Смерть Цезаря Мартовские иды 44 г. до н. э. (Suetonius Divus Iulius)

Три мифа про Юлия Цезаря

Мы не знаем, как выглядел Юлий Цезарь, ошибаемся с его именем и приписываем ему удивительные способности: автор книги «Здесь был Рим» развенчивает несколько популярных мифов про самого известного героя античной истории

Бюст Юлия Цезаря из коллекции Британского музея. Фотография Роджера Фентона, сделанная по заказу Британского музея. Ориентировочно 1856 год © Royal Photographic Society

Юлий Цезарь, наверное, самый известный персонаж античной, да и всей древней истории. Соперничать с ним может разве что Александр Македонский. Про Цезаря написаны бесчисленные тома научных трудов, популярных биографий и художественной литературы. В кино его играли такие выдающиеся актеры, как Джон Гилгуд, Рекс Харрисон, Клаус Мария Брандауэр и Киран Хайндс. Вокруг любой выдающейся исторической личности рано или поздно нарастает шелуха мифов и преданий. Не избежал этого и Цезарь.

Миф 1. Его звали Кай Юлий Цезарь

Начнем с имени. У Цезаря, как практически у каждого римского мальчика из хорошей семьи, было три имени: во-первых, преномен, или личное имя (Gaius), — их в Древнем Риме было очень немного, Гай входило в число самых распространенных; во‑вторых, номен, или родовое имя (Iulius), и в-третьих, когномен, изначально прозвище с каким‑то словарным значением, прикрепившееся к ветви рода и ставшее наследственным (Cicero — Горошина, Naso — Носатый). Что значило слово Caesar — неизвестно. Объяснений было много: сам Цезарь утверждал, что это «слон» на «мавританском языке», а Плиний Старший возводил слово к глаголу caedo, «резать, вырезать», утверждая, что самый первый Цезарь (не наш, а кто‑то из его предков) появился на свет из разрезанной матки, то есть в результате процедуры, впоследствии известной как кесарево сечение. Уже благодаря славе именно нашего Юлия Цезаря его когномен в разных формах вошел во многие языки мира как синоним правителя — кесарь, кайзер, царь.

Вариант Кай (а не Гай) Юлий Цезарь в обыденной речи бытует очень давно. Встречается он и в литературе: например, в фантастической повести «Призраки» Тургенева, в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова или в «Белой гвардии» Булгакова. Поиск по корпусу текстов русской литературы выдает 18 результатов по запросу «Кай Юлий» против 21 — «Гай Юлий», практически поровну. Иван Ильич у Толстого вспоминает пример из «Логики» немецкого философа-кантианца Иоганна Готтфрида Кизеветтера: «Кай — человек, люди смертны, потому Кай смертен» (у Кизеветтера: «Alle Menschen sind sterblich, Caius ist ein Mensch, also ist Caius sterblich»). Это тоже, конечно, «Кай» Юлий Цезарь. В языках с графикой на основе латиницы вариант Caius вместо Gaius также продолжает встречаться — не только в романах, но и, например, в книгах современного британского популяризатора античности Эдриана Голдсуорти. Такое написание — результат не то чтобы недоразумения, но своеобразного древнеримского представления о верности традициям.

Хотя в латинском языке звуки [k] и [g] всегда различались, на письме это различие поначалу не отражалось. Причина была в том, что в этрусском (или каком-то другом североиталийском) алфавите, из которого развился латинский, не было смычного [g]. Когда объемы письменной информации стали увеличиваться, а грамотность распространяться (в античности в принципе было не так много свободных людей, не умеющих хотя бы на примитивном уровне читать и писать), возникла необходимость как-то различать буквы, обозначающие непохожие звуки, и к C приделали хвостик. Как отмечает лингвист Александр Пиперски, буква G — это нововведение с диакритическим значком типа буквы Ё, только более успешное в исторической перспективе. Букву Ё, как известно, популяризовал Карамзин, а римские любители древностей зафиксировали, что G ввел в алфавит некий Спурий Карвилий — вольноотпущенник и первый в Риме владелец частной начальной школы — в III веке до н. э.

Большая буква C, обозначающая звук [g], часто использовалась в качестве инициала имен Гай и Гней (C и CN соответственно). Такие инициалы встречались в посвятительных надписях, на надгробиях и в других контекстах повышенной важности. Римляне к подобного рода вещам относились очень невротично и предпочитали ничего в них не менять. Поэтому в надписях начиная со II века до н. э. мы нередко видим букву G там, где ей быть положено (например, в слове AVG, сокращении от Augustus), но при этом имя Гай сокращается по старинке как С. То же самое с именем Гней, которое сокращается как CN (однако форма «Кней», насколько мне известно, по-русски нигде не встречается).

Скорее всего, именно эта двусмысленность и стала причиной раздвоения популярного римского имени на правильное Гай и ошибочное Кай. Кай из «Снежной королевы» Андерсена с большой вероятностью не имеет отношения к Цезарю — это распространенное скандинавское имя, и про его происхождение есть много других этимологических гипотез, в основном восходящих к фризским языкам.

Миф 2. Мы знаем, как он выглядел

Давайте посмотрим на несколько скульптурных портретов.

Первый — так называемый тускуланский портрет, раскопанный в 1825 году Люсьеном Бонапартом (братом Наполеона I). Он хранится в Музее древностей города Турина. К этому же типу относится еще несколько скульптурных изображений, хранящихся в Национальном римском музее, Эрмитаже, Новой глиптотеке Карлсберга в Копенгагене и др.

ЦЕЗАРЬ, ГАЙ ЮЛИЙ

ЦЕЗАРЬ, ГАЙ ЮЛИЙ (Gaius Iulius Caesar) (100–44 до н.э.), римский государственный деятель и полководец, диктатура которого знаменовала решающий поворот от республиканского строя к империи. Цезарь родился 12 июля 100 до н.э. (год его рождения нельзя считать установленным окончательно, существуют доводы в пользу 102 или 101 до н.э.). Цезарь был единственным сыном в семье (у него была младшая сестра Юлия), ему было 15 лет, когда умер его отец, тоже Гай. Мать Цезаря Аврелия, умершая в 54 до н.э., когда ему было уже 46, руководила его образованием и на всю жизнь сохранила заметное влияние на сына. Тетка Юлия, родная сестра отца, была замужем за Гаем Марием, который в год рождения Цезаря уже в шестой раз исполнял должность консула.

Начало политической карьеры.

Юность Цезаря пришлась на одно из самых неспокойных десятилетий в истории Рима. Римские армии дважды захватывали город, сначала это произошло в 87 до н.э., причем во главе восторжествовавших популяров стояли дядя Цезаря, Марий (ум. 86 до н.э.), и Луций Корнелий Цинна, которого убили свои же солдаты в 84 до н.э., как раз в тот год, когда Цезарь женился на его дочери Корнелии. В другой раз на город напал в 82 до н.э.противник Мария Сулла, вождь оптиматов, по возвращении из похода на Восток. В обоих случаях за захватом города следовали массовые расправы над политическими оппонентами, сопровождавшиеся конфискацией их имущества. Особенно жестокими были проскрипции Суллы.

На требование Суллы развестись с женой, успевшей родить дочь Юлию, Цезарь, рискуя жизнью, ответил отказом и через некоторое время, в 81 до н.э., выехал в провинцию Азия. Управлявший ею претор направил Цезаря послом ко двору царя Вифинии Никомеда.

Получив известие о смерти Суллы, Цезарь вернулся в Рим в 78 до н.э. и приобрел здесь известность тем, что привлек к суду видных политиков. Затем Цезарь отправился на Родос, как это сделал несколькими годами ранее Цицерон, чтобы изучить риторику под руководством прославленного Молона. Зимой 75–74 до н.э. в Эгейском море Цезарь попал в руки пиратов. Находясь у них в плену в ожидании, пока прибудут деньги, которые требовали пираты в качестве выкупа, Цезарь как бы в шутку обещал их распять и, как только оказался на свободе, осуществил свою угрозу. В 73 до н.э. Цезаря избрали понтификом, после чего он вернулся в Рим, чтобы приступить к обычной политической карьере. В качестве квестора (магистрата по финансовым делам) Цезарь служил в 69–68 до н.э. в провинции Дальняя Испания.

В политической жизни Рима 60-х годов господство оптиматов оспаривалось Помпеем и Крассом. К числу оптиматов, во главе которых стояли Квинт Лутаций Катул (консул 78 до н.э.) и Луций Лициний Лукулл (консул 74 до н.э, поход которого в Малую Азию против Митридата начался весьма удачно, но не завершился окончательной победой), принадлежали в основном люди, сделавшие карьеру при Сулле. И напротив, Помпей и Красс, будучи консулами в 70 до н.э., отменили наиболее реакционные разделы конституции Суллы.

В отсутствие Помпея, проведшего с 67 по 62 до н.э. блестящую кампанию сперва против средиземноморских пиратов, а затем против Митридата, Красс, его неизменно ревностный соперник, открыл многообещающие таланты Цезаря и предоставил ему значительную ссуду. Цезарь, вступивший после смерти Корнелии (в 68 до н.э.) в новый брак с Помпеей (внучкой Суллы и родственницей Помпея), стал в 65 до н.э. курульным эдилом. Будучи эдилом, т.е. лицом, ответственным за состояние общественных зданий, Цезарь вернул трофеи Мария на прежнее почетное место в Капитолии, сделав тем самым заявку на роль вождя популяров.

Но что действительно явилось в Риме сенсацией, так это избрание Цезаря, начинающего политика, верховным жрецом (pontifex maximus). Это имело место в 63 до н.э., когда консулом был Цицерон. Используя средства, предоставленные Крассом, Цезарь обеспечил себе голоса на выборах верховного жреца, обойдя старейших членов жреческой коллегии. Все соперники Цезаря (главным среди них был Катул) относились к числу прежних сторонников режима Суллы. 5 декабря 63 до н.э. Цезарь выступил в сенате против Марка Катона, самого непримиримого его противника в вопросе о наказании сообщников Катилины, арест которых знаменовал собой провал знаменитого заговора. Катон настаивал на немедленной казни всех злоумышленников, и ему удалось провести соответствующее решение, а Цезарь, проявив великодушие, высказался в пользу пожизненного заключения.

Занимая должность претора в 62 до н.э., Цезарь поддержал народного трибуна Квинта Метелла Непота, требовавшего отозвать Помпея в Рим и наделить его полномочиями для восстановления порядка. В результате Цезарь был на время отстранен от должности и еще раз навлек на себя враждебность Катула.

В начале 61 до н.э., покидая Рим и отправляясь на год управлять Дальней Испанией, Цезарь развелся с Помпеей из-за подозрения, что она была замешана в святотатстве Публия Клодия. Клодия ждал суд за то, что в декабре предшествующего года он, переодетый женщиной, проник в дом Цезаря, где справлялось празднество Благой богини, на котором не дозволялось присутствовать мужчинам. По этому поводу Цезарь, как сообщают, заявил: «Жена Цезаря должна быть вне подозрений».

Первый триумвират.

Вернувшись в Рим после годичного успешного управления Испанией, Цезарь был избран консулом на 59 до н.э. благодаря политическому союзу с Помпеем и Крассом (оба потерпели неудачу в своих политических устремлениях из-за сопротивления, оказанного им Катоном и его приверженцами). Их союз, т.н. «первый триумвират» (назван по аналогии с закрепленным законодательно в 43 до н.э. триумвиратом Октавиана, Антония и Лепида), позволял объединить голоса приверженцев (клиентов) этих политических деятелей. Цезарь желал командовать большой армией. Помпей добивался утверждения тех мероприятий, которые были им проведены на Востоке, и земельных участков для своих уволенных в отставку ветеранов. Красс, отстаивая интересы своих приверженцев, настаивал на пересмотре контракта по сбору налогов в провинции Азия (компания откупщиков, друзей Красса, приобрела право на сбор налогов в этой провинции в 61 до н.э., по цене, которую они теперь считали нереальной).

Закон о покупке земли для распределения между ветеранами Помпея был принят в январе 59 до н.э. на бурном народном собрании, причем коллегу Цезаря по должности, оптимата Марка Кальпурния Бибула, который, как и его тесть Катон, противостоял принятию этого декрета, сбросили с подмостков, сломав фасции – знаки консульского достоинства. Бибул ответил на это попыткой воспрепятствовать Цезарю и его приверженцам издавать какие-либо новые законы. Для этого он злонамеренно воспользовался традиционной практикой, в соответствии с которой рассмотрение дел в народном собрании Рима не начиналось до тех пор, пока председательствующий консул не объявлял, после наблюдения за небом, о том, что небесные знамения благоприятны. Теперь Бибул сообщил, что ведет соответствующие наблюдения. В прежние времена это должно было бы привести к остановке всей общественной жизни. Однако Цезарь, с характерными для него решительностью и невозмутимостью, пренебрег выходками Бибула, после чего тот удалился от дел, запершись у себя дома, что навлекло на него немало насмешек. Вследствие этого Цезарь остался фактически единоличным консулом, так что в течение всего года осуществлялась законодательная программа «тройки». Волевые действия, весьма смущавшие Помпея, навлекли на Цезаря и его сподвижников немало острой критики. Их политические оппоненты годами твердили, что все законы, изданные в 59 до н.э., неконституционны и потому недействительны.

Галльские войны.

Закон, предложенный народным трибуном Публием Ватинием и ратифицированный декретом сената, предоставил в распоряжение Цезаря три провинции сроком на пять лет (пребывание Цезаря в должности проконсула было затем продлено еще на пять лет): Цизальпийскую Галлию (область Италии к северу от Апеннин, границей являлась река Рубикон), Трансальпийскую Галлию (совр. Прованс) по ту сторону Альп и Иллирик вдоль северо-восточного побережья Адриатического моря. Весной 58 до н.э. Цезарь покинул Рим и оставался в Галлии вплоть до своего вторжения в Италию в январе 49 до н.э. Каждое лето Цезарь открывал военную кампанию к северу от Альп, зимой отводил армию на зимние квартиры, а сам возвращался на юг с тем, чтобы осуществлять гражданское управление Цизальпийской Галлией и Иллириком и, общаясь с посещавшими его политиками, не терять связи с Римом. Каждую зиму Цезарь писал отчет о проделанном летом походе, и в 51 до н.э. эти великолепные по своей четкости дневники, охватывающие период с 58 по 52 до н.э. (т.е. первые 7 книг дошедших до нас Записок о Галльской войне, De bello Gallico) были опубликованы в Риме. VIII книгу, охватывающую события 51–50 до н.э., составил Авл Гирций в 44 до н.э., после смерти Цезаря.

Таким образом, основным источником информации о действиях Цезаря в Галлии является для нас сам Цезарь. Разумеется, он преуменьшал, а то и вовсе замалчивал собственные промахи, однако промахов у него было немного, и поэтому его сообщениям можно верить. События 58–52 до н.э. показали и самому Цезарю, и римскому миру, что он – гениальный полководец. Кроме того, в эти годы он сделался баснословно богат (за счет ограбления Галлии) и приобрел большую силу: когда Цезарь принимал провинции, там насчитывалось четыре легиона (ок. 20 тыс. солдат), Цезарь довел численность войска до одиннадцати легионов, не считая конницы и вспомогательных отрядов.

Северная граница Трансальпийской Галлии проходила приблизительно по горам Севенны и по реке Роне. Страну, расположенную к северу от этого рубежа (согласно Цезарю, она разделялась на три части, населенные соответственно белгами, аквитанами и галлами), римляне называли «косматой Галлией» (Gallia comata). Римские торговцы успели проникнуть в этот регион, эдуи, жившие у самой границы, стали союзниками Рима еще в 121 до н.э. Походы Цезаря в 58 до н.э., предпринятые по просьбе и в интересах эдуев, имели целью отражение двух вражеских вторжений. Первую попытку захватить эти земли предприняло галльское племя гельветов, насчитывавшее 368 тыс. человек и пожелавшее переселиться с северного побережья Леманского (совр. Женевского) озера в область сантонов у побережья Атлантики. Вторую группу завоевателей возглавил Ариовист, вождь из германского племени свевов, с помощью которого секваны, еще одно галльское племя, уже успело нанести эдуям тяжелое поражение в 61 до н.э. Ариовист захватил треть территории секванов, к нему присоединилось большое количество соотечественников, явившихся с восточных берегов Рейна. Теперь под командой Цезаря гельветы были разбиты: одна часть – на берегах Арара (ныне Сона), а другая – вблизи города эдуев Бибракте (вблизи совр. города Отён). Ариовиста и его германцев римляне обратили в бегство к востоку от Везонтиона (совр. Безансон) в восточной Франции: они были вновь вытеснены за Рейн, а сам Ариовист вскоре умер.

Теперь Цезарь решил завоевать и превратить в провинцию всю Галлию. В 57 до н.э. он победил племена белгов на севере и покорил приморские племена, жившие вдоль побережья Атлантики, после чего счел свою задачу выполненной. Восстание приморских племен 56 до н.э., которое подавил один из офицеров Цезаря, Публий Лициний Красс (сын Красса), оказалось неожиданным потрясением. В 55 до н.э. Цезарь предпринял две короткие разведывательные экспедиции, одну на другой берег Рейна (что дало его инженерам возможность проявить свое умение при возведении знаменитого моста через Рейн), а вторую – через Ла-Манш в Британию. В ходе следующего, более продолжительного и лучше подготовленного вторжения в Британию (54 до н.э.) Цезарь форсировал Темзу и принял изъявления покорности со стороны верховного правителя юго-восточных бриттов, Кассивеллауна, однако Британия не подверглась оккупации и на этот раз.

В ту же зиму было совершено нападение на лагеря Цезаря в Галлии, один из них был взят, размещенные там полтора легиона были почти полностью уничтожены. Неспокойно было и в 53 до н.э., когда Цезарь вторично пересекал Рейн, а в 52 до н.э., пока он еще находился к югу от Альп, покоренные племена Галлии отложились от Рима, а позднее в том же году восстали даже эдуи. На смену раздробленности галльских племен, которой Цезарь умело пользовался начиная с 58 до н.э., пришел союз, так что на этот раз Цезарь имел дело с объединенной галльской армией, во главе которой стоял расчетливый и разумный Верцингеториг из племени арвернов. В начале войны верх взял Цезарь, сумевший пробиться к своим легионам через покрытые снегом Севенны. Однако при городе Герговии (возле совр. Клермон-Феррана) его постигла неудача. Одержав победу над Верцингеторигом в открытом сражении, Цезарь запер своих противников в расположенном на холме Алезии (недалеко от совр. Дижона), однако попал в кольцо подоспевшего на выручку галльского войска. Победа, одержанная над этим войском Цезарем, и последовавшая за этим капитуляция Алезии были наиболее замечательными из его военных достижений. Оставалось лишь подавить последние очаги сопротивления (51 до н.э.).

Возобновление триумвирата.

По истечении пяти лет властных полномочий, данных Цезарю в 59 до н.э, он избежал отзыва в Рим, заключив новое соглашение с Помпеем и Крассом в Луке (совр. Лукка), пограничном городе на рубеже Цизальпийской Галлии и римской Италии, в апреле 56 до н.э. По итогам этого соглашения Помпей и Красс обеспечили себе должность консулов на выборах 55 до н.э. и добились принятия закона Помпея – Лициния, продлевавшего власть Цезаря над Галлией еще на пять лет. Однако продление полномочий Цезаря уравновешивалось введением еще двух экстраординарных назначений сроком тоже по пять лет: Красс получал на этот срок Сирию, а Помпей – Испанию.

Распад союза.

Тем не менее контролировавшие сенат оптиматы, заметив наконец неимоверный рост личной власти, богатства и могущества Цезаря, удержали Помпея в Италии, разрешив ему управлять провинцией через заместителей. Личные отношения Помпея и Цезаря распались в 54 до н.э., когда умерла дочь Цезаря Юлия, в браке с которой Помпей состоял с 59 до н.э. Затем в 53 до н.э. третий член триумвирата, Красс, погиб при Каррах в Месопотамии, потерпев поражение от парфян. Обдумывая планы возвращения к гражданской карьере в Риме, Цезарь догадывался, что, как только он лишится статуса неприкосновенности, обеспеченного империем, верховной военной властью, политические противники постараются отправить его в изгнание, используя в суде обвинения во взяточничестве и незаконном применении силы в 59 до н.э. Чтобы разрушить их планы, Цезарю следовало продлить свой иммунитет до избрания консулом на 48 до н.э. (первый год, в который, согласно тогдашним римским законам, лицо, занимавшее эту должность в 59 до н.э., могло стать консулом во второй раз). При этом Цезарь желал сохранить звание главнокомандующего до конца 49 до н.э., ссылаясь на закон Помпея – Лициния. Единственное препятствие этому плану, которое можно было предвидеть заранее, а именно закон, согласно которому кандидаты на должность консула должны были присутствовать на выборах лично, причем в качестве частного лица, было устранено законом, проведенным всеми десятью трибунами еще в 52 до н.э. Теперь Цезарю было позволено добиваться консульства заочно. Однако бывший консулом в 51 до н.э. сторонник оптиматов Марк Клавдий Марцелл дал понять, что сенат не готов признать это постановление.

Цезарь принял брошенный ему вызов. Он тщательно избегал даже намеков на военное давление, оставил большую часть армии к северу от Альп и повиновался постановлениям сената, в соответствии с которыми в 50 до н.э. ему следовало передать два своих легиона (один из них он прежде взял взаймы у Помпея) для отправки на Восток. Он охотно это сделал, поскольку ему было выгодно иметь в Италии преданные войска. В то же время Цезарь старался влиять на власти в Риме через своих приверженцев-трибунов: в 50 до н.э. это был Гай Скрибоний Курион, поддержку которого Цезарь купил, уплатив его огромные долги, а в 49 до н.э. главной опорой Цезаря стал Марк Антоний, служивший под его командованием в Галлии с 54 по 51 до н.э. На Куриона, а затем на Антония возлагалась задача создавать тупиковую ситуацию путем наложения вето на любую попытку сената назначить новых проконсулов в провинции.

Подавляющее большинство сената желало компромисса, что и обнаружилось при голосовании 1 декабря 50 до н.э., когда 370 голосов (против – лишь 22) набрало предложение Куриона, согласно которому Цезарь должен был отказаться от статуса полководца и лично явиться на консульские выборы 49 до н.э., с тем, однако, чтобы одновременно сложил свои полномочия Помпей, все еще остававшийся в Италии. Но здесь экстремисты из числа противников Цезаря пошли на крайние меры. 2 декабря, на следующий день после принятия в сенате вышеупомянутого постановления, консул 50 до н.э. Гай Клавдий Марцелл вложил в руки Помпея меч и призвал его спасти государство. 1 января сенат принял постановление, в соответствии с которым, в случае, если Цезарь не сложит полномочия, он объявлялся врагом государства. Однако, пока трибуны налагали свое вето, постановление не могло войти в силу. Наконец, 6 января Антония и одного из его коллег-трибунов Квинта Кассия Лонгина, запугав, не допустили на заседание сената, и в их отсутствие был принят закон о введении чрезвычайного положения. Более того, трибунам пришлось бежать к Цезарю, поскольку закон грозил карами и им самим. 10–11 января (даты приводятся по тогдашнему календарю) Цезарь перешел реку Рубикон и вторгся в Италию под благовидным предлогом защиты прав трибунов. В его распоряжении находился всего один легион (XIII), два других (VIII и XII) были вызваны из Трансальпийской Галлии и спешили присоединиться к Цезарю.

Гражданская война.

Хотя в Испании у Помпея имелось семь легионов, правительственные силы в самой Италии, не считая малого числа новобранцев, поскольку к призыву приступили лишь теперь, сводились к тем самым двум легионам, которые Цезарь в 50 до н.э. предоставил в распоряжение сената и которые все еще дожидались отправки на Восток. Цезарь, несомненно, рассчитывал через Помпея убедить сенат прийти к желанному соглашению, но Помпей упорно отказывался встретиться с Цезарем. Помпей решил оставить Италию, перевезя всех магистратов, сенат и армию через Брундизий (совр. Бриндизи), порт на восточном побережье полуострова, в Эпир на северо-западе Греции. Там он надеялся набрать армию, поскольку, учитывая полное отсутствие кораблей, Цезарь мог перебраться к нему на другую сторону Адриатики весьма нескоро. Цезаря покинул его заместитель Тит Лабиен, который перешел на сторону Помпея. Однако для противника то было едва ли не единственное отрадное событие: по мере стремительного продвижения Цезаря к Риму вдоль восточного побережья Италии один город за другим, к ужасу сената, с готовностью открывал ему свои ворота. В Корфинии Цезарь осадил высланную ему навстречу республиканскую армию (30 когорт, т.е. около трех легионов) во главе с Луцием Домицием Агенобарбом и практически без боя переманил солдат на свою сторону, а командира отпустил с миром. И все же он опоздал и не смог воспрепятствовать переправе Помпея из Брундизия в Диррахий.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола clore во французском языке.

Гражданская война продолжалась четыре года. Первые два описаны самим Цезарем в Записках о гражданской войне (De bello civili). В 49 до н.э., пока в Брундизий из разных мест собирались корабли, Цезарь переправился в Испанию и там под Илердой одержал верх над двумя легатами Помпея, Марком Петреем и Луцием Афранием. Затем он вернулся в Италию и в начале зимы с семью легионами переправился в Эпир. При попытке овладеть лагерем Помпея под Диррахием (совр. Дуррес) Цезарь едва не потерпел сокрушительное поражение. Затем обе армии отправились на восток, и, хотя войско Цезаря уступало по численности войску Помпея (22 000 легионеров против 47 000), 9 августа 48 до н.э. Цезарь одержал над ним окончательную победу в битве при Фарсале в Фессалии. Помпей бежал, но по прибытии в Египет был убит.

Преследуя врага, Цезарь натолкнулся на сопротивление в Александрии, зима прошла в упорной борьбе против Птолемея XIII и жителей египетской столицы. Римский полководец вновь одержал победу, после чего возвел на египетский престол Клеопатру, ставшую к тому времени его любовницей, а ее соправителем сделал другого ее младшего брата и нового мужа Птолемея XIV. После краткого ознакомления с Египтом во время поездки по Нилу Цезарь двинулся в Малую Азию против Фарнака II, сына Митридата, овладевшего провинцией Понт. В августе 47 до н.э. Цезарь с ходу обратил в бегство войско Фарнака в битве при Зеле. В будущем триумфе эта победа была упомянута знаменитой фразой «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») – ее несли написанной на особой табличке. Цезарь вернулся в Рим, но почти сразу же вновь отправился в Африку, где уцелевшие республиканцы, в том числе Катон, успели собрать новое войско под командованием Квинта Цецилия Метелла Пия Сципиона (консула 52 до н.э., на чьей дочери Помпей женился после смерти Юлии). Республиканцы потерпели поражение при Тапсе в апреле 46 до н.э., и Катон покончил с собой в Утике. Тех, кто успел бежать или присоединился к сыновьям Помпея Гнею и Сексту в Испании, Цезарь разбил при Мунде 17 марта 45 до н.э. в последней и, возможно, самой упорной битве этой войны. В октябре Цезарь вернулся в Рим.

По всей видимости, Цезаря не слишком волновала угроза со стороны Секста Помпея, уцелевшего в битве при Мунде, ибо победоносный полководец намеревался весной 44 до н.э. вновь покинуть Италию в сопровождении 18-летнего Октавия, внука его сестры Юлии, во главе армии, которой предстояло в течение зимы сосредоточиться по ту сторону Адриатического моря. Цезарь планировал полномасштабную экспедицию за Дунай, к северу от которого недавно образовалось новое государство Дакия во главе с царем Буребиста. После этого Цезарь собирался двинуться в Сирию и, возможно, вторгнуться в Парфию, чтобы восстановить престиж римского оружия, потерпевший значительный ущерб после поражения и гибели Красса.

Диктатор в Риме.

Не подлежит сомнению, что с тех самых пор, как Цезарь повел активные боевые действия в Галлии, проблемы армии и империи занимали его постоянно и неотступно. В его глазах эти проблемы стояли куда выше задачи пересмотра государственного устройства. В этой области следовало отыскать такое решение, которое, не задевая глубоко укоренившихся республиканских чувств, позволило бы ввести те элементы авторитарного строя, которые были необходимы для преодоления коррупции и общего хаоса в управлении.

Пять месяцев, проведенные Цезарем в Риме, с октября 45 до н.э., оказались его первым длительным пребыванием здесь после 59 до н.э. Начиная с 49 до н.э. личная диктатура Цезаря начала оказывать влияние на традиционный республиканский уклад. Продолжал заседать сенат, численность которого возросла до 900 человек благодаря пополнению Цезарем списка сенаторов; по-прежнему, хотя и под жестким контролем, проходили выборы; делались назначения на традиционные должности. Между тем Цезарь обладал той же полнотой власти, какая была ранее у Суллы. Первая диктатура Цезаря в 49 до н.э. была обычным поручением, которое он исполнял в течение всего одиннадцати дней, чтобы провести выборы в отсутствие консулов того года, присоединившихся к Помпею. Но после получения известий о Фарсальской битве Цезарь был вновь избран диктатором, а после сражения у Тапса стал диктатором сроком на 10 лет, зимой же 45 до н.э. его объявили пожизненным диктатором. Сверх того, Цезарь избирался консулом в 48, 46, 45 годах и вновь в 44 до н.э.

Когда Цезарь покидал Италию после 49 до н.э., реальная власть оказывалась в руках его заместителей. Во время отправления им обязанностей диктатора первым заместителем считался его «начальник конницы». В 48–47 до н.э. им был Марк Антоний, а начиная с 46 до н.э. – Марк Эмилий Лепид. Видных сенаторов, в том числе Цицерона, глубоко возмущала огромная власть и влияние таких приверженцев Цезаря, как Гай Оппий и Луций Корнелий Бальб, к которым, хотя они даже не являлись членами сената, приходилось являться на поклон, чтобы осведомиться о пожеланиях правителя.

Когда, после Тапса и Мунды, военное превосходство Цезаря утвердилось до такой степени, что ни о каком соперничестве с ним нельзя было даже помышлять, сенат осыпал его целой лавиной личных почестей, не имевших аналогов в римской традиции, а подражавших скорее экстравагантным знакам отличия, которыми прежде были удостоены эллинистические цари. Месяц квинтилий был переименован в июль (юлий), статуя Цезаря была установлена в храме бога Квирина, ему, словно божеству, назначили даже особого жреца, «фламена Юлия».

В 46 до н.э. Цезарь разместил в Египте четыре римских легиона и привез в Рим Клеопатру вместе с Птолемеем XIV. Статуя Клеопатры отныне красовалась в храме Венеры Генетрикс (Родоначальницы) на новом форуме Цезаря. Однако нет доказательств, что Цезарь продолжал свою связь с Клеопатрой, когда та находилась в Риме, и вызывает сомнение гипотеза, что якобы весь Рим страшился его развода с Кальпурнией (на которой Цезарь женился в 59 до н.э.), брака с Клеопатрой и переноса двора основанной вновь царской династии в Египет. Сын Клеопатры Цезарион (позднее именовавшийся Птолемеем XV Цезарем) родился, вероятно, в 47 или 46 до н.э., и хотя в дальнейшем политические выгоды побуждали саму Клеопатру и Антония утверждать, что этот мальчик – сын Цезаря, эти заявления недостоверны.

Историки расходятся во мнениях относительно того, в самом ли деле Цезарь, развращенный властью и успехом, намеревался увековечить сильное автократическое правление. Несомненно, в последние годы жизни он бывал бестактен и заносчив. В то время как триумф 46 до н.э. был устроен в честь побед над внешними врагами Рима (включая галла Верцингеторига, которому сохраняли жизнь до триумфа, а затем казнили), в 45 до н.э. не было даже попыток скрыть тот факт, что триумф справлялся по случаю победы над римскими гражданами. В начале 44 до н.э. Цезарь оскорбил сенаторов, не приподнявшись с места, когда они явились в полном составе, чтобы воздать ему почести, столь же бестактным было и изгнание из сената двух трибунов. Однако то ли из лицемерия, то ли из искренней брезгливости Цезарь постоянно выражал яростное отвращение ко всем проявлениям подобострастия. Обнаружив надпись «Полубог» на статуе, воздвигнутой сенатом в 46 до н.э., Цезарь приказал ее убрать. В январе 44 до н.э. он упорно сопротивлялся попыткам приветствовать его как «царя», повторяя «Я не царь, но Цезарь», он также с явными признаками гнева отказался от короны, которой Антоний вместе с двумя другими знатными юношами (оба они позднее участвовали в убийстве Цезаря) пытался его увенчать на празднестве Луперкалий в феврале 44 до н.э.

Роль в истории.

Величайшим достижением Цезаря оказалось завоевание и первая попытка романизации «косматой Галлии», а также установление рубежей империи по Рейну. В качестве консула 59 до н.э. он провел закон с целью предотвращения злоупотреблений провинциальной администрации и основал ежедневную газету «Acta Diurna» («Ежедневные события»), которая распространялась по всему римскому миру. Будучи диктатором, Цезарь сумел прийти к разумному соглашению с ростовщиками, сняв с римлян бремя огромных долгов. В 46 до н.э. Цезарь исправил пришедший в полный беспорядок календарь, введя вместо него отсчет времени, который, с небольшими изменениями, произведенными в Средние века, используется всем современным миром. Цезарь планировал, но не успел завершить создание единой системы муниципального управления в Италии. Еще важнее было объединение Италии, осуществленное Цезарем благодаря распространению римского гражданства на весь полуостров вплоть до Альп (49 до н.э.). Цезарь также даровал права гражданства некоторым неримлянам, в частности отдельным галльским племенам.

Нет сомнения в том, что Цезарь был подвержен периодическим эпилептическим припадкам. Доступный и откровенный, любимый своими солдатами, привлекательный для женщин, проницательный в оценке человеческих качеств, Цезарь отличался подлинным и искренним великодушием. Его исключительные человеческие качества подтверждаются, к примеру, отданным им после Фарсальской битвы приказом уничтожить личные бумаги Помпея и тем милосердием, с каким он, одержав победу, даровал прощение всем, кто сражался против него (Цицерон получил прощение в 48 до н.э., Марк Марцелл, консул в 51 до н.э., – в 46). В отличие от Мария и Суллы, Октавиана и его коллег-триумвиров, Цезарь никогда не прибегал к проскрипциям. В глазах многих людей он был величайшим из римлян. Так, Плутарх в Параллельных жизнеописаниях, серии парных биографий выдающихся римлян и греков, рассматривает Цезаря вместе с Александром Македонским. Плиний Старший называет его самым энергичным из исторических персонажей.

Цезарь был чрезвычайно многосторонним человеком, пожалуй, самым одаренным в истории Рима. Прелесть его литературного стиля, прозрачно-ясного и лишенного всякой напыщенности, была по достоинству оценена лучшими из современных Цезарю критиков. Цезарь оказался более удачливым полководцем, чем Помпей, хотя вовсе не более умелым – он отчаянно рисковал в Британии, едва не потеряв там весь свой флот, был близок к поражению у Герговии в 52 до н.э. и у Диррахия. Победой над Помпеем Цезарь был обязан нескольким обстоятельствам. Во-первых, он сохранил уверенность в себе, между тем как Помпей к концу жизни ее лишился. Затем Цезарю, в отличие от Помпея, никогда не досаждали влиятельные политики. Кроме того, у Цезаря, опять-таки в отличие от Помпея, была армия, собственными его усилиями сплоченная в грозную силу. Перед лицом всех трудностей и невзгод войска не теряли веры в «счастье Цезаря». Противники Цезаря были поражены готовностью его армии следовать за своим полководцем на завоевание Италии в 49 до н.э., а когда некоторые легионы бунтовали (в 49 до н.э. и в 47 до н.э.), Цезарь с легкостью добивался их послушания.

Два обстоятельства делают затруднительным вынесение окончательного суждения о Цезаре. Во-первых, Цицерон, его современник, ненавидел Цезаря как врага республиканского строя. Во-вторых, Август в своих политических интересах счел целесообразным затушевать продвижение Цезаря к диктаторской власти. В результате имя Цезаря почти не упоминается поэтами августовской эпохи, а Ливий, автор официальной истории Рима до падения республики, подвергался дружеским упрекам со стороны Августа, который прозвал его помпеянцем. Невозможно угадать, какого рода государственное устройство ввел бы Цезарь в Риме, останься он в живых и обратив свой талант на переустройство римской системы управления.

Убийство в мартовские иды.

Каковы бы ни были намерения Цезаря относительно государственного устройства, для значительной части сената он стал столь ненавистен, что в организованном Марком Брутом с целью убийства Цезаря заговоре приняли участие 60 сенаторов. О степени ожесточения позволяет судить и тот факт, что при таком большом числе участников их замысел удалось сохранить в тайне. В мартовские иды, т.е. 15 марта 44 до н.э., за два дня до запланированной даты отбытия Цезаря из Рима в великий восточный поход, он был заколот на заседании сената в новом театре Помпея.

После произнесенной Антонием надгробной речи, которой он постарался накалить страсти, толпа прямо на форуме предала тело Цезаря огню. Во время игр, устроенных в память Цезаря в июле, на небе появилась комета, воспринятая народом в качестве знака его божественности. 1 января 42 до н.э. Цезарь был официально провозглашен «божественным» – divus Caesar. Октавий, усыновленный Цезарем по завещанию и принявший после этого имя Цезарь Октавиан, стал впоследствии императором Августом и, создав принципат, разрешил проблемы государственного устройства, сделав то, чего не удалось сделать Цезарю.

Плутарх. Цезарь. – В кн.: Плутарх. Сравнительные жизнеописания, т. 2. М., 1964
Утченко С.Л. Юлий Цезарь. М., 1984
Егоров А.Б. Рим на грани эпох: проблемы рождения и формирования принципата. Л., 1985
Парфенов В.Н. Рим от Цезаря до Августа: очерки социально-политической истории. Саратов, 1987
Гай Юлий Цезарь. Записки о Галльской войне. М., 1993
Моммзен Т. История Рима, т. 3. СПб, 1995
Ферреро Г. Юлий Цезарь. Ростов-на-Дону, 1997

Ноэль Робер Повседневная жизнь Древнего Рима через призму наслаждений (49 стр.)

133 до н. э. — трибунат Тиберия Гракха (убит).

123 до н. э. — трибунат Гая Гракха (убит в 121 до н. э.).

107 до н. э. — консулат Гая Мария (также 104–101 до н. э.).

88 до н. э. — консулат Суллы.

83 до н. э. — волнения и восстания в Риме. Гражданская война.

82 до н. э. — неограниченная диктатура Суллы.

79 до н. э. — Сулла слагает с себя полномочия (умер в 78 до н. э.).

70 до н. э. — консулат Помпея и Красса.

63 до н. э. — консулат Цицерона и заговор Катилины.

60 до н. э. — первый триумвират: Помпей, Красс и Цезарь. Катулл (87–54 до н. э.) пишет свои поэмы.

59 до н. э. — консулат Цезаря. Лукреций (98?–55) пишет поэму «О природе вещей».

58–57 до н. э. — волнения в Риме, разжигаемые Клавдием в то время как Цезарь находится в Галлии.

56 до н. э. — Цицерон выступает с речью «В защиту Сестия».

53 до н. э. — смерть Красса. Публий Клодий убит людьми трибуна Милона.

52 до н. э. — Помпей становится единственным консулом. Цицерон выступает с речью «В защиту Милона».

49 до н. э. — Цезарь переходит Рубикон. Гражданская война Цезаря с Помпеем.

48 до н. э. — Цезарь побеждает в битве при Фарсале. Помпей убит в Египте.

46 до н. э. — Цезарь окончательно расправляется с оппозицией Помпея. Катон убивает себя в Утике.

44 до н. э., Мартовские иды — убийство Цезаря. Саллюстий (86–35 до н. э.) пишет «Заговор Катилины» и «Югуртинскую войну».

43 до н. э. — второй триумвират Гай Октавий (Октавиан Август), Антоний и Лепид.

40 до н. э. — соперничество и войны между триумвирами. Гораций (65–8 до н. э.) пишет «Эподы».

36 до н. э. — отставка Лепида. Вергилий (70–19 до н. э.) пишет «Георгики».

31 до н. э. — Октавий разбивает Антония в битве при Акции. Гораций пишет «Сатиры».

27 до н. э. — Октавий берет имя Августа и устанавливает принципат. Вергилий пишет «Энеиду», Гораций — «Оды». Тибулл (50–19?) составляет первый сборник «Элегий», так же как и Проперций (47?–15?). Тит Ливий (59? до н. э. — 17 н. э.) пишет «Историю Рима».

19 до н. э. — смерть Вергилия. Гораций пишет «Послания». Овидий (43 до н. э. — 17/18 н. э.) пишет «Любовные элегии» (15), «Науку любви» (1 или 2) и «Фасты» (4).

14 н. э. — смерть Августа.

14–37 — император Тиберий Клавдий Нерон. Апиций пишет книгу кулинарных рецептов. Сенека (55–39) становится ритором. Валерий Максим и Веллей Патеркул пишут свои исторические произведения.

37–41 — правление Калигулы.

41–54 — правление Клавдия.

54–68 — правление Нерона. Сенека (ум. 65) пишет «О блаженной жизни» и «Нравственные письма к Луцилию». Петроний (ум. 65) пишет «Сатирикон».Силий Италик (25–101) становится консулом в 68 г.

69 — правление Гальбы.

69 — последовательное правление Отона, Виттелия и Веспасиана.

69–79 — правление Веспасиана.

79–81 — правление Тита.

81–96 — правление Домициана. Марциал (40?–104?) начинает писать свои «Эпиграммы».

96–98 — правление Нервы.

98–117 — правление Траяна. Тацит (55?–120) пишет «Анналы». Плиний Младший (62–113?) пишет «Панегирик Траяну».

117–138 — правление Адриана. Около 120 г. Светоний (75?–160?) публикует «Жизнь двенадцати Цезарей». Флор пишет «Историю».

138–161 — правление Антонина. В 143 г. Фронтон становится консулом. Апулей (125?–170?) пишет «Метаморфозы».

161–180 — правление Марка Аврелия.

180–192 — правление Коммода.

193–211 — правление Септимия Севера. Около 207 г. Тертуллиан (150/160–222) пишет «Spectaculus».

211–217 — правление Каракаллы.

218–222 — правление Элагабала.

222–235 — правление Александра Севера.

306–337 — правление Константина, принявшего перед смертью христианство. В эту эпоху пишут Аммиан Марцеллин (330?–400) и Августин Аврелий (354–430).

410 — Аларих, король вестготов, захватывает Рим. Рутилий Наматиан становится префектом Рима в 414 г. и оставляет город в 417 г.

455 — Атилла и его гунны захватывают Рим.

476 — Одоакр захватывает Рим. Конец Западной империи.

Краткие биографии основных действующих лиц книги

Август (до 44 г. до н. э. Гай Октавий, с 44 г. Гай Юлий Цезарь Октавиан, с 27 г. Гай Юлий Цезарь Октавиан Август) (23.09.63 до н. э. — 19.08.14 н. э.), римский император (с 27 г. до н. э). Внучатый племянник Юлия Цезаря, усыновленный им в завещании. После смерти Цезаря (44 г. до н. э.) рассчитывал, опираясь на солдат и ветеранов убитого императора, стать его преемником. Не получив поддержки Марка Антония, выступил против него на стороне сената в Мутинской войне (43 г. до н. э.). Затем, не получив консульства от сената, заключил союз с Антонием и Лепидом (2-й Триумвират). В 42 г. до н. э. триумвиры разбили войска Брута и Кассия (убийц Цезаря). Победив в Перузинской войне сторонников Антония (40) и одержав победу над Секстом Помпеем (36), Октавиан лишил власти Лепида и начал войну против Антония. Победой над ним и египетской царицей Клеопатрой VII при Акции в 31 г. до н. э. завершился период гражданских войн. На заседании сената 13 января 27 г. до н. э. Октавиан, «уступив» просьбам сенаторов, принял ряд полномочий, фактически закрепивших за ним верховную власть Затем сенат преподнес Октавиану титул «Август» (возвеличенный богами). Власть Августа базировалась на традиционных республиканских публично-правовых нормах: он был прицепсом сената, имел империй (высшую власть) высших магистратов, пожизненную власть народного трибуна, неоднократно избирался консулом, был верховным жрецом (с 12 г. до н. э.). Все мероприятия проводились Августом под лозунгом восстановления старых отцовских порядков и мира. Сохранив престиж сената, он в то же время уменьшил его политическую роль. Высшие чиновники стали вербоваться из сословия всадников, потерявшим реальное значение магистратурам Август противопоставил бюрократический аппарат. В отношении плебса он придерживался политики «хлеба и зрелищ». Опорой императорской власти была армия, особенно преторианцы. Ряд законов был направлен на укрепление рабовладельческого строя. Все римские провинции были поделены на сенатские и императорские. При Августе было завершено покорение Испании, образованы провинции Египет, Мёзия, Паннония, Германия. Его правление совпало также с расцветом римской литературы («золотой век» — творчество Вергилия, Горация, Овидия, Тибулла, Проперция, Тита Ливия и др.).

Адриан (76–138 н. э.), римский император, преемник Траяна с 117 г. Родился в Испании в семье итальянцев. Заботился о сохранении мира, ввел много преобразований внутри империи, улучшил военное управление, ввел больше единства в администрации, издал кодекс «Edictum perpetuum». С 120 по 135 г. объездил для ознакомления с нуждами населения почти все провинции. Во Фракии заложил г. Адрианополь, между Англией и Шотландией воздвиг Адрианов вал. Украсил Афины и Рим постройками (мавзолей Адриана — теперь замок Св. Ангела, храм Венеры и Ромы), покровительствовал наукам и искусствам.

Смерть Цезаря: Мартовские иды 44 г. до н. э. (Suetonius: Divus Iulius)

ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ (100-44 гг. до н. э.)

«Слишком великий для простого смертного»

Обособленный благодаря своему высокому положению, «лысый развратник» Гай Юлий Цезарь скрывает от нас сокровенные уголки души и ума. «Так было всегда. Он всегда был верен своему принципу: „Пришел, увидел, победил“. Он также писал и нетерпеливыми жестами и высоким голосом домогался от современников если не любви, то молчаливого согласия, содействия, признания, благоговения, шумных приветствий, энтузиазма и прежде всего восхищения и действий. Он не снисходил до объяснений, но беззастенчиво утверждал, что дороже самой жизни ему было публичное признание качества, называемое римлянами дигнитас [4] (которое, согласно Цицерону, он ценил выше нравственного приличия)». [5]

Масштаб его достижений поражал современников и вызывал у них неприязнь (как и привычка бесцеремонно обходиться со строгими требованиями закона в тех государственных органах, которые он завоевал подкупом, лидерскими качествами или просто личным обаянием). В античных источниках, в том числе в письмах Цицерона, обнаруживается такое двойственное отношение: в них не указан ни один мотив Цезаря, за исключением показной самоуверенности. Он открыто считал себя главным человеком в государстве. Цезарь не терпел над собой старших и однажды заявил, что предпочитает быть первым в горной глуши, чем вторым в Риме. Светоний утверждает, что он «позволял воздавать себе почести, слишком пышные для простого смертного…». [6] «Не было таких почестей, которые он принимал бы без удовольствия». Мы хорошо знаем, чем это кончилось.

Время от времени Цезарь становился холодным, и неистовство амбиций защищало его от одиночества, вызванного эпической надменностью. Мы многое узнаем об этом человеке из горстки сохранившихся скульптурных портретов: длинноносый, широкобровый, с выступающими скулами и решительным, прямым взглядом, с залысинами, из-за которых он весьма переживал. Стиль подобных изваяний еще долго будет развиваться, прежде чем достигнет мягкой идеализации, которая трансформирует публичный облик его преемника Августа из автократического вундеркинда в нестареющего мраморного красавца. По утверждению письменных источников, внешность Цезаря была совсем не героической (из них можно также почерпнуть сведения о том, что вежливость была ему не свойственна). Он одевался с эксцентричным великолепием, переделав сенаторскую тунику с пурпурной полосой в тогу с рукавами, украшенными по всей длине бахромой, и свободным поясом на талии. Позже он стал носить ярко-красные сандалии. Привередливость, граничащая с тщеславием, судя по слухам, заставляла его удалять лобковые волосы. По такого рода деталям римляне обычно обнаруживали слабости того, кто в иных отношениях казался великим, но при желании мы можем пренебречь данной частностью.

Из тридцати трех кинжальных ран, нанесенных Цезарю в мартовские иды 44 г. до н. э. заговорщиками (его друзьями-римлянами и соотечественниками, а также обманутыми мужьями и бывшими коллегами), смертельной оказалась только одна — говоря поэтическим языком, рана в сердце, или близко к нему. Но умер отнюдь не поэт, хотя он писал стихи: одно стихотворение, с подобающим названием «Путешествие», было записано в течение двадцатичетырехдневного марша из Рима в Дальнюю Испанию. Скорее это была смерть человека, который много посеял и собрал соответствующий урожай. Как заявил сам Цезарь на обеде у Марка Лепида, в то время как вызревали разногласия, он всегда предпочитал скорую смерть. Заговор способствовал исполнению этого желания. Учитывая откровенное пренебрежение Цезаря к римскому правящему классу, его судьба, по словам Плутарха, была «не столько неожиданной, сколько… неизбежной». [7]

Испытывая непреодолимое влечение к афродизиаку власти, противясь повиновению в любом аспекте жизни, он создавал легенду относительно собственной исключительности и безудержного безрассудства, в которую никто не верил больше, чем он сам. В эпоху, когда необузданное самомнение прививалось большинству сыновей сенаторов, Цезарь с большой охотой поддался этому искушению. [8] Он мечтал о том, как будет править миром, как обещал ему предсказатель, и к этой цели его вели беспокойная душа, необузданная энергия и противоречащая здравому смыслу иррациональная потребность в исключительности. «Многочисленные успехи, — писал Плутарх, — не были для деятельной натуры Цезаря основанием спокойно пользоваться плодами своих трудов. Напротив, как бы воспламеняя и подстрекая его, они порождали планы еще более великих предприятий в будущем и стремление к новой славе, как будто достигнутая его не удовлетворяла». [9] Этим успехам суждено было изменить политическую карту Европы и изменить ход западной истории в результате объединения диких северных земель с культурой и мировоззренческой системой юга. По сравнению с этим календарная реформа и месяц, названный его именем, кажутся мелочью.

В школе этого не расскажут:  Первая книга пишущей на идиш поэтессы Гитл Шехтер-Вишванат

То, что Светоний описывал как «неимоверную силу стойкости», способствует сказочному проявлению отчаянной храбрости и упорства в борьбе с оппозицией, которая в других обстоятельствах оказалась бы непоколебимой.

В течение семи дней после убийства Цезаря Солнце было темным, как будто во время затмения, в ночном небе над Римом явилась комета необычной красоты, которая, по всеобщему признанию легковерных, была душой погибшего. После смерти его обожествили, но легендой он стал еще при жизни. Шекспировский Марк Антоний в прощальной речи на похоронах утверждал, что зло, которое причинил Цезарь, пережило его, но вместе с ним погребены не все его добрые дела. [10] Пересмотр его роли начался с последним ударом кинжала. Даже Цицерон, чье отношение к Цезарю никогда не было доброжелательным, признал, что «он отличался одаренностью, умом, памятью, образованием, настойчивостью, умением обдумывать свои планы, упорством». [11]

В любой области Цезарь сам творил собственную мифологию: далее мы узнаем, что это свойственно всем, стремящимся к исключительности своего положения. В его «Записках о Галльской войне», охватывающих период проконсульства в Галлии с 58 по 52 год до н. э., описывается добровольно принятая на себя задача военного подчинения Галлии империи (и лично себе) в интересах национальной безопасности. Однако истина заключалась в другом и была не настолько строго определенной. Тем, кто внес вклад в успех Цезаря, особенно его легату, Квинту Атию Лабиену [12] , едва нашлось место в данном повествовании об этом военном апофеозе, так же как и редким неудачам и ошибкам самого Цезаря. [13] (Неудивительно, что позже Лабиен перестал соблюдать верность Цезарю.) Было бы легко считать Цезаря мошенником или мистификатором, однако он сам был абсолютно убежден в своей исключительности. Судя по повествованию Светония, вера в собственное богоподобное предназначение формировала мировоззрение Цезаря на протяжении всей карьеры, о чем свидетельствует необычно большое число прямых цитат, приведенных биографом. Для Светония это было главным для понимании своего героя, а также для демонстрации интереса, который он вызывает как субъект повествования. Это, вероятно, объясняет, почему автор уделил завоеванию Галлии единственный абзац, сосредоточившись на тех качествах, которые позволили Цезарю осуществить такую грандиозную аферу, создав с солдатами отношения почти любовной преданности и вдохновив их настолько, что они год за годом следовали за ним и даже предлагали сражаться без оплаты. [14] Светоний пишет, что Цезарь, обремененный долгами и привлеченный возможностями проконсульства в Галлии, «выбрал себе в управление из всех провинций Галлию, которая своими богатыми возможностями и благоприятной обстановкой сулила ему триумфы». Его надежды оправдались благодаря железной воле и беспощадному применению силы. Это не было героизмом во имя сената и народа Рима. Ставя личные интересы выше общественных, Цезарь действовал в духе времени. Слабеющая республика не смогла навязать (или выработать) механизмы, необходимые для сдерживания амбиций опасных людей. В «Сравнительных жизнеописаниях», созданных спустя столетие после смерти Цезаря, Плутарх объединил его с Александром Македонским. Не будучи застенчивым человеком, наш герой сам сравнивал себя с Александром, сожалея, что провел свою юность не так плодотворно, как он. Как и его завоевавший мир предшественник, Цезарь со временем поднялся над Землей подобно Колоссу.

Гай Юлий Цезарь был аристократом в эпоху, когда в Риме знатное происхождение все еще было в большом почете. Семья, в которой он родился 13 июля 100 г. до н. э., принадлежала к древнему малоизвестному небогатому роду патрициев — членов старейшего аристократического класса города. В его жилах, по собственному утверждению, текла кровь королей, героев и одной из богинь, поэтому непобедимость была заложена в физической природе семьи точно так же, как люди низкого происхождения предрасположены к веснушкам или толстым икрам. Среди предков Юлиев были Венера, ее сын Эней (троянский герой и основатель римского рода), а также те цари Альба-Лонга, среди отпрысков которых числилась Рея Сильвия, мать Ромула и Рема. Подобное было так же трудно опровергнуть, как и доказать, хотя Веллей Патеркул, этот полный энтузиазма хроникер семей Юлиев-Клавдиев, считал это «притязанием, признанным всеми, кто изучает древнее прошлое». [15] Может быть… Такие высокопарные заявления перевешивали весьма низкую этимологию патронима «Цезарь», который мог относиться к карфагенским слонам или серо-голубым глазам, или к полученным по наследству пышным волосам (что определенно не подходит в случае Гая Юлия), или — в более образном смысле — к рождению в результате кесарева сечения. Многими годами позже, празднуя победу в Испании, он похвалит свои войска за штурм небес. С самого начала он считал себя, по праву рождения, человеком, приближенным к богам. В прощальной речи на похоронах своей тетки в 69 году до н. э. Цезарь произнес: «Наш род восходит по матери к царям, по отцу же — к бессмертным богам… Вот почему наш род облечен неприкосновенностью, как цари, которые могуществом превыше всех людей, и благоговением, как боги, которым подвластны и самые цари». Это рассуждение о всемогуществе, и таким речам он сохранял верность на протяжении всей жизни.

Несмотря на принадлежность Цезаря к коллегии жрецов Юпитера и престижный сан великого понтифика, ничто не указывает на его религиозные взгляды, за исключением непоколебимой веры в богиню Фортуну, непосредственно связанную с собственной судьбой, и убеждения в родстве с богами, пусть даже далекого. Впоследствии, желая продемонстрировать фамильное благочестие и кастовое самодовольство, он построил храм Венере Прародительнице. Кроме того, в 65 году до н. э. Цезарь воспользовался положением эдила, чтобы бросить вызов принятым обычаям и устроить похоронную церемонию в честь отца — через двадцать лет после его смерти. Триста двадцать пар гладиаторов, одетых в искусно выполненные серебряные доспехи, которые появились в тот год на церемонии перед римской толпой, свидетельствовали не только о невиданной щедрости Цезаря, но и об исключительности его отца и косвенно о роде Юлиев в целом — и, естественно, об исключительности самого устроителя торжеств.

Пусть линия Цезарей и была патрицианской, но в последних поколениях ее представители в основном были новичками во власти и элите общества. Отец Цезаря умер, когда сыну было шестнадцать лет. Он скончался, надевая обувь. Такое представительство было симптоматично для эпохи заката и падения Республики, как и организованная отцом свадьба Цезаря на дочери богатого всадника. Молодой Цезарь впоследствии разорвал помолвку — или брак, если он действительно был женат, — предпочтя Корнелию, дочь Луция Корнелия Цинна, патриция и на то время наиболее влиятельного человека в Риме. Заурядная история семьи Цезаря плюс его брак с Корнелией сыграют ключевую роль в определении курса его жизни.

О наследии Цезаря шли споры с момента его убийства. Его внучатый племянник Октавиан, будущий император Август, воспользовался памятью своего деда, чтобы навсегда уничтожить Республику, которая в свою очередь уничтожила его самого. Именно Октавиан приказал вынести из храма саркофаг Александра Македонского, чтобы посмертно увенчать его тело цветами и золотой короной. Внучатый племянник распознал те параллели, которые впоследствии вдохновили Плутарха и воодушевляли самого Цезаря. Разумеется, Александр был не единственный, кто получил золотую корону при жизни Октавиана. Это была его собственная символическая награда за создание автократии (она же монархия) посредством завоеваний, манипулирования общественным сознанием и ловких политических трюков. Автократия — которую Цезарь, практиковавший менее дискредитирующее самовозвеличивание, предвозвестил, но избежал — заняла место хвастливой гордости Республики — «демократической» олигархии. Территориальные завоевания империи, включая побежденные Цезарем Галлию и Лузитанию, обогатили Рим: одна только Галлия выплачивала ежегодно сорок миллионов сестерциев (и, кстати, освободила от хронических долгов самого Цезаря). Его наследники смогли насладиться богатством и обширной территорией. Провинциальные легионы и губернаторы — продукты империи — в конце концов дестабилизируют установленный наследниками порядок (свидетельством тому служит беспокойный Год четырех императоров), в то время как Цезарь когда-то воспользовался лояльностью легионов и плодами деятельности провинциальных владык, чтобы спровоцировать гражданскую войну, а затем победить в ней.

Цезаря погубила алчность и стремление к абсолютной власти. «Животное, известное как царь, плотоядно по своей природе», — сказал Катон Старший за столетие до рождения Цезаря. [16] В Риме притязания на царский сан оставались неприемлемыми. То, что сам Цезарь демонстрировал «плотоядность», является неоспоримым: Плутарх подсчитал, что в Галльской войне было убито миллион галлов, а еще один миллион захвачен в рабство. Слишком поздно после всех завоеваний обвинять Марка Антония за дар короны на празднестве луперкалий или презрительно относиться к шумному одобрению толпой фразы «Я Цезарь, а не царь». Слишком поздно в 46 году до н. э. требовать соскоблить надпись на статуе, в которой он именовался полубогом. Его профиль появляется на монетах (впервые для живущего римлянина), подобно восточным монархам он согласился с собственной божественностью, позволив поставить свою статую в римском храме Квирина. Культ Цезаря был объединен с государственным, а его правая рука, Марк Антоний, был назначен главным жрецом. В феврале 44 г. до н. э. он был назван пожизненным диктатором, фактически царем. Ранее его уже провозглашали диктатором в декабре 49 г. до н. э., благоприятных возможностей для лишения этого титула хватило сполна. Плутарх недвусмысленно утверждает, что «стремление Цезаря к царской власти более всего возбуждало явную ненависть против него и стремление его убить». [17] За свое влечение к деспотии он заплатил собственной жизнью, как и Гай Калигула с Домицианом после него.

В последние годы аристократической безвестности дома Юлиев одна из дочерей рода вышла замуж за человека, считавшегося novus homo , или «новым человеком» (среди членов семьи которого раньше не было сенаторов или консулов), — за Гая Мария. Марий был богат, знатен и известен как один из выдающихся военачальников римской истории, он семь раз избирался консулом. Марий был также тесно связан с одной из политических группировок поздней Республики, которые хотя и не были эквивалентами политических партий современных демократий, но представляли примерно схожие интересы. Ни одна из них не руководствовалась альтруизмом, обе преследовали одну и ту же цель — власть. Популяры предположительно выражали стремления плебса, поддерживая популяризм в противовес доминированию сената в римской политике. Оптиматы оберегали интересы «лучших людей», то есть по большей части древнейших и известнейших семей города. Они защищали статус-кво, но, поскольку многие популяры сами были аристократами, существующее положение вещей оказалось на грани трансформации. В ответ на свой вопрос: «Кто лучшие?» — Цицерон считает неприемлемой беспристрастность и угрожает усилением политической базы оптиматов. «Число оптиматов неизмеримо: это сенаторы, жители муниципиев и сельское население, дельцы и даже вольноотпущенники… Это люди, живущие в достатке, это те, кто не наносит вреда, не бесчестен по натуре, не необуздан и обладает нерасстроенным состоянием. Цель, которую они преследуют, — это покой, сочетающийся с достоинством. Они охранители государства». [18] Популяров возглавлял Марий. После смерти его сменил тесть Цезаря, Цинна, таким образом, дважды тесно связанный с Цезарем.

В начале карьеры симпатия Цезаря к популярам неожиданно поставила его в положение обороняющегося. «Покой, сочетающийся с достоинством» не был интересен высокому, худощавому молодому человеку, уже вынашивавшему честолюбивые планы (хотя определенно он поддержал бы его в последние месяцы перед убийством, чтобы сохранить установленный им самим порядок). Как и многие в Риме, он оказался в оппозиции к Сулле, который в 82 г. до н. э. захватил контроль над городом с помощью военной силы, чтобы не допустить господства одной политической силы — популяров Мария. Сулла возродил роль диктатора, которую позже присвоит Цезарь. Тем самым Сулла предоставил себе временную привилегию верховной власти, что позволило поставить вне закона всех, кого он считал врагами государства. Этот процесс известен как проскрипция, он заключался в том, что внесенный в особый список человек лишался имущества, гражданства, правовой защиты и в конце концов — жизни. В восемнадцать лет, обладая одним жреческим саном и не имея богатства, высокородный, но малоизвестный Цезарь имел мало шансов попасть в проскрипционные списки. Сулла лишь приказал ему развестись с женой (дочерью Цинны) и сдать ее приданое в истощенную государственную казну. Неизменно безденежный Цезарь внес деньги, но отказ развестись с Корнелией не оставил ему другой возможности, кроме как бежать. Он спасся от агентов диктатора, только когда его мать Аврелия использовала свое влияние на весталок и некоторых видных родственников и получила неохотное и пророческое прощение Суллы: «Имей в виду, что человек, которого ты так стремишься спасти, однажды нанесет смертельный удар делу аристократии». Диктатор совершенно справедливо увидел в Цезаре «много Мариев». Как и его скончавшийся дядя, Цезарь навечно сохранит симпатии к популярам и недоверие к оптиматам. Он рано научился использовать поддержку римского плебса для достижения собственных целей. Сторонившийся сотрудничества с сенатом (и часто лишенный возможности это делать), он нередко прибегал к эффектным публичным зрелищам, доставлявшим удовольствие толпе, и недозволенным закулисным политическим маневрам.

До того времени за успехами быстро следовали скандалы. Эта комбинация повторяется на всем протяжении «Жизни двенадцати цезарей» Светония: попеременно сменяющиеся добро и зло, сдобренные непристойными подробностями, сплетнями и суевериями, то очеловечивают, то демонизируют портреты римских властителей. В случае с Цезарем во время первой заморской военной кампании его ждали как успех, так и скандал. В провинции Азия девятнадцатилетний Цезарь принял участие в осаде Митилены вместе с губернатором Марком Минуцием Фермом. Там он проявил такую выдающуюся храбрость (хотя источники не разглашают подробности), что заслужил гражданскую корону — высшую награду Рима за отвагу и сохранение жизней солдат.

Не исключено, что дубовый венок, которым отмечалась эта награда, вскружил ему голову. Во время последующей поездки в Вифинию с дипломатической миссией — убедить царя Никомеда IV послать флот в Азию на помощь Ферму — Цезарь потерял всякую осторожность. Он предался удовольствиям вместе со стареющим восточным монархом. Это происшествие, пусть даже короткое, тем не менее преследовало его на протяжении всей жизни. Тот факт, что молодой герой войны позволил овладеть собой старому гомосексуалисту в царском сане, будет тешить его врагов в течение следующих четырех десятилетий (по одной из версий, Цезарь, облаченный в пурпурные одежды, соблазнительно возлежал на золотой софе — этот образ более подходил его будущей любовнице Клеопатре). Враги воспользовались неприемлемым для римлян аспектом подобного инцидента. Они рисовали римскую мощь в плену у Востока, утратившего ценностные ориентиры: вассальный царь доминирует над представителем Рима, дряхлый развратник — над безусым юнцом. Это был намек на то, что Цезарь был подвержен влиянию, недопустимому для Рима. Не обращая внимания на слухи или не подозревающий о них, Цезарь задержался при дворе Никомеда. Позднее он усугубил положение тем, что вернулся в Вифинию по неназванному делу, которое римские сплетники осмеяли с неприкрытым скептицизмом.

Светоний описывал Цезаря как «соблазнившего многих знатных женщин». Он был любовником правительниц и жен царей, в том числе Эноны Мавретанской и Клеопатры. На родине он не останавливался перед «разнузданными и сумасбродными» интрижками с женами своих политических союзников. Сервилии — матери своего убийцы, Брута, — он подарил жемчужину ценой в шесть миллионов сестерциев, так как любил ее больше всех. В 81 г. до н. э. в Вифинии его капитуляция перед Никомедом была единственным случаем сексуальной пассивности и гомосексуализма. Враги Цезаря с радостью ухватились за это. Обыкновение наставлять рога делало его легкой добычей для нападок. Их ядовитая насмешка содержала горький привкус, отсутствовавший в грубых непристойностях солдат Цезаря, для которых старый педераст Никомед был всего лишь предметом шуток. Светоний утверждает, что ходившая в войсках песенка вошла в поговорку: «Галлов Цезарь покоряет, Никомед же — Цезаря». В конечном счете ущерб был ограниченным (если не считать униженной гордости сладострастного ловеласа). Нерон, последний из рода Юлиев, заплатит гораздо дороже за то, что будет играть роль женщины и разрушит ожидания римлян о мужском и женском начале, активном и пассивном, доминантном и подчиняющемся поведении.

В Риме Сулла оставил свой пост диктатора. (Впоследствии этот шаг заслужит презрительное высказывание Цезаря, и это само по себе говорит, какое значение этот молодой человек придавал власти.) Бывший диктатор продолжил жизнь как частное лицо и вскоре умер. Сулла объявил войну своим согражданам — римлянам — и был вознагражден за это единовластием. Тем временем Цезарь вынужден был, как и многие другие, удалиться в изгнание. Деяния Суллы, несомненно, впечатлили его, несмотря на личную враждебность к диктатору. Вернувшись в Рим в 78 г. до н. э., Цезарь не принял приглашения нового лидера популяров, Марка Эмилия Лепида, присоединиться к борьбе против оптиматов, и это служит доказательством, что его честолюбие было в некоторой степени уравновешено политической проницательностью. Вместо политики он занялся тем, что привлек к суду бывшего губернатора Македонии, известного сторонника Суллы, Гнея Корнелия Долабеллу, за нарушения в прежней работе. Хотя Цезарь проиграл это дело, он завоевал себе друзей и репутацию. И нажил врагов среди сильных мира сего. Сбежав на сей раз добровольно, он отправился на остров Родос и начал брать уроки риторики у ведущего учителя ораторского искусства Аполлония Молона, но остановился на полпути. Причиной была не политика, а деньги. Цезаря взяли в плен пираты. За свою жертву они запросили большой выкуп — двадцать талантов серебра. Цезарь сам более чем вдвое увеличил эту сумму до неслыханных пятидесяти талантов.

В общей сложности он находился в плену тридцать восемь дней. По версии Плутарха, это ни в коей мере не лишило его спокойствия. Цезарь обращался с пиратами, которых открыто называл варварами, как с товарищами по плаванию и телохранителями, читая им речи и написанные здесь же стихи, которыми разбавлял скуку. Выкуп в пятьдесят талантов был, вероятно, предоставлен городом Милет, куда Цезарь поспешил, как только его освободили. В Милете он снарядил небольшой флот и с ним вернулся к пиратскому кораблю, и таким образом бывший пленник превратился в поработителя. Он отвез пиратов в Пергам, где потребовал от губернатора провинции Азия казнить их. Поскольку тот откладывал наказание, Цезарь сам организовал их распятие на кресте. Это было не больше чем выполнением обещания, которое он дал пиратам, когда его захватили в плен. Их ошибкой было то, что они «[приписывали] его смелость проявлению бесхитростности и юношеской шутливости». [19] Светоний приводит тот же эпизод для иллюстрации «природной мягкости» Цезаря: «Пиратам, у которых был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сперва перерезать им горло и лишь потом распять». Это была своего рода разновидность принципа «Veni, vidi, vici» — «Пришел, увидел, победил». Цезарь хладнокровно осуществил свои угрозы. Справедливость (какой он ее видел), как и положено, была восстановлена, даже если при этом — в скором процессе возмездия — были допущены бесчисленные нарушения закона: человек, не занимающий никакого официального положения, требует от провинциального городка заплатить за себя выкуп, а затем обходит юридические процедуры, обычно налагаемые губернатором. В течение следующих четырех десятилетий Цезарь будет проводить именно такой курс. Этому способствовали его смелость, кураж, энергия, завышенное чувство собственного достоинства и нетерпение к подробностям, мешающим политическому процессу. В ответ он ожидал подчинения и общего признания такого своего качества, как дигнитас .

В 73 г. до н. э. Цезарь был избран в коллегию понтификов, спустя три года он служил военным трибуном, причем о его заслугах этого периода жизни практически ничего не известно. После многих приключений, признания и получения некоторой известности это были первые шаги по социальной лестнице военных и политических магистратур, по которой шла сенаторская карьера многих молодых людей в Риме. Эта лестница называлась «путь чести». Первые назначения не содержали ничего нового или особенного: путь был заранее предопределен. Ранее, вероятно в 76 г. до н. э., Корнелия родила единственного ребенка в семье — дочь Юлию. Сама Корнелия умерла около 69 г. до н. э. Ее смерть, как и жизнь, несомненно, почти не повлияла на судьбу Цезаря, если не считать укрепления связей с популярами в начале карьеры. Решение Цезаря устроить для Корнелии пышные публичные похороны, первые в Риме для столь молодой женщины, повысили его популярность среди плебса, который эмоционально воспринял их как свидетельство любви (Никомед и бесчисленные связи на стороне в расчет не принимались). Позже он устроит такие же похороны для дочери Корнелии.

После тяжелой утраты последовал отъезд. В этом случае местом назначения была Дальняя Испания, на данное время малопривлекательная провинция для искушенного римского космополита, которому еще не исполнилось тридцати. Он не мог дождаться, пока закончится его служба квестором так далеко от столицы, и поэтому оставался в Испании не дольше, чем положено, вернувшись в Рим через год. Но в провинции, в городе Гадесе (современный Кадис), Цезарь увидел статую Александра Македонского и впервые начал сознавать величие стоящих перед ним задач. Вероятно, это определило его отношение к тем должностям, которые он занимал по возвращении в Рим. Цезарь служил эдилом в 65 г. до н. э. (за два года до минимального возрастного ценза в тридцать семь лет) и претором в 62 г. до н. э. В обоих случаях его партнером по должности был Марк Бибул, неприязненно настроенный оптимат и рассудительный консерватор. На посту эдила Цезарь попытался извлечь максимальный политический капитал. Он неукоснительно поддерживал интересы масс и постоянно затмевал своего менее динамичного партнера по должности, предлагая эффектные и расточительные спектакли общественных игр и зрелищ, в том числе запоздалые гладиаторские игры в память о своем отце. Он также восстановил монументы в честь побед над германцами, одержанных Марием, родственником его жены (некогда разрушенные Суллой).

В 64 г. до н. э. Цезарь председательствовал в качестве магистрата в суде над теми, кто получал от Суллы деньги за убийства людей из проскрипционных списков, и это было свидетельством того, что политический ветер в Риме сменил направление. Будучи великодушным к побежденным (за исключением германцев и галлов) на всех важных этапах своей жизни, он вел суд, отнюдь не руководствуясь чувством мести. Вместо этого он воспользовался открывшимися возможностями, чтобы предъявить права на богатое «наследие» Мария — популистскую известность и воинскую доблесть. В конце 63 г. до н. э. в результате дальнейших крупных расходов Цезарь завоевал должность великого понтифика в коллегии жрецов, членом которой уже был, и стал первосвященником государственной религии. Вместе с этим престижным постом он получил дом на Форуме. Это был плацдарм в самом центре Рима, которого прежде не было у нуждающегося в деньгах Цезаря, жившего на Субуре.

Как оказалось, Испания послужила опорой Цезарю для восхождения по «пути чести». Он вернулся в эту провинцию в 61 г. до н. э. проконсулом — это была его первая командная должность вдали от Рима. Испанское проконсульство принесло ему громадный успех. В 59 г. до н. э. Цезарь прекратил добиваться расположения народа, с тем чтобы стать соискателем консульства (с его стороны это был пример точного соблюдения юридических тонкостей, вызванного враждебными речами архиреспубликанца и пьяницы Катона). Выборы прошли успешно. Его партнером опять был Бибул, как и в случае нахождения на должностях эдила и претора.

Для Цезаря Испания оказалась местом квесторства, первого проконсульства, а также причиной триумфа (пусть даже не отпразднованного). Более того, со временем здесь его настигнет первый эпилептический припадок, и вслед за войной, развязанной против собственных сограждан-римлян, он увидит сон, который неизвестный прорицатель истолковал как предсказывающий власть над миром. Этот сон потряс Цезаря, и это вполне понятно, поскольку в нем он насиловал свою мать Аврелию. По возвращении в Рим он снова женился. Выбор пал на внучку Суллы и дальнюю родственницу Помпея Великого. Новую жену звали Помпея, со временем он с ней разведется по подозрению в измене с неким отчаянным демагогом, переодевавшимся в женское платье для тайных встреч с возлюбленными. На судебном разбирательстве этого развода Цезарь произнес знаменитую фразу о том, что его жена должна быть вне подозрений, не принимая во внимание никакие двойные стандарты — независимо от того, виновна она или нет.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола débleuir во французском языке.

В конечном счете достижением Цезаря не должно было стать прагматичное восхождение по государственной лестнице с завершением карьеры благодатной должностью консула, как предписывалось прецедентами Республики. Этого не следовало ожидать, поскольку даже враждебно настроенные к нему источники свидетельствовали об исключительных качествах этого человека. Живость ума и умение концентрироваться у Цезаря были таковы, что он удостоился упоминания в тридцатисемитомной энциклопедии по естественной истории, составленной Плинием Старшим. «Я слышал, — писал Плиний, — что Цезарь имеет привычку одновременно писать, диктовать и читать, в одно и то же время диктуя своим секретарям четыре письма по самым важным темам или семь писем, если у него нет других дел». [20] (Будучи диктатором, Цезарь позже заслужил неодобрение масс тем, что диктовал и читал письма, наблюдая за гладиаторскими боями.) Здоровый дух должен находиться в здоровом теле. Было похоже, что его пульс бьется в собственном ритме, а руки и ноги наделены нечеловеческой силой и ловкостью. Светоний комментирует его искусство верховой езды, мастерство обращения с оружием и неиссякаемую энергию:

«В походе он шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой, несмотря ни на зной, ни на дождь. Самые длинные переходы он совершал с невероятной быстротой, налегке, в наемной повозке, делая по сотне миль в день, реки преодолевая вплавь или с помощью надутых мехов, так что часто опережал даже вестников о себе».

Биограф приводит случай, когда в Александрии Цезарь, оттесненный врагами к воде, оставил единственный маленький челнок своим воинам, а сам спрыгнул в море. Он греб одной рукой, а в левой, поднятой над водой, держал важные документы, чтобы не замочить их. Кроме того, он плыл, закусив зубами волочащийся плащ, чтобы тот не достался неприятелю в качестве трофея. В более спокойных путешествиях он коротал часы, сочиняя стихи. Он не терпел безделья, ему были чужды необоснованные опасения. Неудивительно, что Цезарь вызывал такую горячую преданность у людей, с которыми сражался бок о бок. Он требовал строгого соблюдения дисциплины без той придирчивой жестокости, которая впоследствии погубила Гальбу: Цезарь закрывал глаза на мелкие проступки. Он вел за собой, руководствуясь вдохновением, не обращаясь за помощью к бессмыслице предзнаменований и предсказаний, полагаясь на путеводную звезду, которая редко покидала его на поле битвы, на свое искусное руководство и быстроту решений, на новые тактические приемы и обращение с солдатами, которых он называл чуть ли не с любовью «товарищами».

Такие способности, помноженные на гипертрофированную уверенность, невозможно было ограничить распорядком годичных магистратур. Та власть, которую Цезарь в конце концов приобрел в Риме, отчасти объясняется чувством собственного достоинства, осознанием своего места в обществе и воинской славой, а также максимальным развитием народной поддержки и умением выбирать союзников на данный конкретный момент. Цезарь не был лоялен ни к кому другому, кроме себя самого: на всем протяжении шестидесятых годов, начало которых прошло для него в фактической неизвестности, он налаживал личные связи и альянсы, которые будут служить трамплином к господству. Хотя Цезарь Светония не произносит слово «революция», оно неявно присутствует во многих поворотах второй половины его карьеры. Добившись консульства, Цезарь нацелился на более высокие вершины власти, и в этом стремлении он был не одинок в период ожидаемой катастрофы. Жажду власти он мог утолить, только создав альтернативу республиканскому механизму управления, который работал в городе в течение пяти столетий. Другие на протяжении многих лет таили те же самые замыслы. «Вскоре вышедший из плебейских низов Гай Марий и кровожадный аристократ Луций Сулла оружием подавили свободу, заменив ее самовластьем, — писал Тацит. — Явившийся им на смену Гней Помпей был ничем их не лучше, только действовал более скрытно; и с этих пор борьба имела одну лишь цель — принципат». [21] Марий, Сулла, Помпей… Цезарь… Учитывая природу этого состязания, победить мог лишь один человек.

Еще до своего консульства в 59 г. до н. э. Цезарь осуществил то, что Светоний называет «союзом». Его партнерами были: сын приверженца Суллы Гней Помпей, самый выдающийся из тогдашнего поколения римских военачальников, и Марк Лициний Красс, богатейший человек в римской истории и к тому же победитель Спартака. Суть соглашений сводилась к тому, что ни один из них «не станет допускать никаких государственных мероприятий, неугодных кому-либо из троих». Секретный, но неофициальный союз ведущих римских военачальников и финансового магната, поддержавшего несколько политических кампаний Цезаря, означал признание последним того факта, что в 60 г. до н. э. основой римской власти были деньги и могущество.

До вмешательства Цезаря отношения Помпея и Красса нельзя было назвать хорошими. Дион Кассий описывает их как «вражду друг с другом» [22] , а объяснением этому служит ревность Кассия. Вскоре уверенность во взаимной выгоде перевесила опасения всех трех членов того, что историки назвали «первым триумвиратом». Цезарь, как консул, ускорил прохождение дел Помпея и Красса, ранее заблокированных сенатом. В свою очередь, их влияние обеспечит ему управление провинцией, достаточно богатой, чтобы снять с него груз огромных долгов. Несмотря на воздержанность в личной жизни, Цезарь очень много денег тратил на выборы — неизменно заемные с предсказуемым результатом. Например, Светоний намекает, что в конце 62 г. до н. э. он набрал столько долгов, что вынужден был бежать из Рима под покровом темноты, чтобы ускользнуть от кредиторов. Но, не считаясь с неизбежными возражениями коллеги-консула и давнего напарника Бибула, Цезарь действовал на грани нарушения законов. Решимость Бибула не сотрудничать с Цезарем была такова, что он стремился полностью разрушить планы последнего, прерывая его каждый день в сенате, ссылаясь на дурные предзнаменования для сенатских дел и таким образом откладывая принятие решений. Цезарь в ответ нашел другой способ: он начал обнародовать ежедневные отчеты о собраниях сената и стал бороться против ненасытной жадности чиновников в провинциях. Ни Бибул, которого никак не смягчило давнее знакомство, ни его сторонники не забыли ночной горшок, содержимое которого было вылито на его голову. Нарушения, допущенные Цезарем в период консульства (по его мнению, вынужденные), вдвойне добавили ему решимости бежать от римского правосудия (или мести) в богатую провинцию в конце 59 г. до н. э. Он даже не рассматривал смехотворное предложение сената принять должность в Италии отвечающего за сохранность лесов. Вместо этого он использовал тройное влияние денег (Красс), армии (Помпей) и народа (Цезарь), которое имел триумвират, чтобы получить в управление Цизальпинскую Галлию (на севере Италии) и Иллирик на пять лет. Не слушая совета Катона, сравнивавшего этот шаг с «размещением тирана в крепости» [23] , сенат впоследствии добавил Трансальпийскую Галлию на побережье Средиземного моря. С военной точки зрения это означало, что под командование Цезаря попало четыре легиона. Почва была подготовлена. Разведясь с Помпеей, Цезарь женился — в четвертый и последний раз — на Кальпурнии, дочери Луция Пизона, и отбыл из Рима в поисках неувядаемой славы.

В течение следующих восьми лет, действуя по собственной инициативе, Цезарь делил год на две части. Летнюю военную кампанию он проводил к северу от Альп: кроме завоевания Галлии (достижение, непревзойденное даже величайшими его современниками), он пересек Рейн и дважды побывал в Британии. Зимний сезон он посвящал — пусть даже менее эффектно — гражданскому управлению в мирных провинциях Цизальпинская Галлия и Иллирик на Балканском побережье. Позднее, в 49 г. до н. э., он пожаловал римское гражданство жителям Цизальпинской Галлии к северу от реки По, завершив таким образом объединение Италии.

Случались и неудачи: Луций Домиций Агенобарб угрожал, что если его изберут консулом на 55 г. до н. э., он потребует отзыва Цезаря в Рим, чтобы тот ответил за свое поведение в 59 году (при этом последний не осмелился возражать против выдвинутых обвинений) и восстание галльского вождя Верцингеторига, царя арвернов, в 52 г. до н. э., поддержанное большим союзом племен центральной Галлии. Однако ничто серьезное не угрожало непомерному, страстному и исключительно своекорыстному стремлению Цезаря к тому, что Саллюстий назвал «беспрецедентной войной», которая дала бы возможность проявить свои способности. [24] Плутарх щедро перечисляет величие его достижений: «Он взял штурмом более восьмисот городов, покорил триста племен, сражался с тремя миллионами людей, из которых один миллион уничтожил во время битв и столько же захватил в плен». [25] Цезарь, как всегда, использовал победы в Галлии, чтобы добиться славы, в которой несговорчивый сенат упрямо ему отказывал. Личная победа досталась ценой полного уничтожения двух племен: мужчин, женщин и детей тенктеров и узипетов, выкошенных римской кавалерией за один день битвы и потерявших, по подсчетам Цезаря, 430 тысяч человек. [26] Это был геноцид на службе у самовосхваления. В лучшем случае данные убийства имели политическую подоплеку. Хотя римляне были восхищены грандиозностью побед Цезаря, удостоив его многими благодарственными церемониями, в которых над городскими алтарями поднимался дым жертвоприношений и сами боги были свидетелями растущего величия империи, но такая вызывающая жестокость в отношении мирного населения вызвала неоднозначную реакцию в Риме. Подобная безжалостность, даже если списать ее на ограниченность мышления, должна повлиять на нашу оценку, и она определенно побудила некоторых римских сенаторов к размышлениям. «Всю Галлию, что лежит между Пиренейским хребтом, Альпами, Севеннами и реками Роданом и Рейном, — писал Светоний, — более 3200 миль в охвате, он целиком… обратил в провинцию». Цезарь, находясь в безопасности в своей провинции (в которой у него теперь было не менее десяти легионов), наконец-то стал богатым и великим. Ему еще не было и пятидесяти лет.

В 55 г. до н. э. в ответ на угрозу Агенобарба члены триумвирата встретились в Луке (ныне Лукка). На этот раз более очевидными были противоречия, нежели доброжелательство, в этом самом непрочном из всех оппортунистических союзов. Верх взяла дипломатичность Цезаря вкупе с его обаянием. Красс и Помпей в 55 г. до н. э. сохранили консульство, сместив Агенобарба, одержав победу на выборах с помощью подкупа и запугивания. Они продлили проконсульство Цезаря еще на пять лет и от своего имени внесли закон, который провел трибун Требоний. Закон предусматривал пятилетнее проконсульство для каждого из них: в Сирии — для Красса и в двух провинциях Испании — для Помпея. Последнему разрешено было жить в Италии, так как он занимал дополнительную должность, отвечая за поставки зерна в Рим, но он оставался в своих загородных имениях с молодой женой, дочерью Цезаря Юлией, управляя снабжением города через легатов. [27] После этого Цезарь планировал избрание на второй консульский срок в 48 г. до н. э., начав его, как предписывали римские законы, через десять лет после завершения первого. Несмотря на победы, которые безгранично повышали столь ценную для него дигнитас, злоупотребления первого консульства не забылись. Цезарь остался в Риме персоной нон грата. Агенобарб вместе со своим коллегой-претором Гаем Меммием впервые попытался расследовать его поведение как консула еще в конце 59 г. до н. э.: как видим, ни память о проступках, ни желание их разоблачить не пропали.

Цезарь мог чувствовать себя в безопасности в Риме только как консул, облеченный военной имперской властью, которой обладают магистраты и пропреторы во время пребывания в должности. На тот момент все заслуги на протяжении последних двадцати лет были принесены в жертву юридическим тонкостям, злонамеренно используемым недругами, которые совершенно справедливо видели в Цезаре не только угрозу собственному положению, но и самому существованию Республики, какой они ее знали. Возможно, это правда, что даже в это время основной целью Цезаря не была верховная власть сама по себе. Но человек, столь щедро одаренный динамизмом, едва ли мог одобрять пустопорожнее двурушничество системы, беспомощность которой была очевидна для него в триумвирате. Этот союз добился своих целей вне сферы обычной сенаторской деятельности, он представлял собой новую реальность в римской политике. Железный кулак авторитаризма мог пробить преграду там, где была бессильна даже правомочная демократия сената. Самовластие выдвигало на первый план деятельность и движение вперед. Цезарь не мог отвернуться ни от того, ни от другого. А это значит, что на смену инертной власти сенаторов, заботящихся прежде всего о своих интересах, должен был прийти авторитаризм. Второе консульство Цезаря еще на один год предупредило бы предъявление ему обвинений и кризис государства. Оно также снова поставило бы его в положение, в котором он мог пренебречь сенаторским конституционализмом для достижения собственных целей.

Однако Цезарь не принял в расчет вездесущность смерти. В данном случае не одна, а три смерти разрушили лучшие его планы. Через год после встречи триумвирата в Луке в августе 54 г. до н. э. жена Помпея и дочь Цезаря Юлия умерла при родах. На короткое время недолюбливающих друг друга отца и зятя объединило горе. Оба признавались, что связь между ними ослабела. «Друзей же их охватило смятенье, — свидетельствовал Плутарх, — потому что теперь распались узы родства, которое еще поддерживало мир и согласие в страдающем от раздоров государстве». [28] Помпей отклонил предложение Цезаря взять в жены свою внучатую племянницу Октавию, в то время как тот женился бы на дочери Помпея (пример политического обмена женами, который потребовал бы развода от трех из четырех участников). В 53 г. до н. э. Красс потерпел сокрушительное поражение от парфян при Каррах: ему самому отрубили голову, римские войска понесли огромные потери, а штандарты были захвачены неприятелем. Важный посредник между Цезарем и Помпеем исчез с одним взмахом меча. В довершение к унижению Рима, за которое Цезарь позже поклялся отомстить, 6 декабря погиб Клодий Пульхр, выходец из патрицианского рода, демагог и трибун плебса, о котором ходили слухи, что он был любовником третьей жены Цезаря. Судя по рассказу Светония, он был убит, вероятно, бандитами на Аппиевой дороге в предместьях Рима, и не исключено, что его убийство было политическим. Похороны Клодия дали повод к волнениям, которые, в свою очередь, вызвали панику сенаторов, почувствовавших нарастание беззакония в государстве, неспособном справиться с новыми вызовами. «Многие, — сообщает Плутарх, — уже осмеливались говорить открыто, что государство не может быть исцелено ничем, кроме единовластия». [29] Внимание сосредоточилось на Помпее. По предложению Катона он без выборов был назначен единственным консулом с расширенными правами, которые он, в свою очередь, использовал, чтобы узаконить желание Цезаря стать соискателем консульства в свое отсутствие. Помпей также получил пятилетнее продление срока собственного командования в Испании. Вскоре после этого он неожиданно изменил мнение и провел закон, запрещающий заочно избираться консулом. В конце 52 г. до н. э. он подсластил эту пилюлю, одобрив вторую церемонию благодарения в честь победы Цезаря над Верцингеторигом. По версии Плутарха, прежнее пренебрежение Помпея к Цезарю как к младшему по возрасту и имеющему меньшие заслуги и величие с некоторым запозданием превратилось в страх перед бывшим триумвиром.

Для Цезаря церемония благодарения в Риме имела второстепенное значение. Главным были выборы консула на второй срок и, что не менее важно, проведение этих выборов таким образом, чтобы не дать врагам шанса провести судебное разбирательство в отношении прежних злоупотреблений. Это было возможным, только если он сохранит проконсульскую власть, которую имел, лишь оставаясь за пределами Рима. Победа на выборах в отсутствие соискателя стала для Цезаря делом чести, более важной проблемой, чем явная потеря дружелюбия Помпея. На службе Республики он одерживал победы, не имеющие себе равных, поэтому отказывался даже рассматривать возможность формального предъявления обвинений в нарушениях, допущенных в предыдущее десятилетие. Поскольку сенат становился все несговорчивее, Цезарь предъявил ультиматум: или ему позволят участвовать в выборах проконсула Галлии, или, в случае если его обяжут отдать провинцию, другой держатель военной власти (намек на Помпея) должен сделать то же самое.

Требования Цезаря были, говоря его собственными словами, «очень умеренными». Цицерон описывал их как «жестокое и угрожающее письмо». [30] В любом случае смысл был ясен. Цезарь не пойдет на компромисс, как и враждебно настроенный к нему сенат. Седьмого января 49 г. до н. э. сенат одобрил постановление «senatus consultum ultimum», делавшее Цезаря врагом отечества. Плутарх утверждает, что подстрекателем был новый тесть Помпея, Сципион. Ответ Цезаря определил дальнейший ход его жизни. Он также изменил историю — и не только Рима.

Рано утром 11 января во главе лишь одного легиона Цезарь пересек Рубикон. Перейдя узкую реку, разделявшую Цизальпинскую Галлию от Италии, он пересек границу, отделявшую закон от противозаконности, статус героя-изгнанника от предателя. Данный шаг был не таким легким, как в повествовании Светония, в котором в этот переломный момент решимость Цезаря укрепило вмешательство сверхъестественных сил. «Внезапно поблизости показался неведомый человек дивного роста и красоты: он сидел и играл на свирели… И вот у одного из них этот человек вдруг вырвал трубу, бросился в реку и, оглушительно протрубив боевой сигнал, поплыл к противоположному берегу». Древние источники расходятся в изображении исторического поступка Цезаря. «Жребий брошен», — восклицает герой Светония, признавая возможность неотвратимости судьбы, затем он со слезами, разрывая одежду на груди, умоляет солдат о верности. Плутарх предлагает другую цитату из греческого драматурга Менандера: «Пусть будет брошен жребий!» Это вызов, соглашение с судьбой, тема для легенд, которая не может не взволновать. Однако Цезарь не является невинной жертвой. Защита дигнитас (чести, достоинства и самоуважения) — единственная причина, которой он оправдывает войну, где будут погибать и страдать его соотечественники, и этот своекорыстный подход окажется победоносным. Он не основан на идеологии, принципах или надеждах. Как и многое в нашей истории, он сосредоточен на стремлении к власти.

Победу праздновали дарами и играми. Светоний пишет о «битве гладиаторов и театральных представлениях по всем кварталам города и на всех языках, и скачках в цирке, и состязаниях атлетов, и морском бое». Толпы зрителей были так велики, что некоторые погибали в давке. Для народа Цезарь организовал общественные обеды, раздачу зерна и масла и по триста сестерциев деньгами, солдат наградил добычей и землей.

Республиканскую армию во главе с Помпеем Цезарь преследовал до Фессалии. Здесь, в Фарсале, Цезарь выиграл решающую битву, Помпей бежал, но не спасся, так как был убит царем Египта. Победитель, не зная о его судьбе, прибыл в Египет, но Помпей был уже мертв. Цезарь утешил себя с Клеопатрой, которую посадил на трон вместо ее брата, Птолемея XIII, и сделал своей любовницей. В Испании, Массилии, Понте и в Африке еще оставались вражеские легионы. В Тапсе, на африканском побережье, войска Цезаря разбили четырнадцать легионов республиканской армии. В тот апрельский день 46 г. до н. э., если верить источникам, было убито более десяти тысяч помпеянцев, в то время как солдаты Цезаря потеряли чуть более пятидесяти человек. Спустя три месяца Цезарь вернулся в Рим. Победа в войне заняла у него три с половиной года. В честь его былой славы сенат постановил провести сорокадневную церемонию благодарения. Он отпраздновал четыре триумфа. В завершение галльского триумфа был задушен Верцингеториг: пленник шесть лет дожидался этой унизительной казни на улицах Рима. В понтийском триумфе в честь этой самой скорой победы в процессии несли бронзовую табличку с надписью «veni, vidi, vici» — «пришел, увидел, победил». Для себя Цезарь получил право ходить по улицам Рима в сопровождении семидесяти двух ликторов. [31] Это было знаком беспрецедентного отличия. В том же году он получил третье консульство, назначение диктатором на десять лет и почести, включавшие некоторые аспекты цензуры, в том числе контроль над членами сената. Учитывая постоянное недовольство сенаторов, в значительной степени лишенных права избрания себе подобных, Цезарь воспользовался этой властью, чтобы осуществить свою масштабную, главным образом благоприятную законодательную реформу. Он увеличил количество членов сената с шестисот до девятисот, включив симпатизирующих ему людей, не относящихся к патрициям, и представителей провинций. В последующие два года было обновлено консульство. В 44 г. до н. э. Цезарь был провозглашен пожизненным диктатором. По свидетельству Плутарха, «эта несменяемость в соединении с неограниченным единовластием, по общему признанию, была открытой тиранией». [32] Эта совокупность почестей напоминает слова Банко, обращенные к Макбету: «Теперь король ты, Кавдор и Гламис — все…» Для Цезаря, как и для Рима, наступила завершающая стадия борьбы.

Катон как-то сказал, что Цезарь единственный совершил государственный переворот, будучи в трезвом уме. Не имеющая себе равных власть, развращающая или опьяняющая, превозмогла эту трезвость, извратила реакцию на окружающих его людей, замутнила взгляд, размыла границы возможного. Надменный в своем величии, он оскорбил как сенат, так и простой народ. «Он дошел до такой заносчивости, — сообщает Светоний, — что когда гадатель однажды возвестил о несчастном будущем — зарезанное животное оказалось без сердца, — то он заявил: „Все будет хорошо, коли я того пожелаю; а в том, что у скотины нету сердца, ничего удивительного нет“».

В Риме, изображаемом в источниках, предзнаменования никогда не бывают лишними (Тацит описывал его как город, в котором «люди склонны искать толкование для любого события»). [33] Знамения акцентируют взлеты и падения человеческого существования. То, что Цезарь в своих решениях и суждениях упустил фактор сверхъестественного (или еще хуже — пренебрег им), было очередной его ошибкой. Усталый и сверх меры загруженный работой, все чаще мучимый приступами эпилепсии, он тем не менее планировал на три года покинуть Италию, начиная с 18 марта, чтобы отомстить за поражение Красса в Парфии. Это послужило сигналом заговору шестидесяти сенаторов во главе с Марком Юнием Брутом, которые оттягивали покушение и наконец в мартовские иды насильственно разрушили эти планы почти накануне отъезда. Предчувствуя трагедию, лошади, оставленные Цезарем пастись на берегу Рубикона, плакали крупными слезами; птицу под названием тиран, влетевшую в Зал Помпея с лавровым венком в клюве, догнали и убили более крупные птицы; горящий раб, окутанный пламенем, оказался невредимым; жена Цезаря, Кальпурния, видела сон, что сама собой распахнулась дверь спальни, над ней рухнула крыша, а муж был заколот. Предсказатель по имени Спуринна не один раз предупреждал Цезаря об опасности, которая его подстерегает не позже мартовских ид. В ответ тот отпустил своего телохранителя-испанца.

Так случилось, что Гай Юлий Цезарь, описанный Светонием как добрый и заботливый к друзьям, умер от рук знакомых ему заговорщиков. Много веков спустя эту сцену изобразил итальянский художник-неоклассицист Винченцо Камуччини. На его картине запечатлена балетная сцена ярости, в ее центре — одетый в темно-красную тогу ослабевший Цезарь, повернувшийся к зрителям бесстрашным профилем. Реальность не могла быть такой аккуратно упорядоченной. Под градом ударов с губ Цезаря сорвался единственный стон: «И ты, дитя мое?» — произнесенный по-гречески и обращенный к Бруту. Благодаря Шекспиру, который воспроизвел слова «И ты, Брут?», убитый тиран стал трагическим героем. Наша история богата такими очевидными противоречиями и двусмысленностями.

Электронная книга: Адриан Голдсуорти «Октавиан Август. Революционер, ставший императором»

Серия: «Страницы истории (АСТ)»

Гай Октавиан Август, создатель самого мощного государства Древнего мира… Он не щадил никого – и в первую очередь себя – ради достижения великой цели. Но как он стал «отцом отечества» – основателем великой Римской империи?В поисках ответа на это вопрос Адриан Голдсуорти привлекает самые современные находки исследователей истории Древнего Рима – свидетельства как документальные, так и археологические.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях