Сербский и хорватский — два разных языка!

Содержание

Словари различий между сербским и хорватским языком

Словарь различий между сербским и хорватским языком — это сравнительный сербско-хорватский словарь. Здесь находятся 2 разных словаря: для скачивания (был у меня изначально) и онлайн-словарь (его я нашел позже).

Словарь в PDF для скачивания

Полезный словарь для изучающих сербский и хорватский языки и тех, кому часто попадаются хорватские тексты. Языки похожи, но разница между ними есть.

Слева — сербские слова, справа — хорватские.

В словаре указаны многие особенности языков: от существительных до глаголов и глагольных форм, а также географических названий.

Большим преимуществом данного словаря является полнотекстовый поиск. С помощью Ctrl + А можно найти в словаре искомое сочетание букв или слово.

Недостатком является отсутствие русскоязычных пояснений и переводов.

Мой вывод: сохраните себе это небольшой словарь и хотя бы раз в жизни его пролистайте, чтобы познакомиться с различиями между сербским и хорватским языком. Если при изучении сербского языка вам попадется хорватский текст, вы быстрее его узнаете и вспомните, где искать слова.

В октябре 2020 года я нашел онлайн-словарь различий между сербским и хорватским языком: https://hr.wiktionary.org/wiki/Razlikovni_rječnik_srpskog_jezika_i_hrvatskog_jezika

Слева по-сербски, справа по-хорватски. Ударений нет.

Все слова по алфавиту на одной странице, можно использовать поиск.

Например, сербские и хорватские месяцы года (в хорватских поставил ударения):

  1. januar — siječanj
  2. februar — veljača
  3. mart — ožujak
  4. april — travanj
  5. maj — svibanj
  6. jun — lipanj
  7. jul — srpanj
  8. avgust — kolovoz
  9. septembar — rujan
  10. oktobar — listopad
  11. novembar — studeni
  12. decembar — prosinac

Напоминаю, что самый быстрый способ узнать ударение в хорватском языке — скопировать или ввести слово в графу поиска на сайте HJP ( Hrvatski jezični portal).

Почему сербы и хорваты говорят на одном языке?

Прошу без напоминаний надо про диалекты и пр., это всё ясно, но в общем и целом — на одном языке говорят сербы, хорваты, босняки и черногорцы. Загребец поймет белградца также, как хабаровец москвича.

Про боснийцев и черногорцев всё понятно: первые — принявшие ислам в средние века сербы, вторые — те же сербы, только горцы, имеющие особый ход истории в последние три века.

Но как так получилось, что хорваты говорят на том же языке? Ведь сербы с хорватами пришли на Балканский полуострова уже _разными_ народами. В 7-9 веках уже были сербы и хорваты. Почему у словенцев — свой язык, у македонцев — свой, а у хорватов и сербов — общий? Вон белорусы с украинцами только лет 200 назад стали обособляться от общего русского ядра, и на те — уже свои языки. А те друзья уже полтора тысячелетия являются разными этносами. Тем более, если учесть, что они на религиозной почве люто ненавидят друг друга.

Корни вражды: сербы и хорваты (10 фото)

Переселялись аристократы и дворяне с многочисленными приближёнными, и военные отряды с семьями, и целые селения. Православные сербы селились вперемежку с католиками-хорватами; они совместно отражали нападения турок, вместе строили дома и крепости, обрабатывали землю – особых различий ни они сами, ни венгерские чиновники между ними не делали.

Хорватия была венгеро-турецким фронтом, и сербские переселенцы, как и хорваты, стали ополченцами, обрабатывавшими землю в промежутках между боями. В 1458 г. король Матьяш Хуньяди объединил их в «Чёрную армию» — это была первая объединённая сербохорватская армия.

Число сербов в Хорватии непрерывно росло. В 1462 г. под ударами османов пала Босния – и в Хорватию ушло 18 000 сербских семей, а в 1480-81 гг. – ещё около 100 000 человек. После падения последней сербской твердыни Смедерево в 1494 г. сербский полководец Павле Киньижи привёл в Венгрию множество сербов; в 1683 г. 40 000 сербов поселились в окрестностях Книна; в 1690-х гг. произошёл «Великий исход сербов» из Косово и Метохии, когда 37 000 сербских семей руководством Патриарха Арсения ушли в австрийские владения.

В 1578 г. австрийские власти создали Военную границу – административную единицу, занимавшую часть Хорватии, населённую хорватами и постоянно растущим сербским населением. Местное население получило наименование «граничары» (пограничники), и состояло примерно поровну из хорватов и сербов. В 1627 г. австрийский император Фердинанд II предоставил граничарам, независимо от национальности и вероисповедания, ряд привилегий в обмен на пожизненную военную службу. Они освобождались от феодальных повинностей и имели самоуправление западноевропейского типа. Территории Военной границы стали называть Краиной.

Сербы сохранили национальную идентичность и культуру благодаря австрийской, венгерской и особенно хорватской поддержке: на австрийских территориях основывались сербские школы, типографии и библиотеки, строились церкви, поддерживалась православная религия. Длительное совместное проживание сербов и хорватов привело к образованию единого сербохорватского языка. Серб Вук Караджич в 1810-е гг. в Вене издаёт первые учебники сербского языка; в них чувствуется влияние хорватских книг, а также словенского филолога Ернея Бартола Копитара. Хорватский учёный Людевит Гай в середине XIX века при составлении словарей хорватского языка выбрал диалекты, максимально близкие к сербским языковым нормам. В 1854 г. в Нови-Саде сербские и хорватские учёные постановили, что национальный язык хорватов, сербов и черногорцев един, и он получил название хорватскосербского (или сербскохорватского, причём подчёркивалась равноправность вариантов названия).

Сербы, воюя против турок в рядах австрийских и венгерско-хорватских частей, не теряли надежды на освобождение родной страны. Сербские четники, после рейдов по османским территориям находили убежище в хорватской Краине; таким образом, сохранялись сербские военные традиции и вооружённые силы, действовавшие совместно с австрийскими войсками, преимущественно укомплектованными хорватами. Краинские сербы были ударной силой Сербской революции (1804-15 гг.) против турок, в результате которого была восстановлена сначала автономная, а затем и независимая Сербия.

Нет, отношения австрийцев, венгров и хорватов с сербами не были идиллическими. Сербам не всегда доверяли: были случаи, когда они переходили на сторону турок. Католическая церковь время от времени пыталась вынудить сербов принять католичество или униатство, хотя постоянного давления на православных всё же не было. За пределами Краины права православных в Австрии часто ограничивались – вплоть до запрета проживания в определённых городских кварталах. Тем не менее сербы-граничары были значительной военной силой, с которой австрийская власть вынуждена была считаться, и в целом отношения сербов и католиков в империи оставались терпимыми.

В 1848 г. хорваты и австрийские сербы вновь воевали бок о бок – на этот раз против венгров. Венгерская революция проходила под лозунгами свободы и национального возрождения венгров, а проживающим в Венгрии славянам, по мнению революционеров, оставалось забыть свои национальности и стать венграми. В ответ хорваты и сербы восстали против революционного венгерского режима и помогли австрийцам подавить революцию. Символом совместной борьбы и общей победы хорватов и сербов стал хорват Йосип Елачич. Барон и потомственный граничар, он был одним из первых паладинов славянского единства, начав использовать термин «иллиризм», означавший общность происхождения, кровное родство и единые интересы сербов, хорватов и боснийцев. Восставшие хорваты избрали парламент – Сабор (в его составе были депутаты-сербы), а парламент избрал генерала Елачича баном Хорватии (Бан — термин неясного происхождения, очевидно, родственный польскому, чешскому и украинскому «пан». На Балканах бан – наместник или вице-король, правитель территории с большими полномочиями, назначаемый королём). Армия Елачича наряду с русской армией сыграла решающую роль в разгроме Венгерской революции. В армию Елачича записалось множество добровольцев-сербов и из собственно Сербии, тогда уже независимой – это была отдача долга чести: ведь хорваты помогали сербам бороться за свободу. Бан Елачич назвал своё воинство «Южнославянской армией» и создал отдельную автономию для австрийских сербов – Сербскую Воеводину.

В ХХ веке отношения между сербами и хорватами официально назывались «Тысячелетней дружбой»: действительно, за долгие века не было заметных конфликтов между двумя народами, но было множество примеров взаимопомощи. Бытующая ныне версия о якобы постоянном конфликте православных сербов и хорватов-католиков – экстраполяция современной политики (точнее, политиканства) на историю двух народов.

С конца Наполеоновских войн во всей Европе распространяются национальные движения. Ранее народы сплачивались религиозными и феодальными отношениями, которым Просвещение и Великая французская революция нанесли сильнейшие удары. После великих потрясений немцы, итальянцы, баски, венгры, ирландцы, финны, эстонцы, литовцы, украинцы и другие европейские народы начали ощущать свою особость. Этот процесс затронул и балканских славян, в первую очередь хорватов и словенцев, как самых развитых и образованных. В 1830-е гг. в Хорватии появляется движение под названием «иллиризм»: иллиристы добивались объединения хорватских и сербских земель, входивших в составе Австрийской Империи, в единую административную единицу с официальным сербохорватским языком. Следующим этапом они видели освобождение всех югославянских народов от иностранного владычества и объединение их в единое государство. Даже в сильно онемеченной Словении появился свой апостол иллиризма — Матия Маяр Зильский: созданное им Словенское общество в 1848 г. собирало средства в поддержку сербов и хорватов.

Иллиризм стал провозвестником югославизма – более широкого течения, развивавшегося уже в начале ХХ века. Югославизм пустил мощные корни в Сербии, распространился среди хорватов, затронул словенцев и черногорцев и даже болгар, хотя и в гораздо меньшей степени.

По мере укрепления независимости Сербии появляется идея «Великой Сербии», связанная с иллиризмом и югославизмом, но ставившая сербов во главу будущего югославянского единства. В 1844 г. сербский политик и военный деятель Илия Гарашанин публикует «Начертание» — документ, провозглашающий целью объединение южных славян под властью сербской монархии. К концу XIX века югославизм в Сербии окончательно трансформировался в великосербскую идею, согласно которой югославянские народы должны объединиться вокруг сербской монархии и православия. В 1911 г. высокопоставленные офицеры и чиновники создали тайную организацию «Чёрная рука» во главе с начальником контрразведки Драгутином Димитриевичем по кличке «Апис» (Бык); членами организации был также черногорский наследный принц Мирко. «Чёрная рука» рассматривала хорватов и словенцев как «неполноценных» сербов католического вероисповедания, что противоречило концепции югославизма, согласно которой все они – равноправные части одного народа. «Чёрная рука» была тайным обществом масонского типа и использовала террор. Её ответвление – подпольная группа «Млада Босна» — прославилась убийством австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда (к ней принадлежал убийца эрцгерцога Гаврила Принцип), что спровоцировало Первую Мировую войну. Деятельность «Млада Босна» отражает полнейшую путаницу, воцарившуюся в среде сербских югославистов: члены этой группировки, в составе которой были не только сербы, но и хорваты, и боснийцы, выступали за светское демократическое государство, т.е. против крайностей сербских великодержавников, но… подчинялись клерикалам-монархистам из «Чёрной руки»!

В годы, предшествовавшие Первой Мировой войне, «Чёрная рука» фактически управляла Сербией и частично Черногорией: её активисты возглавляли силовые структуры и контролировали госаппарат. Отделения «Чёрной руки» имелись в Боснии и Герцеговине, Хорватии и Македонии, однако там великосербский вариант югославизма не мог получить массовой поддержки. К мрачным особенностям этой группировки, сыгравшей огромную роль в истории Сербии и Балкан в целом, ещё придётся вернуться.

Во второй половине XIX века в хорватской среде, помимо сохранявшегося югославизма, появляется национализм, замешанный на сербофобии. Постепенно в хорватской среде укрепилось презрительное отношение к сербам – примерно как отношение богатого соседа к живущему рядом бедняку – малоприятному, малообразованному и не вызывающему доверия. В 1860 г. возникла Хорватская партия права, выбравшая своей главной целью борьбу с сербами. «Праваши» утверждали, что сербы не имеют права жить на хорватской земле, и «тысячелетняя дружба» с ними приносила хорватам одни неприятности. По их мнению, сербы – дикий азиатский народ, с которым европейцам-хорватам невозможно жить в одном государстве. Идеолог хорватского национализма Анте Старчевич в концептуальном труде «Имя серб» писал, что сербской нации нет, а само их название происходит от латинского servus — раб. Сторонников югославизма Старчевич называл предателями, «рабским племенем» и «гнусным скотом». Издание правашей Sloboda пропагандировала идею, что сербы – это православные хорваты, а Сербия – историческая часть Хорватии. Лидер движения Еуген Кватерник, хотя и признавал за сербами право называться народом, тоже считал его диким и варварским. Фигура Кватерника хорошо иллюстрирует парадоксы хорватского (и вообще балканского) национализма: в 1871 г. группа правашей во главе с Кватерником подняла восстание против австрийцев в городке Раковице под лозунгами независимости Хорватии. Кватерник, при всей своей сербофобии, декларировал в будущей независимой Хорватии равноправие сербов и призвал их присоединиться к восстанию! Раковицкий мятеж был подавлен, и Кватерник погиб в бою; вместе с ним погибла и группа сербов, откликнувшихся на его призыв.

Раскол между сербами и хорватами не был вызван какими-то дурными качествами тех или других: хорватская сербофобия была зеркальным отражением сербской хорватофобии. Сербские шовинисты утверждали, что хорваты — окатоличенные сербы, а хорватская нация искусственно создана Ватиканом для раскола сербского единства. Сербская газета «Србобран» разжигала нетерпимость столь же яростно, что и издания хорватских правашей.

«Сербский национализм ещё в 19 веке, в эпоху своего создания, отличался достаточно формальным восприятием христианства. В известной поэме «Горный венок» черногорского митрополита Петра Негоша, понятие христианской морали, смирения и покаяния, заменены понятиями национальной и личной чести, в конечном итоге перерастающими в обычную гордость. Человек же, вне зависимости от нации, творение слабое, и склонное к падениям. Если он в угоду искривлённым понятиям чести, начинает отрицать факты своих падений, он превращается в лжеца, а затем и в интригана.

Суть православия, заключавшаяся в следовании правде и справедливости, у сербов поэтому нередко оказывалась замененной понятием «свой-чужой», так что справедливо было то, что делает свой, а несправедливо – чужой.

Правда, со временем такая психология расщеплялась и приводила в тупик междоусобных интриг различных слоёв и групп, ибо внутри общества такие понятия «свой-чужой» каждый мог трактовать исходя из собственных интересов. К тому же подобная психология в любом обществе оказалась подверженной финансовым интересам, а вот ради этих интересов кого угодно можно было провозгласить своим, а кого угодно – чужим.

Закономерно, что в сербском народе главным оплотом этой психологии стало сербское село. (…) В сербском селе за годы владычества турок широко распространился тип личности, склонной к хвастовству, вероломству, вранью, интригам и моральной распущенности, и которая умело все это скрывала за традициями и коллективизмом, широко используя обман и лесть. Именно такой тип и стал троянским конем в сербской истории, повергнув в шок сербскую интеллигенцию, которая дорого заплатила за свой идеализм, когда она была почти полностью социально и морально разгромлена, а частично и физически уничтожена именно сербскими «селяками», украшенных красными звездами…»

О Сербии много писала хорватская пресса. Представим себе, как реагировали хорваты на события в Сербии после завоевания ею независимости. Создатель автономной Сербии Георгий Петрович (Карагеоргий) убил своего отца, причём причина убийства осталась неизвестной (сам основатель династии утверждал, что отец собирался выдать его туркам, что маловероятно). Скорее, дело в характере Карагеоргия – той самой склонности к «вероломству, вранью, интригам и моральной распущенности», о которых пишет Валецкий. Сам Карагеоргий был предательски убит своим воеводой Милошем Обреновичем, пожелавшим самому стать сербским монархом. Милош создал династию Обреновичей, правившую Сербией долго и несчастливо — с 1817 по 1903 г. Как упоминалось выше, деструктивная позиция Сербии при Милане I Обреновиче привела к конфликту с Болгарией. В 1881 г. этот король заключил «Тайную конвенцию» с Австро-Венгрией, по которой он передал контроль над внешней политикой Сербии Вене, т.е. Сербия утратила суверенитет по прихоти монарха, при этом населению ничего объявлено не было! В 1885 г. король вновь обманул свой народ, отправив армию воевать с Болгарией. 6 марта 1889 г. на волне всеобщего недовольства Милан отрёкся от престола в пользу сына Александра (что характерно — за большие деньги), но… пытался тайно управлять страной из Парижа. Александр I женился на женщине по имени Драга, которая расставила на все доходные места в королевстве своих родственников. Коррупция, непотизм и произвол в Сербии были настолько чудовищны, что королевскую чету даже перестали принимать при императорских дворах в Вене и Петербурге.

Всеобщая ненависть в Обреновичам привела к немыслимой для Европы ХХ века трагедии. В ночь на 29 мая 1903 г. группа заговорщиков, в основном офицеров, возглавляемых лидером «Чёрной руки» «Аписом», ворвались во дворец и с невероятной жестокостью расправились с Александром и Драгой. «После того как Александр и Драга упали, убийцы продолжали стрелять в них и рубить их трупы саблями: они поразили Короля шестью выстрелами из револьвера и 40 ударами сабли, а Королеву 63 ударами сабли и двумя револьверными пулями. Королева почти вся была изрублена, грудь отрезана, живот вскрыт, щеки, руки тоже порезаны, особенно велики разрезы между пальцев, — вероятно, Королева схватилась руками за саблю, когда её убивали, что, по-видимому, опровергает мнение докторов, что она была убита сразу. Кроме того, тело её было покрыто многочисленными кровоподтеками от ударов каблуками топтавших её офицеров. О других надругательствах над трупом Драги… я предпочитаю не говорить, до такой степени они чудовищны и омерзительны. Когда убийцы натешились вдоволь над беззащитными трупами, они выбросили их через окно в дворцовый сад, причем труп Драги был совершенно обнажён» (В. А. Теплов. Сербская неурядица. — СПб.: типо-лит. В.В.Комарова, 1903). То есть заговорщики, зверски убив королеву Драгу, изнасиловали её труп. «Чёрная рука» вернула на престол династию Карагеоргиевичей и… стала править страной посредством контроля над спецслужбами. И Карагеоргиевичи не слишком походили на цивилизованных европейцев: в 1909 г. наследный принц Георгий забил насмерть денщика, а королевский двор попытался скрыть преступление.

В школе этого не расскажут:  Все неправильные английские глаголы за 5 класс

Легко себе представить, как весь этот ужас воспринимался за границей, особенно хорватами, которые размышляли о создании единого государства с сербами. И тем не менее «тысячелетняя дружба» продолжалась: в 1905 г. в Хорватии сформировалась Хорвато-сербская коалиция, объединившая Хорватскую партию права (!!) и Сербскую национальную независимую партию. Коалиция объявила хорватов и сербов «одной нацией с двумя наименованиями». Эту же позицию признала и набиравшая силу Хорватская крестьянская национальная партия (ХКНП). После этого югослависты возобладали в хорватской политике на многие годы, и, хотя радикальный национализм и сербофобия не исчезли, они надолго стали уделом меньшинства.

«Сербы хотят всего»

Сараевское убийство и Первая Мировая война ввергли Балканы в кровавый кошмар. Хорваты, будучи подданными Австро-Венгрии, воевали австрийской армии; краинские сербы воевали бок о бок с ними. Австро-германское вторжение в Сербию было поддержано Болгарией, начавшей наступление на Македонию (македонцы восстали в поддержку болгар). Сербию поддержала Черногория, но противостоять армиям Четверного союза они не могли. К концу 1915 г. оба королевства были оккупированы австро-венгерскими и болгарскими войсками, установившими жестокий оккупационный режим. Оккупация унесла жизни почти 1/3 сербов, а в захваченной стране бушевало повстанческое движение.

Плохо пришлось сербам и в австрийской Боснии. «Убийство сербом Гаврилой Принципом эрцгерцога Франца-Фердинанда и начавшаяся месяц спустя война вновь обострили хорвато-сербские противоречия. По боснийским городам прокатилась волна антисербских демонстраций, нередко сопровождавшихся погромами. (…) Так называемые «отряды самообороны», набранные главным образом из боснийских хорватов-католиков и мусульман, терроризировали сербское население Боснии и Герцеговины, грабили и убивали сербов, заподозренных в нелояльности к империи» (Хорватский национализм и сербофобия в XIX — в первой половине XX века. Часть 1-я. Журнал «Вопросы национализма», http://vnatio.org/arhiv-nomerov/node101/). Антисербские погромы, предпринятые хорватскими националистами, встретили сопротивление не только самих сербов, но и многих хорватов.

Не все хорватские и словенские солдаты австрийской армии рвались в бой против Сербии: югославские историки утверждали, что из Австро-Венгрии в Сербию бежало 35 000 славян, не желавших воевать с братьями. Цифра эта явно преувеличена, но дезертирство хорватов и словенцев из австрийских войск и переход их в сербскую армию действительно были. Известный впоследствии хорватский политик Иван Шубашич перешёл из австрийской армии к сербам и проделал весь скорбный путь с разгромленной сербской армией через Албанию на Корфу, а потом храбро сражался на Салоникском фронте. Будущий активист антисоветской организации Народно-трудовой союз (НТС), словенец Александр Трушнович, пошёл добровольцем в австрийскую армию и попросился на русский фронт, где перешёл на сторону русских и воевал в составе Сербской добровольческой дивизии российской армии.

В 1916 г. из австрийских военнопленных российская власть сформировала Сербский добровольческий корпус, в который записались сербы, хорваты, боснийцы и словенцы. Вероятно, некоторые из них согласились воевать на стороне России для того, чтобы выбраться из лагерей для военнопленных, но сражались они отлично, и долгое время деления по национальностям в корпусе не наблюдалось. Но в 1917 г., когда корпус готовился к переброске на Балканский фронт, в его рядах произошёл раскол: хорваты, боснийцы и словенцы отказались воевать за восстановление власти сербского короля и перешли в российскую армию. То есть воевать за «славянское дело» они были готовы, но за сербскую монархию – нет.

В начале войны сербское правительство заявило, что Сербия ведёт войну за освобождение славянских народов Австро-Венгрии. В 1915 г. группа хорватских политиков во главе с лидером Хорватской крестьянской партии Анте Трумбичем основала в Париже Югославянский комитет. Его целью было создание единого югославянского государства. Отношения комитета с сербским правительством, разместившемся после поражения в войне на греческом острове Корфу, были напряжёнными, так как сербская власть планировала отдать хорватскую Далмацию Италии, а сербскую Краину в Хорватии и сербские районы Боснии включить непосредственно в состав Сербии. Тем не менее разногласия сумели преодолеть, и в 1917 г. Югославянский комитет и правительство Сербии подписали соглашение о создании единой южнославянской парламентской монархии во главе с сербской династией Карагеоргиевичей. Все славянские народы объявлялись равноправными, как и кириллица с латиницей; гарантировалось и свобода вероисповедания.

1 февраля 1918 г. Австро-Венгрия начала распадаться, и запалом были славяне: в Которской бухте восстал военно-морской флот, большинство матросов которого было хорватами. 15 сентября 1918 г. британские, французские, российские, сербские и греческие войска на Салоникском фронте начали решительное наступление и разгромили армии Четверного союза. 1 ноября сербские войска освободили Белград и перенесли боевые действия на австро-венгерские территории. 29 ноября депутаты хорватского парламента, лидеры словенцев и краинских сербов созвали Народное вече сербов, хорватов и словенцев, провозгласившее создание Государства Словенцев, Хорватов и Сербов (ГСХС). Президентом страны избрали словенца Антона Корошеца, вице-президентами — серба Светозара Прибичевича и хорвата Анте Павелича (не путать с другим Анте Павеличем – вождём фашистов-усташей позднейшего времени). Между ополчением новообразованного государства и австрийцами начались бои. На помощь ГСХС пришла победоносная сербская армия, и 1 декабря 1918 г. в Белграде было провозглашено государство под названием Королевство сербов, хорватов и словенцев (КСХС), в просторечии именовавшегося Югославией. В названии королевства не упоминались черногорцы – их считали частью сербов, но Черногория тоже вошла в состав КСХС. Македонцы также в названии страны не упоминались, и какой-либо национальный македонский орган о присоединении к новому государству не объявлял. Что неудивительно: македонцы высказались бы за присоединение к Болгарии.

Хотя большинство южнославянских народов приветствовало объединение, быстро выяснилось, что их «совместное проживание» вызывает массу разочарований. Македонцы чувствовали себя оккупированной нацией, и Внутримакедонская революционная организация (ВМРО), базировавшаяся в Болгарии, вела повстанческую войну против КСХС. Тяжёлая ситуация возникла в Черногории: половина черногорцев отказалась признавать себя сербами и выступила против КСХС. Сторонники единства (движение «белашей», названных так по цвету избирательных бюллетеней) победили в Скупщине только при помощи сербской армии. «Зеленаши», выступавшие за независимость Черногории, в 1919 г. подняли т.н. Рождественское восстание во главе с офицером Крсто Поповичем, жестоко подавленное. Вожди восстания, включая Поповича, бежали в Италию; уцелевшие отряды вели повстанческую войну в течение 10 лет. Черногорский сепаратизм не исчез в течение всего периода существования Югославии.

Хорваты и словенцы в Австро-Венгрии жили богаче и свободнее, чем население Сербии, и имели более высокий уровень образования; их культурно-бытовые традиции отличались от сербских. Боснийцы-мусульмане жили совсем по-другому по сравнению как с православными, так и с католиками. А власть в КСХС вела себя как сербская, а не много- или наднациональная: династия королевства была сербской, подавляющее большинство чиновников и военной верхушки тоже состояли из сербов. Никола Пашич, многолетний премьер-министр Сербии, а затем КСХС, был убеждён, что королевство – это Великая Сербия, и его Народная радикальная партия (НРП) стояла на тех же позициях. В КСХС существовало движение сербских ветеранов Первой Мировой войны и партизанского движения против австрийских и болгарских оккупантов, называвших себя четниками; его главой был Коста Печанац, бывший вождь партизан в Македонии. Четники продолжали националистическую, ультра-православную и вождистскую традицию «Чёрной руки», представляя собой крайне агрессивные антидемократические силы, считавшие всех несербов гражданами «второго сорта». Однако в КСХС были и ветераны, служившие в австрийской армии – хорваты и словенцы, готовые дать отпор сербам.

Таким образом, КСХС, с одной стороны, явилось выражением общих устремлений югославянских народов, а с другой – полем, на котором были посеяны «зубы дракона», прораставшие ненавистью и кровью. «Еще во время Первой мировой русский дипломат Михаил Николаевич Гирс предупреждал министра иностранных дел Сергея Дмитриевича Сазонова: Уже теперь имеется немало данных, заставляющих предвидеть, что, например, планы о создании великой Сербии под главенством Белграда могут потерпеть крушение не под давлением внешних воздействий, вследствие внутренних разногласий. Ярко обнаружился дух политического «бандитизма», порой грубого, порой утончённого, присущего всем без исключения народам балканских государств, не говоря уже о проявленной ими зверской жестокости, посеяно между ними так много злобы и вражды…»

«С основанием Югославского королевства сразу же обнаружилось, что его жители вовсе не обладают общим «югославским» самосознанием, которое пионеры иллирийской идеи постулировали еще в начале XIX века. И что на них гораздо сильнее действуют иные лозунги, апеллирующие не к «югославам», а к хорватам, сербам или словенцам и достаточно влиятельные для того, чтобы довести дело до бойни. В частности, массовое хорватское самосознание развилось лишь после возникновения Югославии, и направлено оно было как раз против нового королевства — точнее, против (реального или мнимого) господства в нем сербов» (Е. Пономарева «Как была разрушена Югославия». Свободная мысль, http://svom.info/entry/361-kak-byla-razrushena-yugoslaviya/?page=12).

Самая влиятельная партия Хорватии, крестьянская, в 1918 г. поддержала создание КСХС, но быстро пресытилась сербской гегемонией и перешла в оппозицию. В 1919 г. партия добавила в название слово «республиканская» и потребовала независимости Хорватии. На выборах 1920 и 1923 гг. партия получила большую поддержку и стала второй по численности фракцией в парламенте.

В 1925 г. ХРКП согласилась на признание монархии, отменила слово «республиканская» и создала альянс с сербской Народной радикальной партией; её лидер Степан Радич и несколько членов руководства вошли в правительство. Однако союз сербских и хорватских националистов оказался неустойчивым: в декабре того же года умер Пашич, альянс развалился, и Радич вышел из правительства. В 1928 г. ХКП с союзниками в лице небольших сербских партий получила большинство в парламенте, но жёсткая позиция сербских радикалов не позволила Радичу сформировать правительство.

«Только хорваты мешают»

В КСХС возник тяжёлый политический кризис. 8 августа 1928 г. в парламенте сербский депутат-националист, бывший член «Чёрной руки» и активист радикальной партии Пуниша Рачич спровоцировал свару и начал стрелять в депутатов-хорватов. Лидер хорватов Степан Радич и его коллега Иван Пернар погибли. Их похороны вылились в огромные манифестации, сопровождавшиеся стычками между сербами и хорватами. Колоссальный резонанс в хорватской среде вызвал приговор убийце: Рачич был приговорён к заключению, которое «отбывал»… на роскошной вилле с большим количеством прислуги! (П. Рачич был освобождён немецкими оккупантами в 1941 г. и спокойно жил в оккупированном Белграде, но в 1944 г. был похищен и убит партизанами).

Смерть Радича превратила его в мученика и радикализировала хорватское общество. Вскоре после выстрелов Рачича появляется зловещая организация «Хорватский домобран» (доброволец), именуемое движением усташей (повстанцев). В её состав вошли идейные фашисты, бывшие австрийские офицеры-хорваты и ультрареакционеры-католики. Главным методом их борьбы за независимость Хорватии был террор. Лидер усташей Анте Павелич просил о помощи власти стран, враждебных КСХС – Италии, Венгрии, Болгарии и Германии. В Италии и Венгрии появились усташские учебно-тренировочные лагеря. В Болгарии Павелич установил тесные отношения с македонской ВМРО. В 1929 г. усташи и боевики ВМРО начали террористическую кампанию: они подрывали поезда, обстреливали госучреждения, военных и жандармов.

В 1929 г. в обстановке нараставшего хаоса король Александр I установил военную диктатуру, сменив название страны с «КСХС» на «Югославия». Он ввёл цензуру, запретил большинство партий и профсоюзов, ограничил демократические свободы и создал политические трибуналы. В Хорватии и Македонии устанавливалась военная власть. Идеологией режима было объявлено «интегральное югославянство» — единство всех южнославянских народов без национальных различий. В 1931 г. была принята новая конституция Югославии и восстановлены демократические свободы. Все проправительственные политики были объединены в Югославянскую радикально-крестьянскую демократию (с 1933 г. — Югославянская национальная партия), основой которой стала сербская Народная радикальная партия. Идеологией режима в целом остался сербский православный национализм, хотя его радикализм и был приглушён. Среди сербов в 1930-е гг. продолжали распространяться антихорватские настроения: популярный священник и один из вождей четников Момчило Джуич повторял, что «страна не сможет существовать, потому что никто не может поместить сербов и хорватов в одном том же мешке». Численность сербских четников в 1938 г. достигала 500 тысяч. Понятно, что хорватский и македонский сепаратизм тоже никуда не делись, поскольку они питались ненавистью к сербскому гегемонизму. 14 сентября 1932 г. усташи попытались поднять восстание, атаковав пост жандармерии под Госпичем, но потерпели поражение.

«Югославянский» курс продолжался недолго: 9 октября 1934 г. в Марселе усташские и македонские террористы застрелили югославского короля Александра. К власти пришёл принц-регент Павел при малолетнем короле Петре II, который попытался сгладить национальные противоречия уступками: лидеры хорватов и словенцев вышли из заключения, национальные партии (кроме усташей и ВМРО) были легализованы. В 1939 г. сербские и хорватские политики подписали соглашение, согласно которому в рамках Югославии создавалась автономная Хорватская бановина. Это противоречило идее «интегрального югославизма» и вызывало негодование народов, которые автономии не получили. Для успокоения хорватов королевская власть в 1937 г. заключила договор о конкордате с Ватиканом, что было воспринято как закрепление особого статуса хорватов. Протесты сербов и черногорцев приняли опасный характер, и в 1939 г. конкордат был отменён, что возмутило уже хорватов. Это свидетельствовало о непоследовательности и нерешительности королевской власти.

Можно ли сделать вывод, что идея объединения южных славян в 1918 г. провалилась? КСХС-Югославия просуществовала до её разгрома немецкими, венгерскими и итальянскими войсками в 1941 г. Это государство оставалось непрочным, а отношения между населявшими её народами периодически обострялись. Если большинство сербов благосклонно относились к идее единства югославянских народов, то значительная часть хорватов, словенцев, черногорцев и боснийцев разделяли её недолго. «Среди хорватов аббревиатура СХС расшифровывалась: «Сербы хотят всего» (Srbi Hoce Sve), а среди сербов: «Только хорваты мешают» (Samo Hrvati Smetaju)» (Матонин Е.В. Иосип Броз Тито. (ЖЗЛ) — М.: Молодая Гвардия, 2020. С. 25). Попытка короля при помощи диктатуры интегрировать народы Югославии провалилась из-за невозможности заставить сербскую элиту «потесниться», уступив места другим народам. Резкий переход от югославского интегризма к признанию национальной обособленности народов страны, что выразилось в создании Хорватской бановины, только расшатал ситуацию, создав ощущение неопределённости.

Многие политики и общественные деятели страны разочаровались в югославянстве. Характерный пример — черногорский политик Секула Дрлевич. До Первой Мировой войны он был ярым сторонником единства славян, а черногорцев считал частью сербской нации. Однако великосербский курс КСХС возмутил Дрлевича, и он поддержал повстанцев-зеленашей. Сербские националисты устроили на его покушение, и он чудом выжил. К началу 1940-х гг. Дрлевич стал крайним сепаратистом, готовым, подобно усташам, примкнуть к любой силе, намеревавшейся расчленить Югославию. Подобный путь прошли многие хорватские и словенские интеллектуалы.

Помимо националистов, выступавших за радел Югославии на национальные «квартиры», против единого государства выступали коммунисты. Мировое коммунистическое движение и компартии балканских стран изначально считали, что национальные государства на Балканах нежизнеспособны, поэтому после революции следует объединить их в Балканскую федерацию. Югославию коммунисты считали основным препятствием для создания федерации и не жалели сил для её уничтожения: в 1930-е гг. коммунисты сотрудничали с усташами и ВМРО в деле расчленения страны. В 1935 г. коммунисты, в лице одного лидеров КПЮ Моше Пьяде, подписали с усташами (персонально – с будущим начальником концлагеря Ясеновац Миле Будаком) соглашение о сотрудничестве:

«Правление югославской коммунистической партии, сознавая свою роль, признает, что Балканский полуостров нельзя будет долгое время подвергнуть коммунизации, пока не будет сломан хребет сербству и православной церкви. (…) Ради этого правление едино в том, чтобы подготовить совместную почву для коммунизации Югославии и Балканского полуострова и для уничтожения всего того, что является сербским и православным по вере.

Правление хорватской усташской организации предчувствует, что в случае, если не наступят быстрые изменения, то хорватский народ подпадет под югославскую подлость и сербскую гегемонию, и предлагает сотрудничество всем подавляемым народам Королевства Югославии, а особенно коммунистической партии для ускорения хода событий и согласно предписаниям этого правления. Правление хорватской усташской организации обязуется помогать и участвовать во всех материальных изданиях, демонстрациях, манифестациях и различных акциях протеста, которые проводят коммунистические объединения.

Правление коммунистической партии считает хорватскую усташскую организацию важным фактором и помощником в уничтожении существующего состояния, в достижении усташских идеалов обещает свою помощь.

Правление этих партий обязуется избегать несогласия и распри между собой, например путем открытых воззваний, частных разговоров и т.д., двусторонне безусловно помогать друг другу в случаях демонстраций, революции или войны, а особенно что касается уничтожения всего, что является сербским или православным» (Овај документ се чува у Архиву војно-историјског института, Недићева грађа, К. 1. Ф. 1. Д9-9а)» (Гвоздени Одред «Сотрудничество коммунистов и усташей в предвоенной Югославии». 5.08.2009, http://forum.senica.ru/index.php?showtopic=668).

Разумеется, коммунисты Югославии не были принципиальными сербофобами – просто государствообразующий народ был помехой для формирования вненациональных сообществ, основанных на марксисткой идеологии. Впрочем, до Второй Мировой войны югославские коммунисты оставались маловлиятельной силой. Их звезда взошла во время войны. И звезда эта была кровавой.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола lober во французском языке.

К моменту вторжения германо-итало-венгерских войск в апреле 1941 г. Югославия оставалась непрочным государством, раздираемым межнациональными противоречиями. При этом крайние сепаратисты, в первую очередь усташи и ВМОРО, не пользовались поддержкой большинства хорватов и македонцев, и опирались в основном на внешние силы – Германию, Италию, Венгрию и Болгарию.

Превращение Югославии в кровавую кашу, начавшееся в 1941-м, по-видимому, всё же не было фатальным. Скорее, югославская элита оказались слишком подвержена национальным, религиозным и личностным предрассудкам, чтобы предотвратить разгром своей армии, а в условиях оккупации — не допустить обрушения страны в дикое средневековье. И всё же к 1941 г. идея югославизма, хотя и демонстрировала свои многочисленные недочёты, оставалась живой.

(Выдержка из статьи http://www.historicus.ru/prizraki-yugoslavii/).

P.S. Комент из источника:

Александр Балабаев
Даже при явной антисербской тенденциозности автор пишет о массовых зачистках хорватами сербов, а не наоборот.

И прочитав это в общем то проховатское сообщение следует помнить 3 вещи:
1. Первая мировая, геноцид сербов хорватами.
2. Вторая мировая, геноцид сербов хорватами.
3. Конец 20 века, геноцид сербов хорватами.

Сербскохорватский язык: еще не мертв, но уже не совсем жив

В результате распада Югославии и образования на ее территории новых, независимых государств, в определенном смысле распался и общий язык: сербы, хорваты, боснийцы и черногорцы переименовали его каждый по-своему и сделали немало для того, чтобы отмежевать свой язык от сербскохорватского. Условно говоря, произошла этническая чистка языка.

О жизни и смерти

Второй уровень, по мнению профессора Бугарски, политически-символический – место языка в конституции и правовых документах. Конституции и законы ныне независимых государств, созданных на территории прежнего употребления сербскохорватского языка, больше нигде такой язык не упоминают. В этом плане такого языка просто нет.

Однако, существует еще одна плоскость – социопсихологическая: как сами носители языка воспринимают собственный язык, как его традиционно называют – сербским ли, хорватским, воспринимают ли его как боснийский или черногорский. А может быть, все еще считают его сербскохорватским? И да, остались еще люди, хотя их число уменьшается, которые настаивают на том, что их родной язык именно сербскохорватский. В этом смысле общий язык еще жив.

Развод до кучи

Любой носитель славянского языка, приезжавший в бывшую Югославию до раздела, не мог не отметить, что «хлеб» по-сербски – «хлеб», а по-хорватски – «крух». И «дом» по-сербски это «дом» или «куча», а по-хорватски – «дом». С начала 90-х в результате перемен в политике и культуре появлялось все больше языковых различий, но, как подчеркивает профессор Бугарски, они не были спонтанными. Этот процесс происходил под управлением национальных элит. Одни стремились к тому, чтобы эти различия были минимальны – это была идеология югославенства. Другие ставили цель углубить различия.

С хорватской стороны уже во время «Первой Югославии», в 1940 году, стали проявляться определенные сепаратистские настроения, публиковались статьи и книги о различиях между сербским и хорватским языками. Когда началась Вторая мировая война, в Хорватии вместо хорватскосербского официально был введен хорватский язык, в Сербии – сербский. С 1941 по 1945 годы в Независимом государстве Хорватии хорватский язык был полностью отделен от сербского, и не только декларативно. Были изменены орфография, грамматика, частично лексика. Когда война закончилась и была создана так называемая «Вторая Югославия» – Социалистическая Федеративная Республика Югославия и на определенное время воцарилось единение народов, язык снова был назван сербскохорватским или – для Хорватской Республики – хорватскосербским.

А потом вновь появилась тенденция к дезинтеграции на федеральном уровне, кульминацией которой стала война. Язык разбили по республиканским границам, которые стали государственными. В последней книге «Портрет одного языка» профессор Бугарски пишет: «Сербскохорватский язык стал не только прокаженным, но и запрещенным языком».

Первый и самый сильный удар по общему языку нанесла, вполне предсказуемо, Хорватия. Придумывали новые слова, вводили в употребление архаизмы, малоизвестную лексику из диалектов. «Произошло то, что называется инжинирингом языка – сознательное развитие его в определенном направлении, часто с помощью искусственных средств», – описывает этот процесс профессор Бугарски.

«Раны» с субтитрами

Черногории и частично в Боснии. Из библиотек и книжных магазинов были изъяты и уничтожены книги сербских авторов и литература, изданная в Сербии. Каждый хорватский журналист на своем столе под рукой имел словарь, в котором были указаны новые слова, введенные вместо тех, которые не отличались от сербских. Был даже момент, когда в парламент поступило предложение подготовить закон о формировании языковой полиции.

Филолог и переводчик из Загреба Синан Гуджевич замечает, что на территории употребления сербскохорватского языка за эти годы неожиданную популярность получила профессия корректора – только они, вместо того чтобы править ошибки правописания, призваны в Хорватии заниматься цензурой текстов, удаляя из них все слова и выражения, которые не соответствуют «чистоте» нового языка. «Катастрофа в культуре зашла так далеко, – говорит Синан Гуджевич, – что у нас теперь переводятся фильмы, снятые на сербском языке». Например, недавно был переведен фильм сербского режиссера Срджана Драгоевича «Раны». Картина шла с субтитрами, и на протяжении четырех месяцев один кинотеатр в Загребе был переполнен зрителями, которые приходили, чтобы посмеяться над переводом. Появилась информация о том, что белградский продюсер фильма просил хорватскую копию картины с субтитрами, чтобы показать ее в Белграде. Ведь у кинотеатра в Белграде тоже бы стояли очереди желающих посмотреть это лингвистическое чудо.

В конечном итоге, вот как звучит аналог выражения «Кто рано встает, тому Бог подает» на современном сербском языке:

Кто рано встает, тому Бог подает (сербский)

No media source currently available

А вот звучание на современном хорватском:

Кто рано встает, тому Бог подает (хорватский)

No media source currently available

Кафа, кава, кахва

Вслед за Хорватией и в Боснии и Герцеговине был провозглашен собственный язык – боснийский. И там тоже пытались доказать, что он аутентичный.

Как отмечает профессор Ранко Бугарски, этот случай сложнее, потому что боснийский язык должен был отличаться и от сербского, и от хорватского. И единственный способ сделать боснийский язык более или менее отличным от сербского и хорватского – это найти опору в восточном, в исламском наследии

Боснии и Герцеговины. На практике это означало возвращение к тюркским словам, многие из которых на самом деле являются арабизмами. В некоторых случаях была изменена фонетическая структура языка. Например, в слово «кофе» – на сербском «кафа», на хорватском «кава» – в боснийском был добавлен звук «х» – «кахва». Это «х» было добавлено во множестве слов, там, где оно совершенно не требуется. Но все это вместе взятое, по мнению профессора, все равно не привело к убедительным различиям, и поэтому вряд ли стоит говорить о том, что боснийский язык лингвистически отличается от сербского или хорватского.

В результате в Боснии и Герцеговине часть населения – боснийские мусульмане – теперь говорят на боснийском языке, боснийские хорваты – на хорватском, а боснийские сербы – на сербском. По крайней мере, так они сами считают. А поэт и журналист из Сараево Ахмет Бурич утверждает, что раньше, до войны, невозможно было по языку отличить, кто там какой национальности.

Часть своей жизни Бурич провел в Мостаре, часть в Сараево, то есть часть в Герцеговине, часть в Боснии. Какое-то время назад у него был издатель в Загребе, в Хорватии, который пенял Буричу на злоупотребление сербскими словами. Тот отвечал, что, возможно, создается такое впечатление, но с его точки зрения это боснийские слова, которыми люди всегда пользовались в Боснии.

«У нас все запачкано политикой, мы заражены ей, и языковой национализм исходит исключительно из политического контекста, – говорит Бурич. – Эти наши мелкие фобии на самом деле вызваны, как сказал польский поэт Чеслав Милош, «несформированностью наций», невозможностью, неумением выразить свои настоящие потребности по отношению к языку. Люди, которые незрелость собственной культуры скрывают за якобы «национальными интересами», искусственно меняя язык, издеваются над ним».

Уход в деревню

Последними от общего сербскохорватского языка отделились черногорцы. Существование черногорского языка было провозглашено в 2008 году. При этом в истории все известные черногорские писатели и поэты утверждали, что пишут на сербском языке.

По мнению профессора Бугарски, ситуация с черногорским языком вообще выглядит нелепо. Черногорский язык выбрал особый и единственный путь: найти

опору в черногорском наследии – в фольклоре, традициях, в употреблении локализмов. Это ведь необычный путь развития нормированного языка – уходить в прошлое, уходить из городской среды и ее языкового стандарта и искать свою самобытность в речи деревни или в речи давних поколений, отмечает профессор. Однако это был единственный способ придать черногорскому языку какое-то свое самостоятельное значение. И, как полагает профессор, это до сих пор так и не удалось сделать.

Более того, как говорит черногорский журналист Веселько Копривица, сам народ тоже до сих пор не приспособился к новому языку. По его наблюдениям, почти ничего не изменилось: в повседневном общении остался тот же язык, на котором говорили и раньше, а новый, литературный, почти нигде не употребляется. Копривица проанализировал язык черногорских СМИ и заметил, что «новый» черногорский практикуют лишь двое журналистов! Один телевизионный журналист, который живет в Черногории лишь пару лет, и один профессор из Сербии, который на этом языке ведет блог в черногорской государственной газете «Побьеда». Его тексты сплошь и рядом состоят из архаизмов.

Последние переписи населения в Черногории наглядно демонстрируют лингвистические проблемы страны. В 2003 году 63% населения Черногории своим родным языком именовали сербский, 22% – черногорский. В 2020 году число граждан, считающих своим языком сербский, составило 43%, то есть их число уменьшилось на 20%, зато число назвавших родным языком черногорский возросло до 37%.

Веселько Копривице все это кажется ложным патриотизмом. При этом он был одним из тех, кто в начале девяностых годов во время переписи населения заявлял, что говорит на черногорском языке. Ведь Югославия развалилась, и ему казалось логичным, что в ситуации, когда Сербия вместо сербскохорватского называла свой язык сербским, Хорватия – хорватским, Босния – боснийским, и Черногория имеет право назвать язык своим именем. «Однако мне в те времена и в голову не приходило, что в черногорский язык будут введены новые буквы, изменена фонетика и в стандартный язык включены разные архаизмы, которые крайне редко употреблялись, разве что где-то в дальних деревнях», – говорит журналист.

Бой латинице

Удивительным образом сербский язык, в отличие от остальных трех, пришедших на смену общему, не был подвергнут лингвистическому инжинирингу, не пошел путем искусственного отмежевания от остальных родственных языков.

По мнению профессора Бугарски, ситуация с сербским языком отличается из-за сочетания геополитических, исторических, культурологических и психологических причин. Во-первых, сербский язык определенным образом представлял и представляет собой основу того, что называлось сербскохорватским языком. Во-вторых, он был центральным в географическом и геополитическом смысле. На сербском существовала объемная фольклорная литература. Были еще разные другие причины, но и этого достаточно, чтобы утверждать, что с самого начала сербский язык себя чувствовал независимым, воспринимал себя основой и защитником сербскохорватского наследия. Образно говоря, он чувствовал себя старшим братом, как будто провозглашая: если уж остальные братья желают отделиться, покинуть меня – пусть идут, счастливого пути, но я остаюсь здесь и берегу наш общий дом.

Поэтому в Сербии не было официально предпринято ничего, чтобы отделить сербский язык от хорватского. Но это не означает, что в Сербии не было таких идей. Сербский национализм искал различия не в самом языке, не в речи, а в письме, сделав упор на поддержке «сербской» кириллицы и разгромив «хорватскую» латиницу – ну, если не разгромив, то, по крайней мере, резко ограничив применение латиницы, поясняет профессор Бугарски.

Если проследить за Конституциями Сербии со времен Югославской федерации и по сей день, то видно, что вначале было записано, что два этих письма – кириллица и латиница – имеют равные права. Потом, в следующую Конституцию было внесено, что кириллица имеет приоритет и обязательна в служебном употреблении. Латиница также имела служебное применение, но с определенными ограничениями. А в последней Конституции, принятой в 2006 году, латиница даже не упоминается как письмо сербского языка.

В бывшей Югославии в школе дети с первого класса обучались и кириллице, и латинице. В Сербии по сей день многие книги печатаются на латинице, на латинице выходят многие газеты и журналы и более-менее образованные люди даже не замечают, какими буквами они пишут. Однако государственные и близкие к властям средства информации издаются обязательно на кириллице.

И вот в том, что сербская национальная идентичность частично опирается именно на кириллицу, по мнению Ранко Бугарски, заложен источник многих проблем. «Многие конфликты в обществе, – говорит ученый, – вплоть до войн, в своей основе имеют такую позицию – все свести к одному: если ты по национальности, по этническому происхождению серб, тогда ты должен быть православным. Ведь считается, что не может серб быть католиком. Серб – православный – пишущий кириллицей – это обязательная триада. Если кто-то не вписывается в эту формулу, то он какая-то смесь, а смесь не популярна и политически не желательна». Согласно этой европейской культурной схеме конца XVIII века, которая оставалась в силе весь XIX век, а кое-где сохранилась и по сей день, язык, нация и государство являются святой троицей. Порой туда добавляется и религия. И именно такой подход и благоприятствует постоянным конфликтам и войнам, в том числе войнам из-за языка и религии.

Южнославянская подгруппа

Из южнославянских языков более близки болгарский с македонским [восточные южнославянские, к которым относится и старославянский язык] и словенский с сербохорватским [западные южнославянские]. Словене и словаки, по-видимому, раньше были одним народом, которого разъединили сначала венгры, потом австрийцы (последние, по-существу — онемеченные древние славяне).

Хорваты, несмотря на взаимопонимаемость с сербами, являются отдельным народом по средневековой истории и менталитету. В отличие от православных сербов, хорваты — католики, и с раннего средневековья включены в западный мир. Когда-то они жили на территории современной Украины (в «Повести временных лет» их называют белыми хорватами). Потом они переселились на запад и на территории Польши, Чехии и Словакии образовали государство Белая Хорватия. Там до сих пор часть населения записывает себя белыми хорватами. [!] Потом их пригласили в Римскую империю защищать ее от аваров. Так хорваты переселились на Адриатику. Возможно, в то время они были не славянами, а иранским племенем [этноним переводится как «солнечные», возможно — «солнцепоклонники»].

Разделы страницы о южнославянских языках и диалектах:

  • История славянского заселения Балкан
  • Болгарский язык
  • Македонский язык
  • Сербскохорватские политические языки (боснийский, сербский, хорватский, черногорский)
  • Словенский язык

История славянского заселения Балкан

Словены, вероятно, пришли с Карпат (ветвь словаков). Сербы и хорваты — с юга Киевской Руси (возможно — славянизированные аланы). Македонцы и болгары — славянизированные византийские греки (у болгар еще адстратом — булгары-тюрки).

Болгарский язык

Болгарский язык фициальный язык Болгарии.

Имеет аналитическую грамматику балканского языкового союза — в нем падежи выражаются только предлогами, и имеется в постпозиции определенный артикль. Староболгарский наиболее близок к старославянскому языку.

Словари болгарского языка (библиография)

Смотрите болгарскую лексику на дочернем проекте Лексиконы.

  • Болгарско-русский словарь. Сост. проф. С. Б. Бернштейн. М., 1953.
  • A. Mилeв, Б. Hиколов, Й. Братков. Речник на чуждите думи в българския език, София, 1958.
  • Речник на съвременния български книжовен език, том първи, A-К, Българска академия на науките, София, 1955.
  • Речник на езика на Христо Ботев, т. първи, А—К. Съста- вили С. Божков и 3. Генадиева, София, 1960.
  • Учебен, руско-български речник, ред. Е. М. Главнюков, Софийски държавен университет, 1953.
  • Чукалов С. К. Българско-руски речник, София, 1957.
  • Bulharsko-český slovník. Zpracoval Karel Hora. Mluvnický přehled spisovné bulharštiny zpracoval A. Frinta, Praha, 1959.

Македонский язык

Македонский язык — официальный язык Македонии. В Болгарии он считается диалектом болгарского языка. Однако между македонским и болгарским существуют различия в образовании глагольных форм.

История Македонии как государства берет свое начало лишь в 1945 году (в составе Югославии в качестве союзной республики). Следует отметить, что территория современного государства Македония изначально входила в состав Болгарского царства и отошла Югославии в результате Балканских войн в начале XX-го века. До того времени Македония никогда не существовала в качестве государства или государственного образования (не считая античного Македонского царства).

Считается, что македонский народ как таковой также сложился лишь в XX веке в рамках Социалистической Югославии, тогда же оформился и македонский язык, чья литературная норма закрепилась во второй половине XX века после нескольких языковых реформ. Официальный первый печатный документ на македонском языке появился 29 октября 1944 года. В Македонии традиционно существовали два политических и лингвистических течения. Одно базировалось на болгарской идентичности, другое — на отдельной македонской идентичности на основе многолетнего византийского влияния. А вот в Болгарии и лингвисты и общественное мнение убеждены, что македонский язык — тот же язык, что и болгарский, или, в лучшем случае, диалект болгарского. Например, в болгарском разделе Википедия в статье про македонский язык сказано, что это не язык, а литературная форма болгарского.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола empreindre во французском языке.

Чтобы убедиться в этом, сравните 2 нижеследующих текста:

Болгарский: Република Молдова е държава в Източна Европа и граничи с Румъния и Украйна. Столицата й е Кишинев. В древни времена територията на Молдова е била населена от даки и други племена. Еднокамарният молдовски парламент е 101-членен, а членовете му се избират чрез всенародно гласуване на всеки четири години. Почти всички молдовци са източноправославни.

Македонский: Република Молдавиjа е држава в Иcточна Европа и граничи со Романија и Украина. Главе град е Кишинев. В древни времена територията на Молдавиjа е била населена от даки и други племена. Еденодомен молдовски парламент е 101-членен, а членовете му се избираат чрез всенародно гласовите на всеки четири години. Почти всички молдовци са источноправославни.

Как видите, особых отличий для выделения македонского в отдельный язык не наблюдается (причем, текст в письменном виде хорошо понимается рускоговорящему). Тем не менее, движения за объединение Болгарии и Македонии на каком-либо официальном и бытовом уровне не наблюдается. [По-видимому, в первую очередь, сами македонцы этого не хотят.]

Сербскохорватские политические языки (хорватский, сербский, черногорский, боснийский)

Сербско-хорватский язык — единственный из славянских, сохранивший музыкальное ударение. Он также имеет слогообразующие плавные снорные (как в чешском). После распада Югославии стало считаться (на Западе и в этих республиках), что существует 2 языка — сербский и хорватский. Потом к ним прибавились боснийский и черногорский. Разница между ними заключается в лексических заимствованиях: у сербского (языка православных сербов) больше греческих, у хорватского (языка католиков хорватов) — латинских, у боснийского сербского — арабских, персидских и турецких заимствований. В то же время хорватский язык, не смотря на его «западную» ориентацию, старается избегать заимствований и неологизмы строит на славянском «движке».

Предпосылки реального и надуманного разделения сербскохорватского языка

Исторически сложилось так, что большая группа народов южных славян, проживающих на территории бывшей Югославии, говорила на одном языке — назовем его сербскохорватским. Разумеется, нельзя сказать, что употребление этого языка было идентичным на всей территории распространения. Безусловно, с течением времени сформировались определенные различия, связанные с влиянием соседних культур, религий, политической обстановкой.

С научной точки зрения, сербско-хорватсое языковое пространство состоит из 3 диалектов или наречий: чакавского, кайкавского и штокавского (или йекавского). Названы они так по тому, как в них звучит местоимение «что» — ча, кај или што. На чакавском и кайкавском наречии говорили (и говорят) на территории Хорватии (поэтому сегодня они считаются составными частями хорватского языка). Далее различия заключаются в использовании латинского или кириллического алфавита — на территории, где распространился католицизм (современная Хорватия) употреблялась латиница (гаевица), в свою очередь, на православных землях (современная Сербия) употреблялась кириллица (вуковица).

В целом, на протяжении XIX — в ту пору Балканы были поделены между Портой и Австро-Венгрией, повсюду тлели и иногда вспыхивали национально-освободительные движения, которые требовали сплочения и единства — никаких языковых противоречий не возникало, более того, предпринимались усилия по выработке единой литературной нормы, объединению всех диалектов. В 1850 году на т.н. Венском Литературном соглашении между интеллектуалами из Хорватии (находившейся тогда под властью Австро-Венгрии) и Сербии (контролировавшейся турками) было решено о создании единого сербско-хорватского языка.

В течение последующих ста лет произошло много изменений, канули в лету могучие империи, было образовано единое государство Югославия [сначала — не социалистическая, а королевская — фактически, последний полиэтнический осколок Австра-Венгрии, но с достаточно однородным в языковом отношении населением]. Первой ласточкой к языковому раздору была попытка хорватских усташей утвердить отдельный хорватский язык в 1940-1944 годах. Усташи — это националистическое хорватское движение, сотрудничавшее с режимом Муссолини и Гитлера, при помощи которых на территории оккупированной Югославии было основано марионеточное государство. После образования Социалистической Югославии вопрос вроде бы утих на какое-то время, даже сам Йосип Брох Тито был хорватом. Однако центробежная языковая ситуация постепенно накалялась. Сначала под давлением хорватской интеллигенции было заявлено о наличии двух форм сербскохорватского языка — хорватской (на гаевице) и сербской (на вуковице). Затем, в конце 60-х годов представителями хорватской интеллигенции было объявлено о полном разрыве с сербскохорватским, отныне хорватский заявлялся отдельным равноправным языком, и региональной форме с учётом местных литературных традиций была придан языковый стандарт, вводилась литературная норма хорватского языка. Эти события в официальной истории Хорватии носят название «Хорватская весна». Несмотря на противодействие властей такая ситуация до распада Югославского государства держалась в «статусе кво»: в Хорватии использовался хорватский язык под названием «хорватский или сербский», в то время как в Сербии этот язык продолжал называться «сербскохорватский».

После распада Югославии тенденция к языковому размежеванию приняла ускоренные обороты. Кроме хорватского языка от единого сербскохорватского языка обособился боснийский язык — ранее бывший диалектом боснийских мусульман. Он содержит много заимствований из арабского, тюркского и персидского. Для боснийского языка также был установлен свой языковый стандарт. Сегодня в Хорватии и у боснийских мусульман используется только латиница, в Сербии и Черногории кириллица и латиница равноправны, но в Сербии в обиходе больше используется кириллица, а в Черногории, по мере того, как она все дальше «уходит» от Сербии латиница интенсивно вытесняет кириллицу.

Таким образом, сербохорватский язык распался на ряд очень близкородственных языков-преемников: такова ситуация с точки зрения значительного большинства его носителей, для которого (в том числе и в эмиграции) этот вопрос достаточно сильно политизирован. Иностранные лингвисты, однако, и сейчас часто говорят о едином сербохорватском языке, а к новым национальным вариантам апеллируют в случаях принципиальной политизации.

Интересно отметить, что между литературными нормами сербского, хорватского и боснийского языков разница намного меньше, чем, например, между кайкавскими и чакавскими диалектами хорватского языка. Все жители бывшей Югославии способны понять друг друга без словаря, если не будут использовать специфическую местную лексику. ( Источник — http://ava.md/2009/09/07/o-nazvanii-yazyka-moldavskiy-ili-rumynskiy/ )

Вместо того, чтобы объединить христианскую греко-латинскую и исламскую арабо-персидскую лексику в рамках единого могучего языка (уж не говоря о панславянском проекте), сблизить три его диалекта, эти народы стремятся породить новые сущности без необходимости, повысить энтропию. :(

Сербский язык — у православных носителей сербскохорватского языка

Сербский язык — официальный язык Сербии, а также Республики Сербской в Боснии и Герцеговине.

Так называемый черногорский язык

Черногорский — нельзя даже назвать наречием сербского, ибо это один и тот же язык. Просто черногорцы — субэтнос сербов, не знавший турецкого ига и ныне выделившийся из остатка Югославии (союза сербов и черногорцев) в отдельную республику Черногория (Монтенегро). Черногорцы отгородились границей от своего материнского народа, а последний стал изолированным, утратив связь с морским побережьем. Победила идеология «разделяй и властвуй».

Во времена независимого государства Черногория (на рубеже XIX-XX веков), позже, в период, когда Черногория входила в королевскую Югославию, еще позже, во времена социалистической Югославии, союзной республики Югославии, федерации Сербии и Черногории и позже по Конституции страны государственным языком Черногории являлся сербский язык (точнее иекавский диалект сербского языка). Наряду с языком, соответственно, определенный спор вызывают и концепции национальной идентичности черногорцев. Согласно проведенному в 2003 году опросу 32% насления считают себя сербами, но при этом 63,5 % граждан Черногории назвали родным языком сербский. Некоторые вообще не вполне осознают разницу между сербской и черногорской нацией.

В 2006 году Черногория проголосовала на референдуме за отделение от Сербии (55,4%) и образование независимого государства. В 2007 году с принятием новой Конституции государственный язык Черногории переименовали в черногорский. 10 июля 2009 года литературным советом страны был установлен языковый стандарт черногорского языка, окончательно закрепивший формирование (на бумаге по крайней мере) уже четвертого по счету языка из единого сербскохорватского.

Хорватский язык — у католических носителей сербскохорватского языка

Хорватский язык — официальный язык Хорватии.

Боснийский язык — у мусульманских носителей сербскохорватского языка

Язык сербов-мусульман (босняков) содержит много заимствований из арабского, персидского и турецкого. После отделения Боснии и Герцеговины (создания боснийско-хорватской конфедерации) для боснийского языка был установлен свой языковый стандарт. Сейчсас босняки пишут на латинице. [Интересно — как они писали в Югославии королевской и социалистиченской — на сербской кириллице?]

Славяносербский язык — неудавшийся литературный язык сербов и хорватов

Что интересно, у сербов и хорватов 200 лет назад на роль объединяющего литературного вышел вариант сербохорватского языка с влиянием старославянского и русского — т.н. славяно-сербский язык. Славяносербский язык (славяносербскій, словенскій) — это вариант сербского языка, который использовался в XVIII веке, а также начале XIX века среди образованного населения Воеводины и сербской диаспоры в остальных частях Габсбургской монархии [Австро-Венгрии]. В борьбе за создание единого сербского литературного языка, славяносербский имел шансы стать языком всех сербов и быть на месте современного сербского, чья норма была создана реформатором Вуком Караджичем на основе новоштокавского народного диалекта с примесью хорватской лексики. К середине XIX века употребление славяносербского начало снижаться, а после 1870 года он полностью вышел из обращения. Пример предложения на славяносербском (1) и современном сербском (2): 1) Весьма бы мені пріскорбно было, ако бі я кадгод чуо, что ты, мой сыне, упао у пянство, роскошь, безчініе, і непотребное жітіе. 2) Весма би мени тужно било, ако би ја кадгод чуо, да си ти, сине мој, упао у пијанство, раскош, безкористност и непотребни живот. (Из Википедии)

Библиография работ по сербскохорватскому языку

  • R. Matasović, Poredbenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika, Matica hrvatska, Zagreb 2008.

Словари сербского и хорватского языков

Смотрите сербско-хорвацкую лексику на дочернем проекте Лексиконы.

  • Краткий сербскохорватско-русский словарь. Сост. Р. PI. Григорьева, М., 1960.
  • Лавровский П. А. Русско-сербский словарь, СПб., 1880.
  • Русско-сербский словарь. Сост. Р. И. Григорьева и М. М. Ильина, М., 1946.
  • Сербско-русский словарь. Сост. П. Лавровский, СПб., 1870.
  • Сербско-хорватско-русский словарь. Сост.. И. И. Толстой, М., 1957.
  • Словарь русско-сербскохорватский Д. П. Джуровича, Белград,
  • Byjакли] а М. Лексикон страних речи и израза, Бео- град, 1954.
  • Иго в А. Сърбохърватско-български речник, София, 1959.
  • Руско-српски речник. Саставио Др. Милош С. Московл>евий, Београд, «Просвета», 1949.
  • Руско-српско-хрватски речник, Нови сад, 1959.
  • Српски pjeчник. Скупио га и на CBHjeT издао Вук Стеф. КарациЬ, Биоград, 1898.
  • Српскохрватско-руски речник, Нови Сад, 1959.
  • Djisа1оvіс V. Српско-немачки речник, Novi sad, 1922.
  • Rječnik hrvatskoga ili srpskoga jezika. Na svij et izdaje Jugoslavenska akademija znanosti i umjetnosti, d. I—XV, u Zagrebu, 1880—1956.
  • Slownik serbochorwacko-polski. Opracowal V. Frančič, I-II, Warszawa, 1956—1959.
  • М. Бjелетић, J. Влаjић-Поповић, А. Лома, С. Петровић, уз сарадњу М. Вуjковић и М. Ђокић. Ур. А. Лома. Етимолошки речник српского jезика. Св. 1. А. Београд, 2003.

Словенский язык

Словенский язык — официальный язык Словении Близок сербскому. Он — единственный из славянских, сохранивший двойственное число в существительных и глаголах. В России этот язык сначала называли хорутанским.

Когда-то словенский массив, видимо, простирался от Словении до Словакии, пока его не разделили сначала авары, потом венгры (угры), потом германские племена — предки австрийцев [баварцы]. Скотоводы-мадьяры заняли Пушту [«степь» по-славянски], а баварцы ассимилировали славян Австрии. Сами славяне на территории Австрии проживали с римских времен. Считаентся, что тогда там жили кельтские племена бойев, таврисков и озериатов — но сразу видно, что первй и последний этнонимы имеют вполне славянскую этимологию.

Часть словен из этого массива ушла на Ильмень к кривичам (под Великий Новгород) — возможно, сразу после нашествия авар.

Словенский язык в энциклопедии Брокгауза и Евфрона

Словинский (словенский, словенский, виндский) язык, которым говорит славянское население Штирии, Каринтии, Крайны и т.д., принадлежит к южно-славянской группе и находится в ближайшем родстве с языками сербским и хорватским. Высказанное Копитаром и поддержанное Миклошичем мнение, что С. яз. есть непосредственный потомок церковно-славянского языка или что церковно-славянский язык был языком древних словинцев, обитавших в Паннонии, опровергается древнейшими несомненными памятниками древнесловинского языка, так называемыми Фрейзингенскими отрывками (X—XI ст.). Из них ясно видно, что уже в это время (X в.), а по всей вероятности и раньше, словенский язык представлял те же характерные особенности, которыми он и теперь отличается от церковно-славянского языка.

В морфологии словенский язык сохранил много остатков старины, не удержавшихся или почти не удержавшихся в других славянских языках и наречиях, и это сближает его с церковно-славянским языком, хотя в свою очередь словинское спряжение и склонение подверглось значительным изменениям и превращениям.

В склонении, напр., удержался (и в литературном языке, и в народных говорах) такой остаток старины, как двойственное число (midva sva brata, midve sve sestri, bratoma, sestrama, materama Dat. — Abl. dual.), а также значительное число древних падежных окончаний, но в то же время явились уклонения от древней нормы, сказавшиеся:

  1. в утрате звательного падежа,
  2. в смешении и слиянии в одно разнородных типов и видов склонения,
  3. в смешении падежных суффиксов и
  4. в усвоении некоторых особых характерных окончаний.

Большая часть этих уклонений приходится на долю именного склонения, хотя их немало и в склонениях местоименном и сложном.

И в словенском спряжении удержались такие характерные остатки старины, как:

  1. двойственное число (на va, ta в мужском роде и ve, te в жен. и средн.: sva, sve, pleteva, pleteve, hvaliva, hvalive, sta, ste, pleteta, pletete), хотя и не во всех говорах и не в одинаковой степени;
  2. достигательное наклонение на ti (напр. Gre tozit, jde zalovat) и неопределенное наклонение на ti; но так как в старинном языке и живых говорах i иногда отпадает, то обе формы (supin. и infin.) в таком случае совпадают;
  3. значительное число сложных и описательных времен.

В то же время в словенское спряжение вошли и такие уклонения от норм старославянского спряжения, как:

  1. утрата прошедших простых — аориста и преходящего (остатком aoristi является, как и в русском, частица bi = нашему бы);
  2. исчезновение некоторых причастных форм (например, причастие настоящего времени страдательного залога совсем исчезло; от одного из причастий прошедшего действительного залога уцелели только некоторые остатки в виде деепричастий или отглагольных наречий на -si);
  3. усвоение многими глагольными формами своеобразных флексий, которые могут быть, впрочем, объяснены главным образом фонетическими законами языка. —

Особенности фонетические и морфологические придают словенскому языку совершенно своеобразный характер, видоизменяющийся по говорам, которых в нем очень много. Все они могут быть сведены в 8 групп, или наречий, из которых нижнекраинское лежит в основе современного литературного языка и языка интеллигенции. Наиболее исследованными говорами являются венецианские, особенно резьянские и некоторые хорутанские и горицкие.

Литература по словенскому языку

Грамматики и грамматические исследования словенского языка

  • Adami Bohorizh, «Arctica horul successivae de Latino-Carniolana literatura etc.» (1584).
  • G. Sellenko, «Slovenska Grammatica oder Wendische Sprachlehre…» (на нем. и С. яз., 1791).
  • Kopitar, «Grammatik der slawischen Sprache in Krain, Karinten und Steiermark» (Любл.. 1808).
  • Bl. Potocnik, «Grammatik der slovenischen Sprache» (ib., 1849).
  • Jac. Sket, «Slovenisches Sprach. und Uebungsbuch» (1879, 4 изд., 1888).
  • J. Suman, «Slovenska slovnica po Miklosicevi primerjalni spisal J. S.» (Любл., 1882).
  • Fr. Miklosich, «Die Vergleichende Grammatik der Slavischen Sprachen» (Вена).
  • Oblak, «Die Halbvocale und ihre Schiksale in den Sudslavischen Sprachen» (1804, «Arch. f. Sl. Phil.», XVI, 153).
  • St. Skrabec, «O glasu in naglacu nasega knijznega jezika» (Любляна, 1870).
  • «Ueber einige schwierigore Fragen der slovenischen Laut und Formenlehre» (1892, «Arch. f. Sl. Phil.», XVI, 321).
  • M. Murko, «Enklitike v. slovencini» (1891, «Letopis Mat. Slov.»).
  • M. Murko, «Zur Erklarung einiger grammatischer Formen im Neuslovenischen» (1892, «Arch. f. Sl. Phil.», XIV, 89).
  • Pecnik, «Praktisches Lehrbuch der Slovenischen Sprache fur den Selbstunterricht» (Вена — Пешт — Лпц., 1890) и др.

Исследования по истории словенского языка

  • Фрейзингенские отрывки (X—XI в.) изд. Кёппен (СПб., 1827).
  • Копитар, «Glagolita Clozianus», Вена, 1836.
  • Янежич, «Slovnica Slovenska».
  • Миклошич, «Chrestomathia palaeoslovenica», 1854.
  • Kastelec, «Bratovske Bukvice S. Roshenkranza» (1682).
  • Miklosich, «Denkmal der neuslovenischen Sprache» (Generalis Confessio», рукопись XV в. в «Slavische Bibliothek», II).
  • G. Krek, «O novoslovenskom rokopisu zgodovinskoga drustva Koroskoga» (журн. «Kres», 1881).
  • V. Oblak, «Zur Geschichte der nominalen Declination im Slowenischen» («Arch. f. Sl. Phil.», XI—XIII, 1888 — 90, весьма важный труд).
  • В. Качановский, «Заметки о словенском яз. XV и XVI в.» («Ж. М. Н. Пр.», 1878).
  • Ляпунов, «Краткий обзор главнейших явлений словенской литературы с введением об отношении словенского языка к старославянскому и другим славянским языкам» (Харьков, 1893).

Работы по словенской диалектологии

  • Jos. Dobrovsky, «Ueber die Slaven in Thale Resia» (1808).
  • B. Kopitar, «Die Slaven im Thale Resia» (1857).
  • Срезневский, «Фриульские славяне» (СПб., 1881).
  • Бодуэн де Куртэне, «Опыт фонетики резьянских говоров» (Варшава, 1875).
  • Валенте, «О славянском языке в Резьянской долине во Фриуле» («Сборн. Акд. наук», т. XXI, СПб., 1878).

Словари словенского языка

Смотрите словенскую лексику на дочернем проекте Лексиконы.

  • «Dictionarium quatuor linguarum… auctore Hierenymo Megisero» (1592, 2 изд., 1744).
  • О. Gutsman, «Deutsch-Windisches Worterbuch» (Klagenfurt, 1789).
  • Val. Vodnik, «Deutsch-Slovenisch-Lateinisches Worterbuch» (рукопись, 1812 г., изд. 1860).
  • Popólni ročni slovár slovénskega in němškega jezika. Spisal Anton Janežič. Slovénsco-němški děl, u Celovcu, 1851. (Целовец, 1851, 2 изд., 1874, 3 изд., 1889, 3 изд. словено-немецкой части, 1893).
  • D. Nemanic, «Drobtine za slovenski sloyar» («Ljubljanski Zvon», 1889).
  • M. Pletcrsnik, «Slovensko-nemski slovar…» (Любляны, 1893).
  • Slovensko-nemški slovar. Uredil M. Pleteršnik, del I, A — O, v Ljubljani, 1894.
  • Glonar Joža, Slovar slovenskega jezika, Ljubljana, 1936.
  • Slovenski pravopis. ízdala Slovenska akademija znanosti in umetnosti, Ljubljana, 1950.
  • Snoj M. Slovenski etimološki slovari, Mladinska knjiga, Ljubljana 2002.
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях