Синтетический язык

СИНТЕТИЧЕСКИЙ И АНАЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ ЯЗЫКОВ

К вопросу о синтетическом и аналитичес­ком строе языков можно подходить по-разному. Что это вопрос грамматический, никто не спорит, но одни исследователи в определении этого важного вопроса идут от морфологии, другие — от синтаксиса. Однако есть и третий путь: идти от классифика­ции грамматических способов и их употребления в том или ином языке. При этом соблюдаются интересы и морфологии, и син­таксиса.

Все грамматические способы можно разделить на два принци­пиально различных типа: 1) способы, выражающие грамматику внутри слова, — это внутренняя флексия, аффиксация[339], повторы (настоящие повторы отнюдь не словосочетания, а удвоенные формы слов), сложения, ударение и супплетивизм, 2) способы, выражающие грам­матику вне слова, — это способы служебных слов, порядка слов и интонации. Первый ряд способов называется синтетйческим (синтетический — от греческого synthetikos (synthesis — “сочетание, составле­ние”) — “получающийся в результате синтеза”, “объединяющий”), второй — аналитическим (аналитический — от греческого analytikos (analysis — “развязывание”, “разре­шение”) — “получающийся в результате анализа”, “разъединяющий”).

Значение этих терминов сводится к тому, что при синтетичес­кой тенденции грамматики грамматическое значение синтетизи-руется, соединяется с лексическими значениями в пределах сло­ва, что при единстве слова является прочным показате­лем целого; при аналитической же тенденции грамматические зна­чения отделяются от выражения лексических значений; лекси­ческие значения сосредоточены в самом слове, а грамматичес­кие выражаются либо сопровождающими знаменательное сло­во служебными словами, либо порядком самих знаменательных слов, либо интонацией, сопровождающей предложение, а не данное слово.

От преобладания той или другой тенденции меняется характер слова в языке, так как в языках синтетического строя слово, буду­чи вынутым из предложения, сохраняет свою грамматическую характеристику. Например, латинское слоъо/Шит, кроме того, что оно лексически обозначает “такое-то имя родства (сын)”, показы­вает, что: 1) это существительное, 2) в единственном числе, 3) в винительном падеже, 4) это прямое дополнение. И для характе­ристики строения предложения эта “вырванная” форма filium дает многое: 1) это прямое дополнение, 2) зависящее от сказуемого — переходного глагола, 3) при котором должно стоять подлежащее’, определяющее лицо и число этого сказуемого — глагола. Слово синтетических языков самостоятельно, полноценно как лексичес­ки, так и грамматически и требует прежде всего морфологическо­го анализа, из чего синтаксические его свойства происходят сами собой. В сложном предложении, например в том же латинском языке, есть особые явления, не вытекающие из синтетических свойств слов, например “согласование времен” (consecutio temporum).

Слово аналитических языков выражает одно ‘лексическое зна­чение и, будучи вынуто из предложения, ограничивается только своими номинативными возможностями; грамматическую же ха­рактеристику оно приобретает лишь в составе предложения.

В английском “кусок” — round — это только “2πR”, если не знать, из какого предложения этот “кусок” вынут; конечно, это не всегда то же самое слово, что выявляется только в синтаксических контекстах (a round table — “круглый стол”, a great round — “боль­шой круг” и т. п.); русские же слова круг, круглый, кружить и без синтаксического контекста понятны как явления лексики, и поэ­тому они несопоставимы с английским round. Это грамматически разные явления.

Из этих общих положений есть целый ряд следствий. Одно из них состоит в том, что выражение грамматических значений в син­тетических языках повторяется как в согласованных членах пред­ложения, так и в пределах форм одного и того же слова.

Можно сравнить “перевод” с одного языка на другой такого предложения, как Большие столы стоят:

Немецкий язык: Die grossen Tische sicken — множественное число выражено четыре раза: артиклем (аналитически) и аф­фиксами в существительном (Tisch-e), в прилагательном (gross-en) и в глаголе (steh-en) (синтетически).

Русский язык: Большие столы стоят — множественное число выражено три раза: в существительном (стол-ы), в прилага­тельном (больш-ие) и в глаголе (сто-ят) (синтетически).

Английский язык: The great tables stand — множествен­ное число выражено два раза: в существительном (table-s) (синте­тически) и в глаголе — отсутствием -s (stand), указывающего на единственное число в настоящем времени (синтетически).

Казахский язык: Улкэн столдар -еур — множественное число выражено только один раз: в существительном (столдар) (синтетически).

Французский язык: Les grandes tables restent debout — множественное число выражено только один раз в артикле les [le] (аналитически). Так называемые “окончания множественного числа” во французском -s, -ем и т. п. — факты письма и орфографии, а не языка; множественное число внутри французского слова не выражается.

Даже если сравнить образование тех же форм множественного числа в близкородственных языках, как немецкий и английский (в тех же по происхождению словах Buch, book — “книга” и Мапп, man — “человек”), видна будет тенденция синтетическая (в па­раллельном повторении грамматического значения) и аналити­ческая (в желании только один раз выразить данное грамматичес­кое значение):

Немецкий язык: Множественное число выражено трижды:
das Buch — die Bucher der Mann — die Manner 1) внешней флексией -ег 2) внутренней флексией Buch — Büch-, Mann — Мäпп- 3) сменой артикля das, der — die
Английский язык: the book — the books the man — the men Множественное число выражено в каждом примере только один раз: 1) в book — books только внешней флексией (нет внутренней флексии, и артикль не меняется) 2) в man — men только внутренней флексией; артикль в английском различать число не может[340]

К типичным синтетическим языкам относятся древние пись­менные индоевропейские языки: санскрит, древнегреческий, ла­тинский, готский, старославянский; в настоящее время в значи­тельной мере литовский, немецкий, русский (хотя и тот и другой с многими активными чертами аналитизма); к аналитическим: романские, английский, датский, новогреческий, новоперсидский, новоиндийские; из славянских — болгарский.

Такие языки, как тюркские, финские, несмотря на преобла­дающую роль в их грамматике аффиксации, имеют много анали­тизма в строе благодаря агглютинирующему характеру своей аф­фиксации; такие же языки, как семитские (например, арабский), синтетичны, потому что грамматика в них выражается внутри сло­ва, но они скорее аналитичны по агглютинирующей тенденции аффиксации. Конечно, и в этом отношении бывают отклонения и противоречия; так, в немецком артикль — явление аналитическое, но он склоняется по падежам, — это синтетизм; множественное число существительных в английском выражается, как правило, один раз, — явление аналитическое, но то, что это выражается фузион-ной аффиксацией, — синтетизм и т. п.

ГРАММАТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ

Грамматические категории (категория — от греческого kategoria — “доказательство”, “показание”; при­менительно к мышлению, языку, искусству — основные разряды, группы явлений в данной области) — это объединения, группы, совокупности однородных грамматических явлений и прежде всего совокупности однородных грамматических слов при раз­личии их форм.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола crisser во французском языке.

Единство той или иной категории обусловлено не способом выражения, а общим грамматическим значением.

Так, формы существительных: столу, стене, пути, хотя и име­ют разное оформление аффикса: [-у, -э, -и], т. е. разную грамма­тическую форму, но объединены общим значением дательного падежа существительного; так же и такие разно оформленные ви­довые пары глаголов, как

Хотя в каждой паре они и оформлены разными способами раз­личения, но объединяются независимо от этого в две категории: первые глаголы в каждой паре — несовершенный вид, вторые — совершенный.

Категории в грамматике могут быть более широкие, например части речи, и более узкие, например явления внутренней группи­ровки в пределах той или иной части речи: в существительных — категория числа, грамматические категории собирательности, аб­страктности, вещественности и т. п., в пределах глагола — катего­рии залога, вида и т. д.. Античная филология знала другое деление грамматических фактов: части речи и их акциденции (акциденции — от лат. accidens, acciden-tis — “случайный”) (у имен существительных — род, число, падеж; у глаго­лов — наклонение, время и т. п.).

Следовательно, термины “грамматическая форма” (или грам­матические формы) и “грамматическая категория” (или граммати­ческие категории) не следует смешивать. Грамматическая форма связана со способом выражения: это соотношение грамматическо­го значения и грамматического способа выражения этого значе­ния в их единстве (см. выше).

Грамматическая же категория не связана с определенным или данным способом грамматического выражения, но это не значит, что грамматическая категория — область понятий, логики и стоит вне языка, может быть “надъязыковой”, общей всем языкам. Попытка некоторых лингвистов обосновать некий “верхний этаж” над грам­матикой в виде “понятийных категорий” не привела ни к чему, кроме игнориро­вания специфики отдельных языков и их групп; “понятийные категории” не при­водят к пониманию грамматики, а уводят от нее. На­оборот, грамматическая категория только тогда факт языка (а иным она быть не может), если она в языке выражена грамма­тически, т. е. опять же теми или иными грамматическими спо­собами, но одним или разными — для грамматической категории не существенно.

Несоответствие грамматических категорий в разных языках — лучшее свидетельство специфичности подбора грамматических ка­тегорий в каждом языке.

Так, категория определенности и неопределенности, очень су­щественная для грамматики романо-германских языков и отчет­ливо выраженная в этих языках различием определенных и неоп­ределенных артиклей, отсутствует в русском языке, но это не зна­чит, что русские не могут иметь в сознании этих значений, — они только выражают их обычно лексически (т. е. особыми словами, например местоимениями этот, тот и т. п. для определенности и какой-то, некий и т. п. для неопределенности). Употребление числительных один, одна, одно, одни тоже может служить в русском выражением неопределенности (как артикль ип во французском, ein в немецком и т. п.); в северных русских говорах, наоборот, для выражения опреде­ленности употребляется местоименная частица: от, та, то, те после слова (дом-от, изба-то, окно-то, грибки-те и т. п.).

Особый всесторонне-окончательный вид сомалийского языка, выраженный повтором fen -fen от глагола fen — “глодать”, по-рус­ски мы переводим: “обгладывать со всех сторон, до конца”, где то, что для сомалийского языка (грамматическое значение вида) вы­ражено грамматическим способом повтора, по-русски передается лексически, словами: “со всех сторон”, “до конца”, тем самым та­кая видовая категория свойственна сомалийскому языку и несвой­ственна русскому.

Значение “двойственности” в одних языках имеет узаконенное грамматическое выражение формами двойственного числа (старо­славянский, древнегреческий, санскрит, древнерусский, литовский), в других же языках, где нет категории двойственного числа, то же самое может быть выражено сочетанием числительных со значе­нием “два”, “двое” и соответствующих существительных.

Привычное для русских различение категории одушевленнос­ти и неодушевленности существительных, проявляющееся в вини­тельном падеже множественного числа (Я вижу концы — Я вижу отцов, Я вижу точки — Я вижу дочек, Я вижу зрелища — Я вижу чудовищ), а для мужского рода и в единственном числе <Я вижу конец — Я вижу отца),необычно для иных европейских языков (равно как и различение категории глагольного вида, даже рода существительных не знает английский язык и все тюркские). Различение грамматических категорий одушевленности и неодушевленности ни в коем случае не следует смешивать с “пониманием” различия “живого” и “неживого”; так, в русском языке слова покойник, мертвец входят в категорию одушевленности, слова народ, пролетариат — в категорию неодушевленности.

Количество однородных категорий очень различно в разных языках; так, например, в языках, имеющих склонение, количество падежей может колебаться от трех (арабский), четырех (немец­кий), шести (русский) до пятнадцати (эстонский) и более (неко­торые дагестанские языки).

Даже в тех случаях, когда как будто бы между языками есть соответствие в отношении наличия тех или иных падежей, то их функции могут быть очень различными. Так, по-русски мы ска­жем Пошел за дровами (творительный падеж с предлогом), а в казах­ском это же самое передается как отынеа барды (где отынеа — дательный падеж).

Сочетание более широких и более узких категорий в каждом языке может быть также особым и своеобразным. Так, для русской грамматики привычно, что имена, а также причастия склоняются (т. е. изменяются по падежам и числам), а глаголы спрягаются (т. е. изменяются по лицам и числам), но в ряде языков, например в тюркских, угро-финских, самодийских и других, имена могут изменяться по лицам, ср. в казахском: эке-м — “моя мать”, эке-ц — “твоя мать”, эке-си — “его мать” — это, конечно, не спряжение, а присоединение аффикса притяжательности; наоборот, в латинском языке глагольная форма герундий склонялась.

В пределах развития одного и того же языка может не только меняться наличие и количество категорий, но та же категория бла­годаря наличию или отсутствию тех или иных связанных с ней и противопоставленных категорий может менять характер своего грамматического значения; так, категория единственного числа гораздо реляционное в тех языках, где есть только противопоставление единственного и множественного числа, чем в тех, где есть еще двойственное, а тем более особое тройственное число; в этих случаях любая категория числа гораздо деривационное, т. е. имеет меньшую степень грамматической абстракции.

Значение множественности в формах множественного числа — грамматическое, выраженное грамматическим способом, в соби­рательных же именах множественность — факт лексического зна­чения, выраженный основой, тогда как грамматический способ показывает единственное число (ср. в русском [кулак] — [кулак’-и] и [кулач-j-o]).

ЧАСТИ РЕЧИ

Наиболее общими и необходимыми в грамматике каждого языка категориями являются части речи. С выяснения вопроса о частях речи начинается грамматическое описание любого языка.

Впервые стройную схему частей речи применительно к своему языку установили греческие александрийские ученые (II в. до н. э. в г. Александрии); с небольшим изменением эту схему повторили римляне применительно к латинскому языку. Благодаря роли ла­тинского языка для культуры средневековья эта античная схема стала применяться и для описания грамматики новых европей­ских языков, а позднее и колониальных, что до наших дней сохра­нилось в школьных грамматиках, где грамматические категории разных языков стараются втиснуть в заранее выбранную античную схему, не считаясь с реальными различиями, которые имеются в различных языках. Отдельные части речи определяются при этом исходя из лексического, а не грамматического значения слов (на­звания предметов — существительные, названия действий и со­стояний — глаголы и т. п., на этом же основании такие слова, как первый, второй, третий, попадают в числительные и т. д.). Однако вопрос о частях речи как об основных категориях грамматики го­раздо сложнее; в разных языках имеется разное количество по-разному соотносящихся друг с другом частей речи, а определять их следует грамматически, т. е. абстрагируясь от частного и кон­кретного.

В школе этого не расскажут:  Употребление would rather и prefer в английском языке

Классификация частей речи не должна повторять указанное выше (см. гл. II, § 8) установление типов слов, так как вопрос о частях речи не касается номинативно-семасиологической характеристики слов, а развивает только один из трех вопросов, именно вопрос об отношении слов к грамматике, чем и связывается с пред­шествующим рассмотрением типов слов в языке вообще, но фик­сирует внимание в чисто грамматическом плане.

Части речи образуют в каждом языке взаимосвязан­ную расчлененную систему, где связи разных частей речи различны, поэтому выстраивать все части речи в один безраз­личный ряд неправильно: один вопрос — это о соотношении гла­голов и разного рода именных слов в пределах знаменательных слов, другой — о соотношении друг с другом служебных слов, про­тивопоставленных грамматически в целом словам знаменательным (поэтому, например, предлог не соотносителен с глаголом, место­имения же, наоборот, соотносятся с разными разрядами знамена­тельных слов; совершенно отдельно стоят междометия; особая роль у числительных и т. д.).

Привычная схема частей речи в русском и других европейских языках не годится для многих языков Азии и Африки.

Так, например, в китайском языке то, что мы в языках индоев­ропейских определяем как прилагательные и глаголы, объединя­ется более широкой категорией предикатива[341], тогда как, например, в русском языке прилагательные объединяются с суще­ствительными как имена в противоположность глаголу.

Самый подход к определению частей речи в китайском языке отличается от соответствующего подхода в русском языке, так как слова в китайском языке, как правило, не имеют внешних, мор­фологических признаков, чем богаты слова русского языка; для определения, к какой части речи относится то или иное слово в китайском языке, приходится ограничиваться двумя признаками:

1) в качестве какого члена предложения выступает данное слово

2) с какими разрядами слов данное слово способно или не способно сочетаться[342].

Слова как строительный материал, находясь в распоряжении грамматики, получают прежде всего значение той или иной части речи, что сказывается не только в их синтаксическом употребле­нии и способности или неспособности к тем или иным сочетани­ям, но и в их морфологических свойствах, как словообразователь­ных, так и словоизменительных; общая отнесенность к той или иной части речи определяется грамматическим значением данной категории, т. е. части речи.

Поэтому, например, глаголы в русском языке — это слова, вы­ражающие, независимо от своего лексического-значения, любые действия, состояния, становления как процесс, утверждаемый и отрицаемый, предполагаемый, желаемый и т. п., соотнесенный с каким-либо производителем (личным или безличным), протекаю­щий в соотношении со временем речи, в условиях вида, могущий иметь отношение к объекту, т. е. как слово, которое имеет формы наклонения, лица (и числа), времени, вида, залога, может быть, как правило, сказуемым в предложении, согласоваться с подлежа­щим, управлять дополнениями и определяться обстоятельствами.

Имя (и именные части речи, как существительное и прилага­тельное, но отнюдь не числительное, местоимение и в особеннос­ти междометие, которые к именам никак не относятся) имеет грам­матически совершенно иную характеристику: его общее грамма­тическое значение, конечно, “предметность”, но это не значит, что существительные только “названия вещей” или “предметов”, наоборот, преодолевая все разнообразие “вещей, существ, явле­ний”, существительное представляет в грамматике любое явление, действие, качество как “предметность”.

Корень [бег-] не слово и тем самым не часть речи; под это значение подходят такие слова, как бег, бегаю, беглый, и многие другие. Но то, что важно для грамматики, и в частности для опре­деления частей речи, это именно то, чем слова бег, беглый и бегаю отличаются друг от друга. Это и будет определением их граммати­ческого значения как частей речи. Общее грамматическое значе­ние имени определяется как “предметность”, под которую подхо­дят и “вещи”, и “желания”, и “чувства”, и многое другое. Когда в грамматике говорят, что существительное обозначает “предмет”, не надо думать, что это обязательно нечто протяженное и ощути­мое, существительным может быть и обозначение опредмеченного качества, и обозначение опредмеченного действия и т. д. (ср. тер­пимость, беготня, украшательство и т. п.).

Тем самым ясно, что грамматическая абстракция частей речи не то, что лексические обобщения.

Отсюда ясно, что такое словосочетание, как Окно выходит во двор, содержит в себе глагол, где в грамматическом согласовании выходите окно показан, “процесс”, и, самое главное, иначе сказать нельзя (т. е., например, окно выходят).

При квалификации того или иного слова как части речи преж­де всего следует обращать внимание на его морфологические свой­ства как в отношении словоизменения, так и в отношении слово­образования, потому что разные части речи не только имеют раз­ные словоизменительные парадигмы, но и разную “направленность” словообразования, что тоже образует парадигму. Так, в русском языке прилагательные легко образуются от существительных по определенным моделям, связанным с определенными аффиксами (трудтрудный, трудовой; конь — конский, конёвый и т. п.); изу­чение этих “словообразовательных потенций” слов очень важно для определения частей речи. Что касается синтаксического кри­терия, то обычное положение о том, “в качестве какого члена пред­ложения выступает данное слово”, мало что дает в связи с тем, что не существует строго закрепленного параллелизма между частями речи и членами предложения; гораздо важнее критерий “сочетае­мости”, на основании которого можно сказать, что в примерах Он привык весело смеяться и Сегодня мне так весело смеяться слово весело — две разные части речи, так как первое весело — опреде­ляющий член при инфинитиве, а второе весело — определяемый член при том же инфинитиве.

Тем самым части речи — это грамматические категории (а не лексические или лексико-грамматические), состав и расположе­ние которых в каждом языке особые, и определяются они сово­купностью морфологических и синтаксических отличий и возмож­ностей, а отнюдь не своими лексическими свойствами.

Дата добавления: 2020-11-23 ; просмотров: 1105 | Нарушение авторских прав

Синтетический язык

Синтети́ческие языки́ — типологический класс языков, в которых преобладают синтетические формы выражения грамматических значений. Синтетические языки противопоставляются аналитическим языкам, в которых грамматические значения выражаются при помощи служебных слов, и полисинтетическим языкам, в которых в пределах цельнооформленного комплекса (внешне напоминающего слово) объединено несколько именных и глагольных лексических значений.

Основание для деления языков на синтетические, аналитические и полисинтетические по сути является синтаксическим, поэтому это деление пересекается с морфологической классификацией языков, но не совпадает с ней. Деление языков на синтетические и аналитические предложил Август Шлейхер (изначально только для флективных языков, позднее он распространил его на языки агглютинативные).

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола raccommoder во французском языке.

В синтетических языках грамматические значения выражаются в пределах самого слова (аффиксация, внутренняя флексия, ударение, супплетивизм), то есть формами самих слов. Для выражения отношений между словами в предложении могут быть использованы также элементы аналитического строя (служебные слова, порядок знаменательных слов, интонация).

Морфемы, входящие в слово в синтетических языках, могут объединяться по принципу агглютинации, фузии, претерпевать позиционные чередования (например, тюркский сингармонизм). Синтетические формы встречаются в значительной части языков мира. Поскольку язык в принципе не бывает типологически однородным, термин «синтетические языки» применяется на практике к языкам с достаточно высокой степенью синтеза, например немецкому, русскому, тюркским, финно-угорским, большинству семито-хамитских, индоевропейским (древним), монгольским, тунгусо-маньчжурским, некоторым африканским (банту), кавказским, палеоазиатским, языкам американских индейцев.

Лингвистическая типология
Морфологическая
Аналитические языки
Изолирующие языки
Синтетические языки
Флективные языки
Агглютинативные языки
Полисинтетические языки
Олигосинтетические языки
Морфосинтаксическая
Морфосинтаксическое кодирование
Номинативная
Эргативная
Филиппинская
Активно-стативная
Трёхчленная
Типология порядка слов

См. также

На других языках

This page is based on a Wikipedia article written by authors (here).
Text is available under the CC BY-SA 3.0 license; additional terms may apply.
Images, videos and audio are available under their respective licenses.

Аналитический строй английского языка

Существует несколько типов языков по грамматическому строю. Самые распространенные и известные: синтетический и аналитический. Например, русский язык – синтетический. Это значит, что различные грамматические значения – время, род, число – выражаются в пределах одного слова: присоединяются приставки, суффиксы, окончания. Чтобы изменить значение грамматически, нужно изменить само слово.

Английский язык – аналитический. Его грамматика строится по другим законам. В таких языках грамматические значения и отношения передаются не через изменение слова, а через синтаксис. То есть прибавляются предлоги, модальные глаголы и другие отдельные части речи и даже другие синтаксические формы. Например, в английском грамматическое значение также имеет порядок слов.

Конечно, английский нельзя назвать абсолютно аналитическим языком, как и русский не является полностью синтетическим. Это относительные понятия: просто в английском гораздо меньше флексий (окончаний, суффиксов и других частей слова, которые изменяют его), чем в русском. Но в «настоящем» аналитическом языке их не должно быть вообще.

Одна из главных черт английского аналитизма

– слова могут переходить из одной части речи в другую в том же виде. Только контекст и порядок слов помогают понять, что имеется в виду не существительное, а глагол.

The air is polluted in this area. – Воздух в этой области загрязнен.

We have to air the room. – Нам нужно проветрить комнату.

В аналитическом английском можно составлять сложные слова из нескольких слов, не меняя составные части, не используя соединительные части слова. Иногда такие «композиты» могут состоять из пяти-семи или даже больше слов.

He is an annoying I-know-everything-in-the-world student. – Он из тех раздражающих студентов, которые считают, что знают все на свете.

У каждого аналитического языка свои особенности развития.

К примеру, у английского, в отличие от других европейских языков, аналитизму больше подвержены глаголы, а не прилагательные или существительные. Чтобы изменить время глагола, часто приходится использовать вспомогательные глаголы и служебные слова, а не флексии: have been doing , was eating , will call .

Лингвисты говорят, что со временем аналитические языки становятся синтетическими, и наоборот. Вероятно, английский язык через несколько сотен лет обзаведется развернутой системой флексий и избавится от вспомогательных глаголов и предлогов. Но пока нам приходится учить сложную систему времен, многочисленные фразовые глаголы и не забывать о порядке слов в английском языке.

Можете «на пальцах» объяснить разницу между аналитическим и синтетическим языками? И правда ли, что китайский обладает почти 100%-ой аналитичностью?

В синтетических происходит «синтез» слов, они меняются, имеют много форм (строить/строит/строю/строешь/. /пристраиваем/пристраиваете/. /понастроят/. ). Порядок слов в предложении при этом получается более свободным.

В аналитических слова не меняются вообще. А оттенки смысла передаются комбинацией и порядком слов в предложении (to_build / build / has_build / will_build /. ).

Большинство языков в серединке. Так английский ближе к аналитическому, но есть и синтетические элементы (built / building). Русский наоборот ближе к синтетическому, но не полностью (буду строить).

Про китайский (если речь про путунхуа) — правда.

Аналитические языки — языки, в которых грамматические отношения имеют тенденцию к передаче в основном через синтаксис, то есть через отдельные служебные слова (предлоги, модальные глаголы и т. п.) через фиксированный порядок слов, контекст и/или интонационные вариации, а не через словоизменение с помощью зависимых морфем (окончаний, суффиксов, приставок и т. д.).

К языкам с хорошо выраженной тенденцией к аналитизму традиционно относятся африкаанс,английский, голландский, новоперсидский, македонский и болгарский языки.

В аналитическом языке меньше склонений, спряжений, падежей, дополнительных элементов, вроде префиксов, суффиксов, окончаний, т.е. переменных форм.

В аналитическом языке возможны фразы, вроде: «A cut cut a cut finger», «A hand hands a hand».

Многие слова невозможно соотнести с какой-то частью речи, потому что они состоят только из корня и могут быть чем угодно (существительным, глаголом, прилагательным) в зависимости от ситуации.

Синтетический язык

Лингвистическая типология
Морфологическая
Аналитические языки
Изолирующие языки
Синтетические языки
Флективные языки
Агглютинативные языки
Полисинтетические языки
Олигосинтетические языки
Морфосинтаксическая
Морфосинтаксическое кодирование
Номинативная
Эргативная
Филиппинская
Активно-стативная
Трёхчленная
Типология порядка слов

Синтети́ческие языки́ — типологический класс языков, в которых преобладают синтетические формы выражения грамматических значений. Синтетические языки противопоставляются аналитическим языкам, в которых грамматические значения выражаются при помощи служебных слов, и полисинтетическим языкам, в которых в пределах цельнооформленного комплекса (внешне напоминающего слово) объединено несколько именных и глагольных лексических значений.

Основание для деления языков на синтетические, аналитические и полисинтетические по сути является синтаксическим, поэтому это деление пересекается с морфологической классификацией языков, но не совпадает с ней. Деление языков на синтетические и аналитические предложил Август Шлейхер (только для флективных языков), затем он распространил его на языки агглютинативные.

В синтетических языках грамматические значения выражаются в пределах самого слова (аффиксация, внутренняя флексия, ударение, супплетивизм), то есть формами самих слов. Для выражения отношений между словами в предложении могут быть использованы также элементы аналитического строя (служебные слова, порядок знаменательных слов, интонация).

Морфемы, входящие в слово в синтетических языках, могут объединяться по принципу агглютинации, фузии, претерпевать позиционные чередования (например, тюркский сингармонизм). Синтетические формы встречаются в значительной части языков мира. Поскольку язык в принципе не бывает типологически однородным, термин «синтетические языки» применяется на практике к языкам с достаточно высокой степенью синтеза, например немецкому, русскому, тюркским, финно-угорским, большинству семито-хамитских, индоевропейским (древним), монгольским, тунгусо-маньчжурским, некоторым африканским (банту), кавказским, палеоазиатским, языкам американских индейцев.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях