный от абазского языка, испытал на себя мощное воздействие языка абазов и был «абазизирован»; 2) язык кашков не отличался от языка абешлы, при этом протоабазы и протоадыги говорили на одном и том же языке, а потомки кашков, современные адыги, говорят на языке, оторвавшемся от абазской основы, уже здесь, на Кавказе, когда адыги смешались с ираноязычными и тюркоязычными племенами.
Я же склонен считать, что современные адыги по языку своему происходят от того этномассива, который ныне на Кавказе представлен абхазо-абазинским народом. По крайней мере, на это указывает язык адыгов, ключ к познанию которого лежит через абхазо-абазинский язык.

Ибернйско-кавказские языки

Иберийско-кавказскими, или просто кавказскими, принято называть языки коренного населения Кавказа, отличающиеся рядом своеобразных черт в фонетике (обилие согласных, на­личие гортанных звуков), лексике и грамматике (эргативный тип предложения и т. п.).

Эти языки делят на следующие группы: картвельскую (или иберийскую), абхазско-адыгейскую, дагестанскую и вейнах-скую (или нахскую). Всего на них говорит около 5 млн. че­ловек. Самой многочисленной группой является картвельская, или иберийская (2967 тыс. говорящих), включающая гру­зинский, занский (мегрело-чанский), сванский язы­ки. Грузины имеют свою старую письменность с памятниками от V в. до н. э. На занском и сванском языках нет письменно­сти, их носители по собственному желанию пользуются гру­зинским языком.

В абхазско-адыгейскую группу входят кабардино-черкес­ский, адыгейский, абхазский и абазинский языки. Кабардинцы и черкесы говорят на одном языке (кабардино-черкес­ском), хотя территориально разобщены; кабардинцы живут в Кабарде по рекам Малке, Баксану и Тереку, черкесы — се­вернее, в верховьях Кубани, куда они переселились только в первой половине XIX в. Кабардинцев — 203,6, черкессов — 30,5 тыс. человек. Адыгейский язык (Адыгейская автоном­ная область на территории Краснодарского края, центр обла­сти — г. Майкоп) очень близок к кабардино-черкесскому (ка­бардинцы, черкесы и адыгейцы называют себя общим именем адыгэ), составляет с ними одну группу (адыгейцев около 80 тыс. человек). В другую подгруппу входят абхазский (Аб­хазская АССР) и близкий к нему абазинский (около 20 тыс. жителей верховьев Большого и Малого Зеленчуков, Куба­ни и Кумы) языки. Кроме родного языка, почти все абазинцы владеют кабардинским и русским. Абхазский язык испытывает влияние грузинского, абазинский — кабардинского.

На всех абхазско-адыгейских языках имеется своя пись­менность, появившаяся в советский период.

Дагестанская группа — самая многочисленная (около 30 языков) и сложная по составу. В нее входят аварский язык с его многочисленными диалектами, лакский, даргинский, лез­гинский и другие. Аварский — один из наиболее распро­страненных языков Дагестана (около 270 тыс. человек), кроме того, он является вторым родным языком для ряда близких между собой народов Дагестана, например, для населения, говорящего на андийском и дидойском языках (у них аварская письменность). Таково же положение лезгин­ского языка, которым, кроме самих лезгин (223 тыс.), ши­роко пользуются наряду со своим языком агулы, рутульцы, цехуры и другие народы Дагестана. На лакском и дар­гинском (оба распространены в восточной части Дагестан­ской АССР) есть своя письменность.

Четвертую, вейнахскую группу составляют чеченский, ингушский и бесписьменный бацбийский языки. Че­ченский (около 419 тыс. человек) и ингушский (около 106 тыс. человек), распространенные в Чечено-Ингушской АССР (центр — г. Грозный), являются языками коренными на дан­ной территории, письменность на них создана лишь в совет­ское время.

§ 70. Уральские и алтайские языки. Палеоазиатские языки

На северо-востоке Европы и на значительной части севера Азии распространены языки, условно называемые уральски­ми, т. к. в прошлом они были тесно связаны с территорией Приуралья, Большинство ученых первоначальной родиной этих языков считают районы, лежащие между излучиной Вол­ги и Уральским хребтом.

Уральская семья языков объединяет финно-угорские языки (делятся на финскую и угорскую группы) и самодий­ские языки. Некоторые исследователи считают финно-угор­ские и самодийские языки разными, хотя и родственными семьями языков.

В финскую группу входят языки: а) прибалтийско-фин­ские—финский (суоми), ижорский, карельский, вепсский, эс­тонский, водский, ливский, б) саамский, в) поволжские (мор­довские — эрзянский и мокшанский, марийский), г) пермские (удмуртский и комийские языки).

Финский (суоми) язык обслуживает около 5 млн. че­ловек и является государственным языком Финляндии. Пись­менность на финском языке существует с XVI в., сложилась на основе поздней латиницы (готики, см. § 85). На эстон­ском языке говорит более 1 млн. человек. В русских летопи­сях эстонцы назывались чудью, сами эстонцы называли свой язык maakeel — «язык нашей земли», название асты, эстон­ский употребляется с середины XIX в. Письменность с XIII в. на основе латинской графики.

Многие прибалтийско-финские языки характеризуются большими диалектными различиями. Так, в карельском языке разница между северными и южными диалектами настолько значительна, что не удалось создать общий литературный язык. В Карельской АССР в качестве государственных язы­ков используются русский и финский. В эстонском языке с середины XIX в. было два литературных языка — таллинский и тартуский, базировавшихся на разных диалектах.

Все прибалтийско-финские языки испытали сильное влия­ние индоевропейских языков, прежде всего славянских и бал­тийских. Особенно сильно это влияние ощущается в языках, носители которых издавна были тесно связаны с русским на­селением. Таковы водский и ижорский языки, сложив­шиеся еще в эпоху Новгородского государства. Еще в нача­ле нашего века в водских и ижорских деревнях русский язык понимали многие, часто почти все. В наше время водским и ижорским языком пользуется в основном только старшее по­коление.

Стоящий особняком саамский язык (старое название на­рода лопари от финского lape—сторона или шведского lapp — место) распространен на Кольском полуострове (на нем гово­рит около двух тысяч человек), в северных районах скандинав­ских стран и Финляндии (около 30 тыс. человек).

Среди финских языков Поволжья наиболее распространен мордовский (около 1300 тыс.), объединяющий по существу два языка — эрзянский и мокшанский. Эрзя живут в северо-восточных и восточных районах Мордовской АССР, а также в Горьковской, Куйбышевской, Саратовской, Оренбург­ской областях, Татарской и Башкирской АССР. Мордва-мок­ша расселена в западной части Мордовской АССР, есть по­селения мокши в Пензенской области. Оба языка являются литературными, на них издаются газеты, журналы и проводит­ся обучение в начальной школе. В пределах Среднего По­волжья распространен и марийский язык (Марийская АССР и соседние области), обслуживающий около 0,5 млн. че­ловек. В марийском языке очень сильные диалектные разли­чия, особенно в лексике и фонетике, что привело к развитию в марийском 2-х литературных языков: горномарийского (с 10 гласными фонемами) и лугововосточного (с 8 гласными фо­немами). В основе марийской письменности — русский алфа­вит с дополнительными знаками для специфических звуков марийского языка.

Распространенный восточнее, в бассейне Камы и Вятки, удмуртский язык ближе к комийскому, чем к поволжским. Удмуртов (до революции их называли вотяками) более 620 тыс. человек, письменность создана лишь в советское время на основе русского алфавита. Комийский язык распростра­нен на территории Коми АССР. Для зырян (старое название народа коми) в XIV в. была создана азбука (Стефаном Перм­ским), но широкого распространения она не получила. Новая письменность создана в 1918 г. на русско-латинской основе, а в 1938 г. она была переработана на основе русского алфави­та. К комийскому языку очень близок коми-пермяцкий язык, который многие считают лишь диалектом комийского языка. Коми-пермяков около 137 тыс. человек, живут в Коми-Пермяцком национальном округе, входящем в состав Перм­ской области.

К угорской группе относятся обско-угорские языки: х а н-тыйский, мансийский и венгерский. Ханты (более 19 тыс. человек) и манси (около 6,5 тыс. человек) живут в бассейне реки Оби в Ханты-Мансийском национальном округе и соседних районах. На хантыйском и мансийском языках су­ществует письменность (с 1930 г.), на этих языках выходят газеты, печатается литература, идет обучение в начальных школах.

Венгерский язык (Венгрия, соседние страны, США, Кана­да — всего более 13 млн. человек) по словарному составу и грамматике близок к хантыйскому и мансийскому языкам. В Западной Европе венгры (старое название угры) появились в конце IX в. н. э. Венгерская письменность насчитывает око­ло 900 лет.

К самодийской группе языков относят ненецкий, нга­насанский, селькупский, энецкий. Всего на само­дийских языках говорит около 29 тыс. человек. Самым крупным языком является ненецкий. Ненцы (23 тыс.) занимают тунд-ренную полосу от полуострова Канин до рек Пура и Агапы (полуостров Таймыр); восточнее их на полуострове Таймыр живут нганасаны, на полуострове Ямал и на севере Томской области (по реке Таз) — селькупы, в районе устья Енисея — энцы. На ненецком и селькупском языках существует пись­менность, созданная в советское время.

Все самодийские языки в настоящее время испытывают сильное влияние русского языка, на многих территориях, на­пример в Нарымском крае, молодежь переходит на русский язык. Русский язык изучают в школах со 2-го, а иногда и с 1-го класса.

По мнению некоторых ученых, уральской семье языков родственна алтайская семья языков.

В алтайскую семью языков в настоящее время при­нято объединять три считавшиеся ранее самостоятельными языковые семьи: тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжур­скую, однако такое объединение признается не всеми исследо­вателями.

Тюркскую семью языков в современном языкознании принято делить на две группы, или ветви: западную и вос­точную. Западная ветвь тюркских языков связана с языками тюркских племен, входивших ранее в западногуннский пле­менной союз и западнотюркский каганат, в процессе распада которых и выделились крупные родоплеменные языки и груп­пы языков. Восточная ветвь сложилась главным образом из языков тюркских племен, входивших в восточногуннский пле­менной союз и последующие объединения тюрков востока. Западная и восточная ветви отличаются друг от друга рядом фонетических (например, в западных языках имеем в соответствии с зубными с, з, т, д восточных языков, айак / адак — йога), арамматическех («агаример, в западных язы­ках более развитая структура сложного предложения и в свя­зи с этим больше союзов), лексических (например, наличие в западной группе значительного количества заимствованных слов из арабского и иранского языков, тогда как в восточной преобладают заимствования из монгольских языков) черт.

Западнотюркские языки. К западной ветви тюркских язы­ков относятся мертвые булгарский (язык государства бул­гар по Волге в VI—XIV вв.) и хазарский (VI—X вв.) язы­ки. Их потомком является современный чувашский язык (по переписи 1959 г. — 1470 тыс. жителей Чувашской АССР, а также Башкирской и Татарской АССР, Куйбышевской, Ульяновской и Саратовской областей), сохранивший много старых черт, которые отличают его от других тюркских язы­ков. Система письма была разработана в 1870 г. И. Я. Яков­левым, большую помощь ему в распространении просвещения среди чувашского населения оказывал И. Н. Ульянов, руково­дивший в это время школьным делом в бывшей Симбирской губернии.

Во вторую группу западнотюркских языков (огурскую) вхо­дят ту р км ейский, турецкий, азербайджанский, гагаузский (Молдавская ССР) и древний печенеж­ский языки. Наиболее четко старую основу сохранил туркмен­ский язык (Туркменская ССР; есть поселения туркмен в Иране и Афганистане — всего 1915 тыс. человек). До революции у туркмен не было своей письменности, они пользовались араб­ской системой письма, совершенно чуждой фонетической струк­туре их родного языка, после революции разработана новая си­стема, сначала на латинской, а затем на русской основе. Такое же положение и во многих других тюркских языках.

Особую группу западнотюркских языков составляют древнеузбекский (мертвый) и современные узбек­ский и уйгурский языки. На узбекском языке говорят 6,5 млн. человек в СССР и около 1300 тыс. за рубежом (Афга­нистан); памятники письменности на древнеузбекском языке относятся к XV в. н. э., а отдельные тексты — к VIII в. Боль­шинство уйгуров живет на территории Китая (4400 тыс.) и лишь 100 тыс. — в Советском Союзе, в южных районах Уз­бекской, Киргизской и Казахской ССР.

Кыпчакская группа объединяет значительное количество языков (татарский, башкирский, караимский, кумыкский, ка­рачаево-балкарский, ногайский, каракалпакский, казахский и некоторые диалекты узбекского языка). Мертвым языком яв­ляется половецкий (иначе куманский), известный по па­мятникам XIII в. Основу языков этой группы составляли ста­рые языки кыпчакских племен, появившихся в Восточной Евро­пе в IX—XI вв. н. э. и составлявших в XIII—XV вв. ядро Зо­лотой Орды. Выделившиеся после распада Золотой Орды и образования Астраханского и Казанского ханств племена, языки которых испытали влияние языка булгар, стали позднее носителями современных татарского и башкирского языков. Современные караимский (5,7 тыс. человек в Лит­ве и Крыму), кумыкский (135 тыс. человек в Дагестане), карачаево — балкарский (карачаевцы — 81 тыс. че­ловек, живущие в Карачаево-Черкесской автономной обла­сти, и балкарцы — 42 тыс., живущие в Кабардино-Балкарской АССР) языки в наибольшей степени близки к старому поло­вецкому языку, хотя они усвоили отдельные черты соседних кавказских языков. Также на кыпчакской основе, но несколько позже (в XIV—XV вв.) сформировались современные но­гайский (41 тыс. человек на территории Дагестана и Став, ропольского края — в междуречье Терека и Куры), кара­калпакский (Кара-Калпакская АССР и соседние рес­публики, более 172,5 тыс. человек), казахский (около 4,5 млн. человек, в том числе около 0,5 млн. в Китае) языки.

Восточная ветвь тюркских языков представлена мертвы­ми языками ор ха нск и х надписей VI—VIII вв. (орхоно-тюркская группа), мертвыми же древнеуйгурским и древнекиргйзским (языком енисейских надписей) и ря­дом живых современных языков: алтайским, хакасским, ту­винским, киргизским, якутским и другими.

Наиболее ярко специфические особенности восточнотюрк-ских языков, в частности сильное монгольское влияние, про­ступают в киргизском и алтайском языках, особенно в последнем, носители которого долго находились в составе Монгольского государства. Это обусловило значительные раз­личия между диалектами алтайского языка. Северные диалек­ты оказались ближе к группе, представленной хакасским (на нем говорит 56,6 тыс. человек), тувинским (100тыс. человек), шб р с к и м (около 15 тыс. жителей Кемеровской области) и тофадарским (около 400человек, населяю­щих Восточные Саяны — Нижне-Удинский район Иркутской области) языками.

Территориально оторванный от остальных восточнотюрк-ских языков, якутский язык имеет ряд своеобразных черт: в его словаре много элементов монгольского, тунгусского и какого-то еще, пока неизвестного происхождения. Якуты (око­ло 238 тыс. человек) живут в бассейне Средней Лены и на прилегающих территориях. Очевидно, тюркский язык перене­сен сюда (пришельцами с юга (Прибайкалья), предками совре­менных якутов —

Тюркские языки издавна оказывались в тесном соседстве с монгольскими и часто испытывали влияние последних, в свою очередь оказывая влияние на монгольские языки.

Сведения о монгольской семье языков имеются с эпохи Чингисхана и свидетельствуют о значительном един­стве монгольского языка той поры на всей огромной терри­тории его распространения. Разбросанные на большой тер­ритории, слабо связанные между собой отдельные группы монголов после крушения империи Чгагисяаиа. оказались изолированными, их языковое развитие протекало в разных случаях по-разному. В результате из единого монгольского языка выделился ряд отдельных самостоятельных монгольских языков. Прежде всего обособились те роды и племена мон­голов, которые оказались в Афганистане. Язык афганских монголов (моголов) резко отличается от других монголь­ских языков сохранением значительных элементов старомон­гольского языка и появлением новых иранских заимствова­ний. В начале XIII в. обособились монголы, оказавшиеся в китайско-тибетском окружении (в районе озера Кукунор), на­зывающие себя монгорами. На территории Маньчжурии появился дагурский язык, характеризующийся примесью тунгусо-маньчжурских элементов. Западная (ойратская) ветвь монгольских языков представлена калмыцким язы­ком (Калмыцкая АССР, всего калмыков около 106 тыс. че­ловек), сложившимся на базе ойратских племенных языков и диалектов, в результате продвижения их на запад (на современной территории калмыки появились в XVII в.). Наиболее распространенными монгольскими языками явля­ются бурятский (253 тыс.) и монгольский, или халха-монгольский (800 тыс. человек).

Бурятский, или бурят-монгольский язык (районы При­байкалья), характеризуется большим диалектным многообра­зием. Народы, говорящие на этом языке, в прошлом пользо­вались архаическим старомонгольским письмом, основан­ным на тибетской графике, очень трудной для усвоения. После революции они перешли сначала на использование ла­тинской графики, а затем был создан новый алфавит на основе русской графики. На русской же графике осно­вана и халха-монгольская письменность (государствен­ный язык Монгольской народной республики).

На тунгусо-маньчжурских языках говорит насе­ление значительной части северной Азии (особенно восточной Сибири); их принято делить на две группы: маньчжурскую и тунгусскую. Маньчжурская группа распространена на Даль­нем Востоке и представлена маньчжурским, нанайским и группой малочисленных, близких к нанайскому языков ульчей (около 2 тыс. человек, живущих в Хабаровском крае), орочей (около 800 человек по рекам Тумнин и Хунгари в Хабаровском крае) и ороков (не более 400 человек на Сахали­не). Ульчи и орочи называют себя нани, поэтому раньше их языки объединялись в один.

Маньчжурский язык (на нем говорит 2900 тыс. че­ловек) распространен в Северо-Восточном Китае и у нас в Приморье. Существует богатая средневековая письменность на особом маньчжурском алфавите. Нанайцы (8 тыс. че­ловек, живущих на Сахалине и в нижнем течении Амура) по­лучили письменность в советское время. Нанайской системой письма пользуются и соседние народы. К этой же группе относится удэгейский (или удэйский) язык. Удэгейцев около 1400 человек, живут они небольшими группа­ми в сельских районах Хабаровского и Приморского краев. В языке сильные диалектные различия, что помешало созданию в 30-х гг. письменности. Удэгейцы наряду со своим родным языком хорошо владеют, особенно молодое поколение, рус­ским языком.

К тунгусской группе относятся эвенкийский, эвен­ский, негидйльский языки. Эвенкийский — один из самых крупных языков Сибири: на нем говорит 25 тыс. че­ловек на огромной территории от Оби на западе до побе­режья Охотского моря и Сахалина на востоке. К эвенкийско­му языку близок эвенский (около 9 тыс. человек), распро­страненный в Якутской АССР и на побережье Охотского мо­ря. Эвенки и эвены раньше жили южнее, в районах Прибай­калья и Забайкалья. Их передвижение на север произошло сравнительно недавно; в некоторых районах (на Камчатке) они появились лишь в XIX в. У эвенков и эвенов письмен­ность возникла в советское время.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола feuiller во французском языке.

Кроме рассмотренных семей и групп, на территории Си­бири и Дальнего Востока распространены языки, условно называемые палеоазиатскими, т. е. староазиатскими, так как большинство исследователей считает их древнейши­ми языками данной территории. Некоторые из них близки между собой, их можно объединить в группу родственных языков. Так, выделяется группа родственных северо-восточ­ных языков — чукотская, объединяющая три языка: чукот­ский, корякский и ительменский (оба на Камчат­ке). Наиболее крупным является чукотский язык, на кото­ром, по новейшим данным, говорит 11,7 тыс. человек, живу­щих в Чукотском национальном округе Магаданской обла­сти. Одна из своеобразных особенностей этого языка — раз­личение женского и мужского произношения: женщины про­износят ц там, те мужчины — р, например Крым — кцым (нет). Письменность на чукотском языке появилась в 1931 г.

Изолированными языками оказываются юкагирский, (на котором говорит около 400 человек, живущих в области реки Колымы) и нивхский (3,7 тыс. жителей в районе нижнего течения Амура и на Сахалине). Условно их относят к группе палеоазиатских языков.

Вопрос о месте языка кетов (живут на Енисее) в гене­алогической классификации языков до сих пор не решен. Некоторые исследователи считают кетский язык родствен­ным китайско-тибетской семье языков.

§ 71. Китайско-тибетская, мон-кхмер, дравидская и другие семьи языков народов Юго-Востока Азии

Восточная и юго-восточная часть Азии заселена носителя­ми многочисленных языков, которые объединяются в несколь­ко крупных семей и групп.

Китайско-тибетская семья языков занимает вто­рое (после индоевропейской) место по числу говорящих: на них говорит 790 814 тыс. человек. Распространены китайско-тибетские языки на юго-востоке Азии. Их принято делить на ряд групп. Наиболее крупной группой является китайская, в которую входят китайский (хань) и дунганский (хуэй) языки. На китайском языке говорит около 683,5 млн. че­ловек в Китае (на востоке страны) и за его пределами. Дли­тельная политическая раздробленность Китая привела к образованию многочисленных, весьма отличающихся друг от друга диалектов. Особенно большая разница между се­верными и южными диалектами. В основе современного ки­тайского литературного общегосударственного языка (п утунхуа) лежит северный пекинский диалект, на котором говорит до 70% китайцев. Он в настоящее время изучается во всех школах. На китайском языке есть древняя и очень свое­образная иероглифическая письменность (см. § 84).

Дунганский язык (хуэй) распространен в Китае (око­ло 3,5 млн. человек) и соседних странах. В СССР живет око­ло 23 тыс. дунган (в Киргизской и Казахской ССР). Для них создана своя система письма на основе русского алфавита.

На юге Китая и в Индокитае выделяется большая группа языков, называемая тан-чжуанской. К ней относятся сиам­ский (кхон-таи), чжуан, лао, шань и ряд языков малочисленных народов горных районов Вьетнама, Лаоса н Таиланда. Самый распространенный язык — сиамский (на нем говорит 13 540 тыс. человек).

В южных провинциях Китая и на севере Вьетнама, Лаоса и Таиланда (в горных районах) распространены многочислен­ные языки группы мяо-яо, на которых говорит около 4,5 млн. человек, живущих отдельными изолированными группами. На языке мяо (Вьетнам и Китай), которым пользуется 3280 тыс., есть письменность.

Тибето-бирманская группа включает свыше ста языков и диалектов (на них говорит более 37 млн. человек), распро­страненных в Западном и Юго-Западном Китае, Индокитае, Индии и Непале. Тибето-бирманские языки весьма разнообраз­ны и делятся обычно на шесть подгрупп: тибетскую, Гималаискую, бирманскую, качинскую, ицзу и каренскую, которую не­которые исследователи относят к таи-чжуанской группе. Наи­более распространенными языками являются бирманский (на нем говорит 15,5 млн. человек в Бирме), ицзу (4 млн. че­ловек, живущих на территории Китая), тибетский (3,3 млн. человек) с его многочисленными диалектами, которые настоль­ко разнообразны, что, по мнению некоторых исследователей, должны признаваться самостоятельными языками. К тибетско­му языку близок язык шерпов (жителей Гималаев). На мно­гих языках этой группы существует старая письменность раз­ного происхождения, например, тибетская письменность раз­вилась из индийской.

Значительным своеобразием отличается вьетнамская груп­па, которую некоторые исследователи выделяют из китайско-тибетской семьи языков, считая переходной между китайско-тибетской и семьей мон-кхмер (см. ниже). Самый значитель­ный язык этой группы — вьетнамский. Он распространен не только во Вьетнаме, но и в Камбодже (в долине Меконга). На нем говорит более 27 млн. человек. Сохранилась старая вьетнамская письменность на иероглифической основе (см. §84).

К китайско-тибетской семье близка семья мон-кхмер, входящие в нее языки распространены в Камбодже, Вьетна­ме, Таиланде. Крупнейшим языком этой семьи является язык кхмер — официальный язык Камбоджи с письменными памятниками от VI—VII вв. н. э. Говорит на языке кхмер око­ло 5,9 млн. человек. Остальные языки — малочисленны, их носители живут изолированными группами в окружении дру­гих народов в горных районах Вьетнама, Лаоса и Бирмы. Условно эти языки делят на две группы: горных кхмеров (м нон г и, к у и, су и и другие) и горных монов (в а, к х м у, ф у те н ь). Небольшие группы носителей мон-кхмерских языков живут в горных районах Малаккского полуостро­ва (Малайская Федерация) и на Никобарских островах.

К семье мон-кхмер близка семья м у н д а, на языках ко­торой говорят народы, живущие в горных районах Централь­ной Индии. Языки мунда — языки древнейшего населения Юж­ной Азии, все они бесписьменные, хотя некоторые из них до сих пор широко используются. Например, на языке с а н т а л и говорит около 3,5 млн. человек, на языке мунда — 0,8 млн.

На территории Индии, кроме индоевропейских (арийских, см. § 67) языков и языков мунда, распространена еще боль­шая семья дравидских языков, на которых, по одним данным, говорит 115,76 млн. человека по другим — 120,3 млн. человек. Народы, говорящие на дравидских языках, населя­ют южную часть Индии, отдельные группы носителей дравид­ских языков встречаются на о. Цейлоне, в Пакистане и Афга­нистане.

Дравидские языки резко отличаются от индоевропейских языков Индии и других соседних языковых групп и семей как фонетикой, так и грамматикой. В них, например, есть особое отрицательное спряжение и нет поэтому частицы не.

Среди дравидских языков выделяется ряд крупных языков: тамил (тамильский) , малаялам (16,5 или 18 млн. го­ворящих на нем), канн ар а (17,5 или 19 млн. говорящих), тел угу. Тамильский язык распространен в Индии (штат Мадрас) и на Цейлоне, на нем говорит около 36 млн. человек. На нем имеются старые литературные памятники, сейчас пе­чатаются газеты, журналы, выходит художественная литера­тура. Особое место среди дравидских языков занимает язык телугу (или андхра), он непонятен для народов, говорящих на других дравидских языках- Телугу распространен в штате Андхра-Прадеш и частично в Мадрасе, на нем говорит около 40 млн. человек. Литература на этом языке возникла в ХIII— XIV вв. н. э. На лексику телугу в прошлом большое влияние оказал санскрит, в последнее время сильно влиял урду (см. § 67). Среди дравидских языков много бесписьменных, напри­мер язык г о н д и, на котором говорит около 1,2 млн. человек, живущих в Центральном Индийском Нагорье (штат Мадхья Прадеш). В большинстве случаев бесписьменные языки мало­численны, таковы языки кандхи, байгани (около 90 тыс.), колами (40 тыс.). Есть и совсем малочисленные, такие, на­пример, как т о д а (в горах Нилгири), на котором говорит око­ло 900 человек.

В Восточной Азии встречается ряд языков, которые не мо­гут быть включены ни в одну из существующих языковых се­мей (см. § 66). Такими языками являются японский, корей­ский, айнский и ряд других.

Японский язык, на котором говорит более 95 млн. чело­век, распространен в Японии, США, на Гавайях, в Бразилии и др. странах. Корейский язык (около 40 млн. говорящих на нем) распространен в Корейской Народной Демократиче­ской Республике, Южной Корее. Встречается корейский язык в Китае, Японии, СССР (около 330 тыс. корейцев). Письмен­ность с XV в. н. э. буквенно-слогового типа, но использовалась, а в Южной Корее и до сих пор используется, в соединении с иероглифическим письмом (см. § 84). В корейском языке есть некоторые черты, сближающие его с китайскими языками, а в японском некоторые исследователи видят сходство с малай-ско-полинезийскими языками.

Среди изолированных языков Востока особенно своеобраз­но положение айнского языка. Айны (около 20 тыс.) жи­вут на о. Хоккайдо в Японии. Можно думать, что это — по­томки древнейшего населения японских островов. Связь айн­ского языка с какими-либо другими языками установить не удалось. Такими же изолированными языками являются б уриши (на Памире), андаманский (на Андаманских островах).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Специфичные звуки абазинского языка

Русский язык оказал большое влияние на лексику абазинского языка. Влияние русского языка на абазинский язык, как и на другие языки Северного Кавказа началось еще в начале XIX века после присоединения Северного Кавказа к России.

Через горскую аристократию в абазинский язык начинает входить топонимика, общественно-политическая лексика и терминология, называющие города, страны, чины старой русской армии, сословия, профессии члены административного управления, юридические и канцелярские термины, например: Россия, Харьков, Англия, Сибирь, офицер, атаман, солдат, генерал, полковник, драгун, князь, купец, граф, полиция, помещик, казак, конверт, каторга, почта.

Из русского языка или через его посредничество в дооктябрьский период в абазинский язык вошла общеупотребительная, материально-бытовая лексика, связанная с жилищем, постройками, стройматериалами, домашней утварью, посудой, обстановкой, одеждой, обувью, пищей, напитками, сельскохозяйственными культурами, торговой лексикой и терминологией, орудиями труда, тканями, единицами измерения, например: карниз, стропила, печь, стол, стакан, конфета, завод, овес, дюжина, гиря, вожжи, подушка, вагон, тачанка, фунт, сажень, копейка, варенье, пряник, чайник, ящик.

В послеоктябрьский период в лексику абазин входит огромное количество общественно-политических слов и терминов, называющих явления социалистического переустройства жизни: революция, партия, институт, совет, система, клуб, газета, выборы, колхоз, совхоз, налог, ударник, доклад, ревизия, звено, доярка и другие.

Более 11% лексики абазинского языка составляют заимствования из русского языка.

Заимствованную лексику можно разделить на две большие группы:

1. книжные слова и термины (более 55% заимствованных слов);

2. общеупотребительные слова, понятные всем носителям данного языка (45% заимствований).

Книжные слова и интернациональная лексика заимствованы, в основном, после 20-х годов XX столетия и бытуют в речи интеллигенции специалистов той или иной отрасли или молодежи хорошо владеющей русским языком. Поэтому очень мало слово подверглись фонетическим, лексико-семантическим и грамматическим изменениям, в основном они одинаково пишутся и произносятся в абазинском и русском языках. Другая группа заимствованных слов прочно вошла в абазинский язык, как и во все северо-кавказские языки, и составляет общеупотребительную лексику. Этими словами пользуются все абазины в своей повседневной речи.

В ходе адаптации они подвергались фонетическим, лексико-семантическим и грамматическим изменениям, которые обуславливаются специфическими особенностями абазинского языка.

На основе анализа различных типов двуязычия удалось выяснить, что фонетическое усвоение заимствованных слов происходит в двух направлениях:

1) Заимствованные из русского языка слова в абазинском языке утрачивают звуки и звукосочетания, не характерные для заимствующего языка, т.е. русские слова приспосабливаются к фонетическим и синтаксическим законам абазинского языка: декорация [декораца], жабры [жабра], заседание [заседана], искусство [искусства], калач [кIалач], капуста [кIамбыста], капкан [къапгIан], кирпич [кырбыджь];

2) Русские слова, проникшие в абазинский в искаженной форме, начинают все более приближаться к произношению, характерному для языка источника. Произношение ранних заимствований, проникших через устную речь в искаженной форме, начинает изменяться, приближаясь к орфоэпическим нормам русского языка. Новое произношение таких слов больше характерно для молодежи. Например: офицер [афисар] — [афицер].

Фонетическое освоение заимствованных слов зависит от специфики и своеобразия звуковых систем контактирующих языков, от уровня развития двуязычия в определенном регионе.

Вместе с такими изменениями необходимо дифференцировать двоякое произношение:
1) в речи молодого поколения, хорошо владеющего русским языком, заимствованные слова звучат в соответствии с нормами русской орфоэпии; 2) звуки, отсутствующие в абазинском языке, старшее поколение автоматически заменяет близкими к ним по артикуляционнно-акустическим признакам звуками родного языка.

Русский язык определенное влияние оказывает и на грамматический строй абазинского языка. Для каждой части речи характерны свои правила грамматического освоения. Абазинский язык обогащается не только заимствованиями отдельных слов, но и словосочетаний: большая промышленность — промышленность ду; новый велосипед — велосипед шIыц и др.

От значительного количества заимствованных слов при помощи аффиксов абазинского языка образуются новые слова, например: от слова спорт — спортивна, спортсмен, спортзал; бокс — боксер, абоксеркIа — боксеры, боксерска — боксерский, боксерзлара — быть боксером.

В отдельных заимствованиях происходят существенные семантические изменения по сравнению с их значениями в языке-источнике. Они сводятся в основном к сужению круга значений, т.е. заимствованное слово утрачивает одно или несколько значений. В большинстве случаев заимствуется только одно значение, например: сестра в значении «медицинская сестра», лезвие «лезвие безопасной бритвы», совет «орган государственной власти» и др.

Значения отдельных заимствований могут быть расширены, т.е. у слова появляется одно или несколько новых значений, например: градус: 1) единица измерения угла; 2) единица измерения спиртных напитков, вина; 3) температура; 4) градусник, термометр. Четвертое значение является дополнительным.

Влияние русского языка на абазинский настолько продуктивно, что многие ранние заимствования из восточных языков, прочно вошедшие в местные языки и бытующие в них несколько столетий, вытесняются русскими заимствованиями. Это следует считать закономерным явлением, так как русские слова больше подходят для выражения соответствующих понятий. После формирования литературных языков часть арабизмов и тюркизмов, которых немало в абазинском языке, вытеснены русскими заимствованиями.

Из вышесказанного можно сделать вывод, что абазинский язык заимствовал из русского языка очень много слов, тем самым пополнил свой словарный запас словами, которые не имеют в этом языке перевода.

В последнее время заимствования вышли из узких рамок бытовой сферы и русские слова стали пополнять национальный язык во всех областях лексики и фразеологии.

Список литературы

1. Абазинско-русский словарь / Под ред. В.Б. Тугова, М., 1967.

2. Шишканова А.В. Культурная диаспора народов Кавказа: генезис, проблемы изучения. Черкесск: Карачаево-Черкесский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики, 1993. с. 390 — 408.

Особенности кабардино-черкесских заимствований

В абазинском языке

Фонетическое освоение кабардино-черкесских слов

В абазинском языке

Абазины, абхазы, адыгейцы, кабардинцы, черкесы и убыхи, по существующему мнению в науке, некогда составляли единый этнос, язык которого, видимо, распадался на диалекты, давшие затем в результате самостоятельного исторического развития современные абхазо-адыгские языки. Доказательством этого является и факт наличия в их языках довольно значительного пласта генетически общих слов. Черты сходства можно обнаружить и в фонетике, и в морфологии, и в синтаксисе, и во фразеологии.

Абазинский язык, образующий вместе с ближайшим родственным абхазским языком абхазско-абазинскую подгруппу, представлен двумя диалектами: тапантским и ашхарским, разнящимися как в фонетике и морфологии, так и в лексике. Каждый из диалектов имеет два говора: тапантский – кубино-эльбурганский и красновосточный; ашхарский – кувинский и апсуйский. В основе литературного абазинского языка лежит кубино-эльбурганский говор тапанского диалекта.

Абазинские аулы Тапанта, Абазахабль, Малоабзинск, Апсуа расположены по соседству с черкесскими аулами Вако-Жиле и Эрсакон Адыге-Хабльского района; Инжигчикун, Эльбурган – с аулами Хабез, Зеюко, Кош-Хабль Хабезского района; Псыж – с аулами Хумара Хабезского района и Адыгехабль Адыгехабльского района. Другие абазинские аулы (Кайдан, Кубина, Карапаго, Красный Восток) территориально отдалены от черкесских аулов.

Переселение абазин на Северный Кавказ происходило в XII-XVII вв.: абазины-тапантовцы — в XII-XIII вв., абазины-ашхарцы – в XVII в. [Генко 1957: 84].

Данные последней переписи населения 2020 года показали, что всего в мире проживает 62265 абазин (в Турции — 11000 человек, в Абхазии — 2138, в Сирии – 2000, в Иордании – 1500), из них в России проживает 43341 человек (городское население составляет 17565, сельское – 25776), в Карачаево-Черкесии — 36919 человек. По данным переписи населения 2002 года, всего в России проживало 37942 абазин, из них 18468 человек – мужское население, 19474 – женское население. На территории Карачаево-Черкесии в 2002 году проживали 32346 абазин, из них 15562 человека — мужское население, 16784- женское население. Как видно из сравниваемого материала, в последние годы численность абазин возрастает. Снижению численности абазин в предыдущие годы способствовали отдельные факторы. Например, в начале XX века национальность населения некоторых абазинских аулов, находившихся по соседству с черкесскими аулами, была переписана на черкесскую, благодаря чему численность черкесского населения увеличилась (Абазакт).

Заимствования из кабардино-черкесского языка, видимо, имели место ещё до переселения абазин на Северный Кавказ. Об этом свидетельствует наличие в абхазском и абазинском целого ряда общих слов из кабардино-черкесского языка: ажакIьа (абх.), жакIьа (абаз.) «борода», акIьатIей (абх.), кIьатIи (абаз.) «кишка», акIьапа (абх.), кIьапа (абаз.) «курдюк», акьакуа (абх.), хакIва (абаз.) «жеребец», апагьа (абх.), пагьа (абаз.) «гордый», агуыбгъан (абх.), гвыбгъан (абаз.) «укор», ахьачIашь (абх.), хьачIащ (абаз.) «кунацкая» и др.

Анализ изменений фонетической системы абазинского языка достаточно четко показал, что вместе с многочисленными лексемами из кабардино-черкесского языка в абазинский попали отсутствовавшие в нем звуки [ль], [лI], [тл], [х], [хв], [в], [ф], [фI].

При заимствовании кабардино-черкесские слова претерпели фонетические изменения, подчиняясь законам абазинского языка. В результате в кабардино-черкесских словах шипящий спирант [ш] переходит в [ч]: Iэшэ – ъача «безрукий», шатэ – чата «сметана», шэпхъ – чапхъ «дробь (ружейная)», лъашэ – лъача «хромой»; [ж] переходит в [джь]: жэшьтеуэ – джьашьтеуа «домовой», жэгьуэгьу – джьагIуагIу «недоброжелатель, недруг», жэпIкь – джьапкь «стебель».

Кабардино-черкесский звонкий шипящий-свистящий спирант [жъ] заменяется абазинским твердым шипящим спирантом [ж]: жъэгъу – жагу «подбородок», жъэчIэ – жакIъа «борода».

Кабардино-черкесский спирант [шъ] заменяется абазинским твердым шипящим спирантом [ш]: нэшъхъейагъуэ – нашхъыйагIа «печаль, грусть»; шъэдж – шаджъ «скирд необмолоченного хлеба (в снопах)».

Проникновению кабардино-черкесской лексики в абазинский язык способствовал ряд важных обстоятельств, таких как общность этногенеза, родство контактирующих языков, идентичность исторических судеб и психологического склада их носителей.

Говоря о языковых контактах внутри абхазско-адыгских языков, нельзя упускать из виду и те факторы, которые обусловили большое влияние кабардино-черкесского языка на абазинский и абхазский. Адыги, непосредственные соседи абхазов и абазин, составляли самую крупную этническую группировку на Северо-Западном и Центральном Кавказе, и влияние их языка на языки соседей, особенно на абазинский язык, было значительным. Здесь сказался и уровень развития общественных отношений у контактирующих народов.

Хорошо известно, что у кабардинцев, в непосредственном соседстве или окружении которых оказались абазины после переселения на Северный Кавказ, к XVI-XVII вв. уже сложились феодальные отношения [Шигиров 1989: 58]. Идеология и практика феодальной Кабарды оказывали заметное влияние на всю общественно-экономическую жизнь окружающих ее народов.

При рассмотрении вопроса о кабардино-черкесских лексических заимствованиях в абазинском следует учитывать такие факторы, как полное или частичное знание абазинами кабардино-черкесского языка, национальность родителей, степень интенсивности контактов с носителями адыгских языков, языковая среда, в которой проживает говорящий, его возраст, социальное положение.

Основная масса заимствований, видимо, относится к досоветскому периоду, когда абазины, как правило, знали кабардино-черкесский язык.

Влияние кабардино-черкесского языка имеет индивидуальный характер: например, из устной и письменной речи журналистов и писателей адыгских элементов – особенно в области фонетики и лексики – бывает больше у тех, кто практически владеет кабардино-черкесским языком. Надо отметить, что абазины, не владеющие в настоящее время кабардино-черкесским языком, но проживающие в аулах, традиционно считавшихся владеющими кабардино-черкесским, верно усваивают все адыгские звуки, например, [лI], [фI], [къ].

Имеются отдельные специальные статьи и монографическое исследование, посвященное адыгским заимствованиям в абазинском языке (С.Х. Ионова, 1982) .

Кабардино-черкесские словарные заимствования в абазинском, естественно, фонетически разнятся от соответствующих слов в языке-источнике. Чтобы понять наблюдающиеся здесь расхождения, необходимо рассмотреть основные фонетические особенности, отличающие эти два языка друг от друга.

По составу фонем абазинский и кабардино-черкесский во многом совпадают. В то же время этот же консонантизм абазинского языка, в отличие от кабардино-черкесского, имеет ряд особенностей.

I. Деление шипящих аффрикат и спирантов на твердые и мягкие.

Твердые — [джъ], [чъ], [чIъ]: джъыш – «чеснок», джъырчь (поэт.) «стальной конь», джъышджьыкIа «чеснок, толченый с солью»; чъбыг «коса», чъага «мотыга», чъада «осел», чIъа «рот», чIъакхъа «лицо», чIъыц «новый».

Мягкие – [джь], [ч], [чI]: джьма «коза», джьылкан «бровь», джьанах «сани», чархъ «колесо», чаражура «пировать», чкIуныгI «молодость», чIачIа «почки», чIапшьагIуы «охранник, сторож», чIыдакхъуы «лишний, избыточный».

Твердые – [ж], [ш]: жачIуы «ясень», жра «копать, выкопать», шыхьу «солома», шма «седой», шараны «заря».

Мягкие – [жь], [шь]: жьара «кузница», жьы «мясо», жьычI «национальное мясное блюдо», шьайдан «корень», шьалас «энергичный», шьапIкхъацIа «обувь».

II. Деление заднеязычных смычных на твердые и мягкие.

Твердые – [г], [к], [кI]: гара «колыбель», гылшъа «манера стоять», ган «ширина», кыт «аул», качкIгIун «баловник, озорник», кытлагIу «односельчанин», кIасы «шаль», кIадза «косорог», кIынхъара «дыра».

Мягкие – [гь], [кь], [кIь]: гьажьы «круглый», гьашуа «пустой, голый», гьаргьар «гладкий, ровный», кьыца «колючий кустарник», кьра «пыхтеть», кIьана «кусок», кIьышу «возвышающийся над чем-либо».

III. Деление увулярных спирантов на твердые и мягкие.

Твердые – [гъ], [хъ]: гъба «паровоз», «поезд», гъырпIи «карлик, лилипут», гъы «град»; хъан «пила», хърихъын «лук (оружие)», хъзы «сыворотка (молочная)».

Мягкие – [гъь], [хъь]: гъьгIуы «ворчун, ворчливый», гъачIура «прорастать, прорасти», гъьаша «бурдюк»; хъьапшь «золото», хъьта «холод», хъьыгIа «боль».

IV. Наличие мягкого фарингального абруптива наряду с твердыми: къIь – «широкий», къIьаба «с.-х. лемех», къIъара «махать чем»; къIкъIапшъы «красный, алый», къIычуыгIу «строгать, строгальщик», къIагIа «расцветший, расцветающий».

V. Наличие лабиализованных шипящих аффрикат и спирантов — [джу], [чу], [чIу]: джудауарта «прачечная», джуыкуыяра «отправляться, отправиться», джуылшIра «выходить, выйти (из помещения)»; чуарта постель», чуайдаа «скошенная зеленая трава», чуаба «воск»; чIуан «бульон», чIуа «яблоко», чIуыца «стекло».

VI. Наличие ларингальных спирантов — [гI], [гIу], [хьу]: гIагъырдара «маросить, накрапывать», гIамдагIум «бездельник», гIубзига «хороший, добрый о человеке)», гIуышу «двести», гIуаша «вторник», къуаспа «нож, ножик», хъурайдза «зеленая (молодая) трава, зелень», хъуыс «теленок».

Консонантизм кабардино-черкесского языка от абазинского отличается прежде всего наличием спирантов: латеральных [л], [лъ], [лI] — (лэныстэ «ножницы», лэпс «мясной бульон», лэжъэгъу «сотрудник, товарищ по работе», лъы «кровь», лъэIу «просьба», лъынэ «жир у птиц», лIы «мужчина», лIыжъ «старик»); шипяще-свистящих [жъ], [шъ], [шъI] — (жъэгу «очаг», жъэ «рот», жъауэ «зонт, тень», щэкI «материя, ткань», щэху «тайна», щтын «замерзать, замерзнуть», щIакIуэ «бурка», щIалэ «парень, юноша», щIагъ «низ, дно»); среднеязычных [х], [ху] — (хэсэн «сажать, посадить (растение)», хадэ «огород», хэдычI / хэдыкI «вышивка», хужъ «белый», хуэму «тихо», хуэпэн «одевать, одеть кого-либо»). Кроме того, в кабардино-черкесском имеются спиранты [в], [фI], не характерные для абазинского языка (вагъэ «пашня», вагуъэбэ «созвездие», вакъэ «обувь, чувяк», фIанэ «мотыга, тяпка», фIамыщI «уголь», фIэдзапIэ «вешалка»). Спирант [фI] встречается в абазинском только в заимствованном материале, а также в одном исконном слове в ашхарском диалекте (фIа «тонкий»).

При заимствовании из адыгских языков вместе с заимствованными словами в абазинский вошли следующие специфические фонемы: губно-зубные спиранты в, фI, латеральные л, лъ, лI, среднеязычные х, ху.

«Заимствование» и адаптация отдельных звуков идет в абазинских диалектах разными путями: одни звуки не претерпевают никаких изменений, они произносятся, как в кабардино-черкесском языке, другие субституируются исконно абазинскими фонемами или претерпевают качественные изменения в разных говорах и диалектах, даже в разной возрастной среде.

1. В заимствованных из кабардино-черкесского языка словах звук [в] в абазинском заменяется лабиализованным [лу]. Замена регулярная. Например:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
бэв апщий балуапшъи приветствие пахаря, пожелания изобилия
цIыв цIылу жук

2. Спирант [ху] не подвергается никаким изменениям:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
хуэмыху хуамыху ленивый
хуит хуит свободный
хуитыныгъэ хуитныгIа свобода, воля, право

3. Спирант [х], сохраняясь в письменной традиции без изменений, в разных говорах представлен по-разному. Абазины, практически владеющие кабардино-черкесским языком, произносят его более мягко. Любопытно отметить, что те абазины, которые не знают кабардино-черкесского языка, но живут в аулах, где основная масса населения владеет кабардино-черкесским (обычно старшее и среднее поколение), усваивают этот звук с другими, произнося его как в языке-источнике.

Абазины, не владеющие кабардино-черкесским языком (обычно носители красновосточного говора), звук [х] смешивают с глухим латеральным звуком [лъ]. Жители Красного Востока, Кайдана, Кубины и Карапаго (последние говорят на кубино-эльбурганском говоре абазинского языка, легшем в основу литературного языка) произносят совершенно одинаково звуки [х] и [лъ] в таких словах, как: хакIуэлъакIуа «жеребец», лъэрыхьхарыхь «смелый, ловкий», лъэрыджахарыджэ «лыки», лъэпэдхапад «чулок» и т.д. Налицо неразличение звуков: среднеязычного спиранта [х] и латерального [лъ].

Жители Красного Востока и Кайдана (отчасти Кубина, Карапаго и Псыж), говорящие и на кабардино-черкесском языке, произносят звук [х] как [лъ], когда изъясняются на кабардино-черкесском.

4. Латеральный абруптив [лI] встречается в заимствованных из кабардино-черкесского языка словах (зафиксировано только лIыкIуэ «посланец» и лIгIуаба «вдовец»). Он сохраняется, как и [х], без изменений в речи владеющих кабардино-черкесским языком или живущих в аулах, население которых в своей массе владеет кабардино-черкесским.

В остальных случаях [лI] заменяется абазинским заднеязычным смычным [лIь]. Такая замена наблюдается среди абазин, не владеющих кабардино-черкесским языком, но употребляющих в своей речи кабардино-черкесские слова. К ним относятся жители аулов Красный Восток, Кайдан, Кубина, Карапаго.

Нужно отметить, что носители красновосточного говора, даже владея кабардино-черкесским языком, в адыгской речи нередко [лI] заменяют на [лIъ].

5. В заимствованных словах губно-зубной спирант [фI] сохраняется в речи абазин, владеющих кабардино-черкесским языком или живущих в аулах, значительная часть жителей которых владеет кабардино-черкесским. Абазины других аулов [фI] заменяют смычным [пI]. Примеров очень мало. В литературе указывается только одно слово пIай «грязный». В ашхарском диалекте абазинского языка и абжуйском диалекте абхазского языка этот звук встречается в одном исконном слове фI «тонкий».

В тапантском диалекте встречаются ещё три кабардино-черкесских слова с фонемой [фI]: ФIыца «Черный» (как имя собственное), фIычIуагуапа «благодарность» и тегуышхуагъуафIа «беззащитный»; здесь спирант [фI] произносится как в языке-источнике.

6. Твердый латеральный спирант [л] в заимствованных из кабардино-черкесского языка словах в абазинском заменяется мягким сонорным [лъ].

Каб.-черк. Абаз. Перевод
Лэгъупэжъ ЛъагIупажу старший группы (чабанов, коневодов, овцеводов и т.п.)
Лэгъуынэ ЛьагIуына спальня новобрачных, имеющая отдельный ход, если она находится в общем доме
Лажъэ Лъажъа недостаток, дефект; горе, несчастье; вина, виновность

7. Латеральный спирант [лъ] в заимствованных словах сохраняется в том же качестве у абазин, владеющих кабардино-черкесским языком. В речи же не владеющих кабардино-черкесским языком он произносится как звук, средний между [х] и [лъ].

Возможны и другие варианты. Например, жители Красного Востока могут произносить лъапад «чулок» как лъапад, шьапад, лъапад, хапад.

Однако [лъ] даёт своеобразный четвертичный ряд ([ль], [шь], [ль], [х]) не во всех заимствованных словах. Подавляющее большинство слов выступает с одним вариантом [лъ] (в красновосточном произношении). Например, слово лъаш «крупный» нигде не произносится как шъаш. Причины замены [лъ] могут быть разные. Можно предположить, например, что лъапад произносится шьапад под влиянием слова шъапIы «нога», т.е. по ассоциации с названием ноги.

8. В некоторых заимствованиях из кабардино-черкесского языка наблюдается замена кабардино-черкесского [ф] абазинским [чу], [жу]:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
фызабэ чузаба «вдова»
уыдзыфэ удэышуа «зеленый»
унафэ унажуа «приказание»
фэндырэ шуандрыйа «бочка»

В ашхарском диалекте слово фызаба «вдова» произносится, как в языке-источнике.

9. Кабардино-черкесский увулярный спирант [гъ] в абазинском заменяется ларингальным нелабиализованным спирантом [гI], замена нерегулярная.

Каб.-черк. Абаз. Перевод
бжъыгъэ бжъыгIа пятно
къIайгъэ къайгIа скандальный
пагъым пагIым гнусавый
хумтыныгъэ хумтыгIа свобода

10. Кабардино-черкесский увулярный спирант [гъу] регулярно заменяется абазинским ларингальным спирантом [гIу]:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
гуышъIэгъу гучIагIу милость, милосердие
шъIакхъуэ чIакхъуа хлеб
шъIэт чIат блюдце
шъIэначIалъэ // шъIэнакIъалъэ чIанакIъалъа посмешище

11. Кабардино-черкесский переднеязычный спирант [ш] в абазинском заменяется переднеязычным мягким аффрикатом [ч]:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
шатэ чата сметана
шэпхъ чапхъ дробь (ружейная)
лъашэ лъача хромой

12. Кабардино-черкесский звонкий шипяще-свистящий спирант [жъ] заменяется абазинским твердым шипящим спирантом [ж]:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
жъэгъу жэгIу подбородок
жъэчIэ жакIъа борода

13. Кабардино-черкесский глухой шипяще-свистящий спирант [шъ] заменяется абазинским твердым шипящим спирантом [ш]:

Каб.-черк. Абаз. Перевод
нэшъхъейагъуэ нашхъыйагIуа печаль, грусть
шъэдж шаджъ скирд необмельченного хлеба (в снопах)

По кабардино-черкесским словарным заимствованиям абазинские диалекты далеко не всегда совпадают, как это можно видеть из известных статей Г.П. Сердюченко (1949) и Т.З. Табулова (1985).

Чаще всего расхождения сводятся к тому, что те или иные кабардино-черкесские заимствования оказываются только в тапантском диалекте. Бывает, однако, и наоборот: заимствования из кабардино-черкесского представлены в ашхарском диалекте, но отсутствуют в тапантском.

3.2.2. Тематическая классификация кабардино-черкесских

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях