Семантико-фонетические системы письма

Семантико-фонетические системы письма

ПИСЬМО — одна из возможных версий перевода фр. слова ecriture, могущего обозначать П., письменность, Священное писание. В широком смысле П. фиксирует общую артикулированность, членораздельность в функционировании, работе психики, сознания, культуры.… … Социология: Энциклопедия

ПИСЬМО — одна из возможных версий перевода фр. слова ecriture, могущего обозначать П., письменность, Священное Писание. В широком смысле П. фиксирует общую артикулированность, членораздельность в функционировании, работе психики, сознания, культуры.… … История Философии: Энциклопедия

Письмо Пагба-ламы — Тип: абугида Языки: монгольский, китайский, тибетский, санскрит, уйгурский Территория: Китай династия Юань Создатель: Дрогон Чогьял Пагпа … Википедия

Письмо и различие — «ПИСЬМО И РАЗЛИЧИЕ» («Hcriture et la difference», 1967; рус. пер.: СПб, 2000) работа французского философа Жака Деррида; как и в двух других ранних его книгах («Голос и явление», 1967; «О грамматологии», 1967) в ней заложены основы его… … Энциклопедия эпистемологии и философии науки

письмо — ПИСЬМО знаковая система фиксации речи, позволяющая с помощью начертательных (графических) элементов закреплять речь во времени и передавать ее на расстояние. «Логографическое П.» использование рисунков для представления объектов. Затем… … Энциклопедия эпистемологии и философии науки

АРМЯНСКОЕ ПИСЬМО — АРМЯНСКОЕ письмо, оригинальное фонетическое письмо, созданное для армянского языка Месропом Маштоцем около 406. Вероятно влияние греческого письма, т.н. Данииловых письмен (22 знака, приписываемые сирийскому епископу Даниилу), арамейского письма … Современная энциклопедия

Армянское письмо — АРМЯНСКОЕ ПИСЬМО, оригинальное фонетическое письмо, созданное для армянского языка Месропом Маштоцем около 406. Вероятно влияние греческого письма, т.н. Данииловых письмен (22 знака, приписываемые сирийскому епископу Даниилу), арамейского письма … Иллюстрированный энциклопедический словарь

Пагспа (письмо) — Письмо Пагба ламы Тип: абугида Языки: монгольский, китайский, тибетский, санскрит, уйгурский Территория: Китай династия Юань Создатель: Дрогон Чогьял Пагпа … Википедия

Корейское письмо — фонетическое буквенно слоговое письмо, применяемое корейцами. Его прежнее название онмун (вульгарное письмо), современное кунмун (национальное письмо), хангыль (великое письмо) и др. К 7 в. Соль Чхон упорядочил сложную систему передачи… … Большая советская энциклопедия

Финикийское письмо — Тип: консонантное Языки: финикийский, иврит … Википедия

Развитие письма

Общие закономерности развития письма — страница 3

Распространение буквенно-звукового письма происходило быстрыми темпами и почти исключительно путем заимствований. Это было обусловлено: простотой и удобством буквенно-звукового письма (в особенности вокализованно-звукового), пригодностью его (в отличие от логографического и слогового) для точной передачи любых языков; ликвидацией к этому времени почти монопольного владения письмом наиболее консервативных общественных групп; широким развитием торговых, политических, религиозных и культурных связей между народами.

Большая роль заимствований на этом этапе развития письма приводила во многих случаях к несоответствию между алфавитно-буквенным составом заимствованного письма и фонетическим составом языка. При консервативной политике в области письма, создавшийся разрыв между письмом и языком еще более усиливался в результате сохранения устарелой орфографии. Наоборот, при прогрессивной политике несоответствие языку буквенного состава и орфографии письма изживалось в результате алфавитно-орфографических реформ.

Таким образом, развитие письма в общеисторическом плане происходило от случайных картинно-синтетических изображений к упорядоченным, но сложным логографическим системам, а от них — к более простым морфематическим и в особенности слоговым и буквенно-звуковым системам.

Это объяснялось условиями развития общественной потребности в письме. Сначала в связи с зарождением государств возникла потребность в упорядочении, систематизации письма, хотя бы и за счет его усложнения (переход к логографическим системам). Затем, в связи с расширением областей применения письма и круга людей, пользовавшихся письмом (в частности, из-за широкого применения его для торговых записей), особенно настоятельной становилась потребность в упрощении письма (переход к морфематическим, слоговым и буквенно-звуковым системам).

При этом для развития письма (в общеисторическом плане) был характерен последовательный переход к обозначению все более мелких элементов языка. Вначале это развитие шло по одной линии — от передачи целых сообщений в картинно-синтетическом письме к передаче отдельных слов в логографии. При этом, наряду с идеографическими логограммами, непосредственно связанными со значением слова, широкое применение получили в этом письме фонетические логограммы, построенные на основе омонимии и непосредственно связанные со звучанием слова.

Таким образом, в отличие от картинно-синтетического письма, имевшего почти полностью семантический характер, логография представляла собой письмо, сочетавшее знаки семантического и фонетического типа. В дальнейшем эта единая линия развития письма подразделилась на три ветви.

Первая из этих ветвей на всем протяжении своего развития сохраняла семантически-фонетический характер. Своего наибольшего совершенства эта линия развития достигла в китайском письме, перешедшем от обозначения целых слов к обозначению мельчайших значимых частей слова — морфем; так же как в логографии для этого обычно применялось сочетание фонетической морфемограммы с семантическим «ключевым знаком». В дальнейшем, при заимствовании китайского письма японцами и корейцами, оказалось необходимым дополнить это письмо слоговыми и звуковыми знаками, первоначально применявшими для передачи изменяющихся грамматических форм японских слов.

Вторая — в основном фонетическая ветвь — развивалась от обозначения целых слов к обозначению слогов и звуков с постепенным изжитием логограмм и с достижением все более точной передачи фонетики речи. Эта линия развития отличалась наибольшей сложностью и разветвленностью. Своей вершины она достигла в современном вокализованно-звуковом письме. Однако даже в этом письме, наряду с основными фонетическими знаками (буквами), оказались необходимы различные дополнительные знаки как фонетического характера (диакритические знаки), так и семантического (цифры, знаки пунктуации, пробелы между словами и прописные буквы).

Наконец, третья, чисто семантическая ветвь сначала привела к выделению внутри различных систем письма особых цифровых знаков (представляющих собой идеографические логограммы), а затем ко все более широкому развитию научной терминографии.

Будучи вызвано эволюцией общественной потребности в письме, такое развитие становилось возможным на базе совершенствования мышления, в частности способности к анализу речи, к разложению ее на простейшие элементы.

Одновременно письмо все лучше приспосабливалось к точной передаче речи. В то же время по графической форме своих знаков письмо становилось все более условным и скорописным.

Наконец, внутри отдельных письменных систем происходила борьба между консервативной тенденцией сохранения архаических особенностей применяемого письма и прогрессивной тенденцией обновления письма, приближения его к максимально простой и точной передаче языка. По мере развития общества последняя тенденция становилась преобладающей.

СЛОВО

СЛОВО, значимая самостоятельная единица языка, служащая для называния предметов, их свойств, явлений, отношений и т.д., а также обладающая совокупностью фонетических, грамматических и семантических признаков, присущих словам в данном языке.

С понятием слова связан следующий парадокс. Это понятие, с одной стороны, является самоочевидным, интуитивно ясным. Исследователи экзотических, бесписьменных языков неоднократно обращали внимание на то, что носители этих языков без всякого труда оперировали этим понятием: перечисляли отдельные слова, диктовали тексты, делая между словами паузы, чтобы дать исследователю возможность записать и т.д. Общее представление о том, что речь состоит из слов, свойственно носителям языков самой разной структуры.

С другой стороны, для лингвиста понятие слова чрезвычайно трудноопределимо. Даже в рамках одного языка очень трудно дать строгое формальное определение слова, такое, чтобы все, что интуитивно ощущается как слово, соответствовало бы этому определению, а то, что носитель языка не воспринимает как слово, противоречило бы ему. При этом задача еще усложняется, если требуется дать такое определение слова, которое было бы универсальным, т.е. приложимым ко всем языкам. Л.В.Щерба писал: «В самом деле, что такое «слово»? Мне думается, что в разных языках это будет по-разному. Из этого, собственно, следует, что понятия «слово» вообще не существует».

По этой причине многие лингвисты в принципе отказываются от понятия слова, предпочитая пользоваться терминами с условным и более узким значением – такими, как лексема, вокабула, словоформа, ЛСВ (лексико-семантический вариант) и даже словема. Ср. также, например, понятие фонетического слова – единицы, которая ведет себя как слово с точки зрения только фонетических критериев. Показательно и то, что в прикладных исследованиях термин слово часто используется в узком и чисто формальном смысле: в этом случае под словом понимается последовательность символов между двумя пробелами. Ясно, однако, что такое понимание очень далеко от того смысла, который сам язык вкладывает в слово слово. Кроме того, такое понимание, будучи пригодным для решения некоторых прикладных задач, едва ли отражает реальность языка: ведь слитные и раздельные написания – это в значительной мере условность и дань традиции, не говоря уже о том, что в некоторых системах письма текст вообще не делится на слова. Так, например, было в древнерусском языке до 16 в.

По-видимому, следует считать, что трудность построения строгого определения не должна становиться основанием для полного отказа от столь важного понятия, каким является слово, особенно учитывая, что за ним стоит, как заметил Э.Сепир, психологически нечто реальное. Для определения понятий такого рода, которые связаны с интуитивно очевидными, но трудноопределимыми явлениями, можно пользоваться следующим методом. Нужно составить список признаков, которые характерны для соответствующего явления, не требуя при этом, чтобы в каждом случае имел место полный набор признаков. Имея такой список типичных признаков слова в разных языках, можно увидеть, что в некоторых случаях единица отвечает всем критериям, в других – большей их части, и чем меньше у данной единицы таких признаков, тем меньше оснований считать ее словом. Кстати, очень вероятно, что в тех же самых случаях, когда лингвист констатирует, что отнесение данной единицы к словам сомнительно с точки зрения набора признаков, носитель языка также усомнится, слово ли это. Наличие же единиц переходного статуса (скажем, промежуточных между словом и словосочетанием или между словом и морфемой) – это естественное явление. В языке, как и вообще в мире, границы обычно размыты.

Не является препятствием также и то, что в разных языках на первый план выходят различные критерии. А.И.Смирницкий писал: «В одних языках. слова выделяются более или менее четкими фонетическими признаками (ударение, сингармонизм, законы конца слова и пр.); в других, напротив, фонетические признаки слова совпадают с тем, что мы находим у других образований (например, у морфем или, напротив, целых словосочетаний). Все многообразие особенностей отдельных языков может, однако, нисколько не препятствовать определению «слова вообще», поскольку в этом многообразии выделяются и общие черты, выступающие как наиболее существенные признаки слова, при всех возможных отклонениях от типичных случаев».

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола déjeuner во французском языке.

Можно выделить следующие наиболее важные признаки слова (следует при этом иметь в виду, что, по-видимому, ни один из них не имеет абсолютного и тем более универсального характера).

Графические признаки слова.

На письме слова обычно отделяются друг от друга пробелами. Это наиболее условный и довольно ненадежный критерий выделения слова, однако для большинства слов он работает. Существенно при этом, что графическое разделение на слова, хотя оно и условно, в целом определяется интуитивным ощущением того, что такое слово, поэтому нельзя считать, что за этим критерием не стоит никакой языковой реальности. Однако во многих случаях нельзя полагаться только на написание. Так, по норме современного немецкого правописания следует писать spazieren gehen (‘пойти погулять’). Но до последнего времени эту единицу следовало писать в одно слово – spazierengehen. Означает ли такое изменение правил, что эта единица была словом, а потом перестала им быть? Разумеется, нет. Русское местоимение никто пишется слитно, однако не в сочетании с предлогом (ни у кого). Является ли никто словом и перестает ли оно им быть в сочетании с предлогом? Этот вопрос нельзя решить, не обращаясь к другим критериям слова.

Фонетические признаки слова.

Существует несколько таких признаков. До и после каждого слова возможны паузы. Кроме того, в каждом слове обычно имеется ударение, причем только одно. Этот критерий также не абсолютен. Например, признак наличия ударения не позволяет отнести к словам многие служебные слова (предлоги, союзы, частицы). Кроме того, например, сочетания типа зá голову, в которых ударение переносится на предлог, фонетически составляют единое слово. Если же при этом посмотреть на полнозначное существительное голову, то мы увидим, что в сочетании с предлогом на существительном ударения как раз нет, и значит, фонетически оно словом не является. Кроме того, существует, в том числе в русском языке, такое явление, как второстепенное ударение, которое имеет место в некоторых сложных, особенно длинных или плохо освоенных словах. Например, в слове литературоведение есть не только основное ударение на слоге «ве», но и второстепенное, более слабое ударение – на слоге «ту». Второстепенное ударение противоречит принципу единственности ударения в слове. Однако, хотя признак наличия и единственности ударения срабатывает не всегда, в целом это важный и, по-видимому, универсальный или почти универсальный признак. Вообще ударение присуще самым разным языкам, и основная функция его, собственно, состоит именно в том, чтобы разграничивать слова в тексте. В языках с фиксированным ударением, таких, как французский, где ударение всегда падает на последний слог, или польский, где оно падает на предпоследний, ударение прямо указывает на границу между словами. В языках же типа русского, где ударение может приходиться на любой слог, точно провести границу между словами только на основании ударения невозможно, однако цельность слова обеспечивается другими фонетическими средствами. В частности, первый слог перед ударением в меньшей степени подвержен редукции (ослаблению), чем другие безударные слоги. Кроме того, например, на конце слова звонкие согласные оглушаются. Эти и подобные признаки слова не во всех, но во многих случаях позволяют провести границу между словами на основании фонетического критерия. Особые фонетические явления на границе слов (сандхи) существуют в разных языках. Впрочем, во многих случаях подобные явления наблюдаются и на стыке морфем.

К фонетическим признакам слова, отсутствующим в русском языке, но имеющимся, например, в языках тюркских, относится и такое явление, как сингармонизм. Оно состоит в том, что в пределах одного слова гласные должны быть одного типа. Такое выравнивание также служит достижению фонетической цельности слова, и в этом смысле функция его аналогична функции ударения.

К структурным признакам слова относят непроницаемость и непереставимость частей. Под непроницаемостью понимается невозможность включения в данную звуковую последовательность другой звуковой последовательности того же уровня. Однако этими признаками обладают не только слова, но и некоторые устойчивые сочетания. Так, в выражении Милости просим нельзя поменять порядок слов (неправильно сказать: Просим милости, по крайней мере в этом значении). Нельзя и вставить в это выражение еще какое-то слово (неправильно: Милости очень просим). С другой же стороны, этот признак может нарушаться у тех единиц, которые естественно счесть словами. Ярким примером нарушения критериев непереставимости и непроницаемости являются немецкие отделяемые приставки. Такие единицы, как aufstehen (‘вставать’), anfangen (‘начинать’), ausgehen (‘выходить’) ощущаются любым носителем немецкого языка как полноценные слова. Однако в большой части грамматических форм эти приставки отделяются и помещаются в конце предложения; ср. ich stehe auf (‘я встаю’). При этом между остальной частью слова и приставкой можно поместить другие слова; ср. ich fange schnell an (‘я быстро начинаю’), ich gehe mal aus (‘выйду-ка я’). Более того, количество слов, которые могут находиться между основной частью слова и приставкой, ограничено только представлением о разумной длине предложения (часто их бывает, например, пять или даже десять). В русском языке критерий непроницаемости нарушается у местоимений типа никто, кое-кто в сочетаниях с предлогами; ср. ни с кем, кое у кого (но не типа кто-то). При этом местоимения кто-то и кое-кто с точки зрения других критериев ведут себя похожим образом. Следует ли признать их единицами разного уровня (словом и сочетанием слов) на том основании, что у одного из них может нарушаться критерий непроницаемости? Видимо, нет. Непереставимость и непроницаемость, не давая абсолютного критерия выделения слова, являются, тем не менее, его важными признаками.

Морфологические признаки слова.

С морфологической точки зрения слово характеризуется так называемой цельнооформленностью: грамматические показатели оформляют слово в целом, а не отдельные его части. Действительно, например, немецкое слово Kleinstadt (‘маленький город, городок’) следует признать одним словом не только на основании слитного написания, но и потому, что первая часть, которая исходно представляла собой прилагательное ‘маленький’, утратило в составе данной единицы показатели рода, числа и падежа. Однако, например, французское слово bonhomme (букв. ‘хороший человек’) имеет форму множественного числа bonshommes, где показатель множественности есть не только у второй, но и у первой части. Интересна в этом отношении также английская загадка: The son of Pharaoh’s daughter was the daughter of Pharaoh’s son. При буквальном прочтении получается абсурд: сын дочери фараона был дочерью сына фараона. Разгадка здесь состоит в том, что в английском языке показатель принадлежности ‘s может оформлять не только отдельное слово, но и целое словосочетание. Фразу следует читать так: (The son of Pharaoh)‘s daughter was the daughter of Pharaoh’s son (Сына-фараона-дочь была дочерью сына фараона). Второй вариант: The son of Pharaoh’s daughter was (the daughter of Pharaoh)‘s son (Сын дочери фараона был дочери-фараона-сыном). Однако едва ли стоит на этом основании считать, например, сочетание the daughter of Pharaoh единым словом.

Синтаксические признаки слова.

С точки зрения синтаксиса слово является либо потенциальным минимумом предложения (т.е. предложение может состоять из одного данного слова), либо минимальной синтаксической единицей (т.е. данное слово в одиночку может образовать какой-либо член предложения). Действительно, этим свойством обычно характеризуются, с одной стороны, знаменательные слова (существительные, прилагательные, глаголы, наречия, местоимения, числительные), а с другой – междометия и звукоподражательные слова. Недостаток этого критерия состоит, однако, в том, что он сразу исключает из пределов понятия слова служебные слова (предлоги, союзы, многие частицы), а также слова типа следовательно. Все они не образуют самостоятельных предложений и не функционируют как члены предложения.

Семантические признаки слова.

Важнейшим признаком слова является наличие значения. Этим слово отличается от незначимых единиц языка, таких, как фонемы. С точки зрения характера значения слово противопоставлено прежде всего предложению. Если предложение может быть использовано в речи как готовое высказывание, то слово служит для выражения понятия. В конкретном высказывании слово может соотноситься с определенным фрагментом внеязыковой действительности.

Однако традиционное представление о том, что значение слова сводится к понятию, не вполне верно (значение слова часто сложнее понятия, оно может включать разного рода оценочные и другие компоненты) и применимо не ко всем словам. Во-первых, не выражают никакого понятия имена собственные. Они именуют определенные предметы и не задают своим значением никакого класса предметов. Когда же собственное имя приобретает способность обозначать класс предметов, обладающих общими признаками, оно перестает быть именем собственным и переходит в разряд имен нарицательных (ср.: донжуан, дон-кихот). Во-вторых, не выражают понятия указательные слова (см. ДЕЙКСИС), в частности местоимения. Например, местоимение я служит для указания на говорящего (но не выражает понятия «говорящий»). Местоимение этот служит для указания на нечто близкое, оно должно сопровождаться жестом, указывающим на предмет, или отсылает к предшествующему упоминанию данного предмета в тексте. Не выражают понятий также, например, междометия: они являются симптомами эмоций. Существенно, что они не обозначают эти эмоции, а непосредственно выражают их.

Слово не является минимальной значимой единицей языка. Таковой является морфема. Слова состоят из морфем, а морфемы (корни, приставки, суффиксы и т.д.) уже несут в себе определенное значение (ср. зелен-, пере-, -еньк- и т.п.). Признаком слова, в отличие от морфемы, с семантической точки зрения является идиоматичность, т.е. несводимость значения целого к значениям частей. Например, неверно, что любитель – это тот, кто любит, как это следует из смысла входящих в данное слово частей. Смысл данного слова включает дополнительные смысловые компоненты, из-за которых нельзя, например, сказать любитель моей жены, любитель себя. Однако и этот критерий не всегда эффективен. Во-первых, многие слова, например сложные слова с начальными компонентами авиа-, медиа- и подобными, не столь уж идиоматичны: их смысл обычно вполне механически складывается из смысла составляющих. Во-вторых, идиоматичность присуща и некоторым выражениям. В частности, смысл многих образных выражений не только не сводится к смыслу частей, но и вообще почти никак с ним не соотносится, ср. седьмая вода на киселе. Идиоматичны также многие терминологические сочетания, такие, как железная дорога.

Применение перечисленных критериев связано прежде всего с проблемой отдельности слова, отграничения его от других слов в речевой цепи. Однако с понятием слова связывается и еще одна, не менее важная проблема – проблема отождествления слова. Слово как единица языка представляет собой некоторую абстракцию, которой соответствует бесконечное множество конкретных словоупотреблений. Однако в психологической реальности этой абстракции трудно усомниться. Любой носитель языка не задумываясь скажет, что во фразах: Закрой окно, дует; Они стояли у окна и даже Петр I прорубил окно в Европу употреблено одно и то же слово окно. Овладевая языком, человек не просто запоминает множество встретившихся ему словоупотреблений, но и каким-то образом хранит в памяти слова как таковые, связывая с ними определенное значение. Это дает ему возможность не только воспроизводить уже слышанные фразы или фразы, аналогичные слышанным, но и порождать совсем новые, возможно никем никогда не произносившиеся – и при этом понятные другим носителям языка.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола bredouiller во французском языке.

Проблема тождества слова включает два вопроса: вопрос о принадлежности разных грамматических форм одному и тому же слову и вопрос о принадлежности разных значений одному и тому же слову.

Вопрос об объединении разных словоформ в одно слово связан с проблемой различения словоизменения и словообразования. Для того чтобы ряд словоформ можно было отнести к одному слову, необходим выполнение следующих критериев: данные словоформы сходны по своему звуковому составу, соотносятся с одним и тем же фрагментом действительности, а различия в их значении должны быть связаны с различным грамматическим значением. (Грамматическое значение, т.е. значение, выражаемое показателями грамматических категорий, реализуется в пределах тех или иных классов слов данного языка, и при этом его выражение обязательно и регулярно.) Применение этих критериев в большом числе случаев не вызывает затруднений. Например, словоформы дом, домом, дому естественно отнести к одному слову. Действительно, они обозначают один и тот же объект и различаются только падежом. Падеж для русских существительных является обязательным (не может быть существительного в никаком падеже: даже если существительное несклоняемое, падеж определяется по контексту) и с достаточной регулярностью, при помощи определенных окончаний. А вот домой следует счесть отдельным словом, хотя оно и ощущается как нечто близкое к слову дом. Ведь в русском языке нет направительного падежа, у других существительных эту идею невозможно выразить при помощи окончания. Не является формой слова дом и уменьшительное образование домик: уменьшительные производные образуются от многих русских существительных, но уменьшительность не является обязательной, грамматической категорией. Однако во многих случаях решить вопрос об объединении словоформ не так просто. Рассмотрим словоформу домами. Принадлежит ли она слову дом? Указывают ли они на один и тот же фрагмент действительности? Ведь дом – это один объект, а домами подразумевает множество объектов. Традиционно формы единственного и множественного числа относят к одному и тому же слову, однако это вызывает определенные сомнения (ср., например, волос и волосы, время и времена). Уже много десятилетий ведутся споры о категории вида: принадлежат ли видовые пары (ср. подпрыгнуть – подпрыгивать, рисовать – нарисовать) одному и тому же слову, или следует считать, что в каждом случае мы имеем дело с двумя разными глаголами. Является ли сравнительная степень (красивее, более красивый) формой прилагательного красивый или отдельным словом? Является ли причастие формой глагола или отдельным словом? Ведь семантические, морфологические, синтаксические отличия причастия от других форм глагола очень велики. Подобных проблем при описании любого языка возникает много. Это не значит, что для всех этих случаев существует бесспорное, единственно верное решение, которое пока не найдено. Это значит только, что граница между словоизменением и словообразованием, т.е. между формами одного слова и разными, хотя и родственными словами, так же размыта, как и многие другие границы в языке.

Отдельную проблему представляет собой сходство звуковых комплексов. Действительно, для большинства слов верно, что их формы внешне различаются между собой весьма незначительно, например одной или двумя буквами окончания. Однако это далеко не всегда так. В формах многих слов имеются глубокие чередования, а иногда формы слова образуются супплетивно, т.е. от разных корней. Ср. я – мне – меня; хороший – лучше; идти – шел; ребенок – дети и т.п. Данная проблема очень существенна, поскольку во многих языках это явление характерно именно для самых важных и распространенных слов: например, словоизменение глагола быть во всех основных европейских языках весьма нестандартно. Достаточно вспомнить также списки неправильных глаголов или таблицы личных местоимений в этих языках. Тем не менее представляется неестественным считать русские идти и шел или английские go и went разными словами, а не формами одного слова.

Не менее сложен вопрос о том, как определить, относятся ли разные значения к одному и тому же слову – иными словами, где проходит граница между многозначностью (полисемией) и омонимией. А.А.Потебня писал, что «малейшее изменение в значении слова делает его другим словом». При таком взгляде, например, в сочетаниях зеленый флаг, зеленый помидор и зеленый юнец представлены разные слова, т.е. омонимы. Однако это противоречит языковой интуиции носителя языка, для которого очевидно единство слова зеленый и взаимосвязь трех значений, представленных в данных сочетаниях.

Омонимы

– это одинаково звучащие слова, не имеющие общих элементов смысла (ср. лук для стрельбы и зеленый лук). При многозначности же значения слова связаны между собой, причем связи эти носят обычно регулярный характер (см. МЕТОНИМИЯ; ПОЛИСЕМИЯ; МЕТАФОРА). Например, значения слова зеленый в рассмотренных сочетаниях связаны между собой следующим образом. Зеленый как обозначение цвета – это первое, прямое значение данного слова. С ним по признаку смежности связано значение, указывающее на недостаточную спелость фруктов или овощей (неспелые фрукты обычно имеют более зеленый оттенок, чем спелые, и это становится основанием для переноса). Третье значение, указывающее на юность и неопытность, является образным, переносным по отношению ко второму. Перенос осуществляется здесь уже не на основании смежности, а на основании сходства. Очень существенно при этом, что связь между первым и третьим значениями, без посредства второго, почти не прослеживается. Во многих случаях, особенно при сложной и разветвленной структуре многозначности, далеко не любые два значения слова можно связать между собой, но это не препятствует ощущению единства многозначного слова. Такое единство не обязательно предполагает, что имеются какие-то смысловые компоненты, общие для всех значений слова. Достаточно, чтобы каждое значение было связано каким-то смысловым «мостиком» хотя бы с одним из остальных значений многозначного слова.

Во многих случаях отделить многозначность от омонимии и, следовательно, значения одного слова от разных слов не так просто. Это связано прежде всего с тем, что исторически часть омонимов образуется в результате расхождения значений многозначных слов, и этот процесс для некоторых слов еще не завершен. Так, русские слова свет (‘освещение’) и свет (‘мир’) когда-то были значениями одного слова, но в современном языке смысловые связи между ними полностью утрачены. В других же случаях эти связи не совсем еще распались. Возможно, некоторые люди ощущают их, а другие нет. Например, месяц в значении «луна» и месяц как одна двенадцатая часть года многие словари признают омонимами, однако большинство людей понимает, что здесь имеет место не случайное совпадение, что календарь как-то связан с фазами луны. Аналогичным образом разошлись, но не до конца, значения гладить (белье) и гладить (собаку), волочиться (по земле) и волочиться (за женщинами). В таких ситуациях вопрос о том, следует ли видеть здесь одно слова или два, является спорным.

Пешковский А.М. Понятие отдельного слова. – В кн.: Пешковский А.М. Методика родного языка, лингвистика, стилистика, поэтика. М. – Л., 1925
Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. М., 1956
Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. М., 1973
Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М., 1974
Виноградов В.В. Избранные труды, т. 3. Лексикология и лексикография. М., 1977
Гак В.Г. Сопоставительная лексикология. М., 1977
Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика. М., 1977

Семантическая фонетика в ее отношении к гидронимам

Исследование этимологических особенностей топонимов с помощью семантической фонетики. Раскрытие семантико-фонетического комплекса как особой фиксированной структуры согласных. Особенности, характеризующие наименование гидронимов в сфере германских языков.

Подобные документы

Сакральные эпитеты — слова, характеризующие лиц или предметы в отношении к духовному миру, одна из групп сакральной лексики (слов, обозначающих центральные понятия религиозного мировоззрения). Сопоставление христианских сакральных эпитетов двух языков.

статья, добавлен 16.12.2020

Рассмотрение особенностей фонетики русской речи канадских духоборов провинции Саскачеван. Использование в качестве материала спонтанной речи, записанной в ходе диалогов с исследователями и рассказов духоборов о своей жизни, традициях и обычаях.

статья, добавлен 16.12.2020

История создания фонетического письма Чосонгыль. Изучение особенностей, состава алфавита (письменного обозначения чамо, согласных и гласных, порядка и названия букв), орфографии, стилей, транскрипции (кириллизации, романизации) корейского языка хангыль.

реферат, добавлен 17.11.2009

Общая характеристика научного стиля речи. Рассмотрение особенностей фонетики и морфологии выражения научных понятий и умозаключений. Правила широкого использования абстрактной лексики, явно преобладающей над конкретной. Синтаксис научного стиля.

реферат, добавлен 16.06.2020

Проблема объективного описания семантической структуры слова. Исследования семантической структуры слов, функционирующих в текстовых корпусах, в развитие лексикографических ресурсов. Частотность использования единиц в речи (тексте). Смысловая структура.

статья, добавлен 26.10.2020

Лингвистические исследования в рамках сравнительно-исторического языкознания. Анализ одного из древнейших языковых явлений – аблаута. Грамматические чередования в системе глагола общегерманского праязыка. Сравнительная грамматика германских языков.

статья, добавлен 27.06.2020

Исследование топонимов Алазанской долины, которые обладают большим значением в изучении исторического прошлого местных народов, проживающих в данном регионе. Раскрытие этимологии некоторых топонимов, география их распространения и древние источники.

статья, добавлен 21.11.2020

Основные сведения о китайском языке (путунхуа и диалекты). Понятие предмета фонетики и фонологии. Фонетический строй китайского языка. Структура китайского слога и минимальные фонетические единицы. Понятие фонемы в китайском. Система инициалей и финалей.

курс лекций, добавлен 12.03.2020

Анализ типов семантической эволюции глагола гореть и его дериватов на основании анализа данных толковых словарей и текстовых источников. Характеристика особенностей морфологии и сочетаемости глагола гореть. Семантическая структура глагола гореть.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола etre во французском языке различные формы склонения

автореферат, добавлен 23.11.2020

Анализ семантико-прагматического аспекта наименования ресторанов Рима. Характерные особенности приемов, использующиеся в нейминге и брендинге. Принципы выбора названия ресторанов в Риме. Содержательная ассоциация (профиль), культурная составляющая.

Фонографическая система письма

Фонетическое письмо — вид письма, в котором графический знак (графема) привязан к определённому звучанию.

Фонетическое письмо — вид письма, в котором графический знак (графема) привязан к определённому звучанию.

    • слоговый (силлабический) — каждый письменный знак обозначает определённый слог. Различают:
      • собственно слоговое письмо — слоги с одинаковой согласной, но с разными гласными обозначаются совершенно разными знаками (например, японская кана);
      • абугида — такие слоги обозначаются видоизменёнными формами одного базового знака (например, эфиопское письмо) и/или дополнительными знаками (индийское письмо)
    • консонантный (квазиалфавитный) — на письме обозначаются только согласные. При своём развитии такие системы письма, как правило, обогащаются системами огласовок, в которых с помощью диакритических или дополнительных знаков можно обозначать гласные
    • Консонантно-вокалическое письмо — буквы обозначают как гласные, так и согласные; на письме в целом соблюдается соответствие «однаграфема (письменный знак) есть одна фонема».

Алфавитами называют фонетические письменности, имеющие стандартный, так называемый алфавитный порядок знаков. Знаки алфавитов называютсябуквами. Кодировка аудиальной информации в графическую — письмо. Декодировка в звуки — чтение.

Поскольку звучащая речь представляет собой произносимую последовательность, то и фонетическое письмо — последовательное выписывание знаков алфавита, поставленных в соответствие звучанию конкретного отрезка речи.

Силлабография

Элементы фонографии в виде первых попыток слогового письма обнаруживаются, как уже упоминалось, в шумерской клинописи. Силлабическое, или слоговое, письмо – более высокий уровень развития системы письма. Его проявления можно наблю­дать более или менее последовательно в вавилоно-ассирийской клинописи: число слоговых знаков заметно увеличилось; они ста­ли преобладать над знаками идеографическими. Происходило это воII тысячелетии до н.э. Однако формирование слогового пись­ма не было однонаправленным. Обычно выделяют четыре пути и соответственно четыре типа слогового письма.

Первый тип называют силлабо-идеографическим. Возникло оно путем преобразования идеографии и характеризовалось смеше­нием идеографической и силлабографической систем письма. Это письмо шумеров, ассирийцев, вавилонян, урарту и др.

Второй тип составляют силлабические системы, появившиеся на основе консонантно-звукового письма путем его вокализации. Так формировалось эфиопское и индийское письмо на рубеже старой и новой эр.

Третий тип слогового письма представляет собой дополне­ние к идеографическому с целью обозначения грамматических аф­фиксов. Это японское (кана) и корейское (кунмун) письмо, сфор­мировавшееся к середине II тысячелетия н. э.

Четвертый тип был изобретен уже в XIX-начале XX в. Предназначался он для небольших народностей Америки, Афри­ки и Азии.

Есть и иная классификация:

§ собственно слоговое письмо – тип письма, гдеслоги с одинаковым согласным, но с разными гласными обозначаются совершенно разными знаками(например, японская кана);

§ абугида – тип письма, где такие слоги обозначаются видоизменёнными формами одного базового знака (например, эфиопское письмо) и/или дополнительными знаками (индийское письмо).

Данная типология слогового письма показывает, что чаще все­гооно было смешанным, т.е. сочеталось с идеографией, чисто силлабическим было, пожалуй, лишь крито-микенское и кипр­ское. Слоговое письмо позволило сократить число письменных знаков. Так, крито-микенская система уже использовала лишь 55 графических знаков, каждый из которых обозначал сочетание со­гласного с гласным (ра, ко, пе, де и т.д.). Приближалась эпоха зарождения буквенно-звукового письма.

Буквенно-звуковым называется письмо, в котором каж­дый графический знак (буква) обозначает не целое слово, как в идеографии, и не слог, как в слоговом письме, а фонему. Поэтому этот тип письма еще называют фонемографическим. Раз­личают две его разновидности — консонантно-звуковое и вокализованно-звуковое.

а) Консонантно-звуковое письмо возникает во второй половине II тысячелетия до н.э. Его специфика заключалась в том, что гра­фическому обозначению подлежали только согласные (консонан­тные) звуки. Гласные в тех языках, на базе которых возникло кон­сонантно-звуковое письмо, служили лишь прослойкой между согласными и поэтому не нуждались в отдельном знакообозначении. Впервые консонантно-звуковые знаки появляются в египет­ском письме, затем их удельный вес (по отношению к идеограм­мам) возрастает в мероитской (г. Мероэ в Судане), протосинайской, протоханаанской, угаритской системах письма.

Однако наибольшее распространение приобрело финикийское консонантное письмо, которое, по мнению ряда ученых, было положено в основу многих современных алфавитов. Этому спо­собствовало и географическое расположение финикийского госу­дарства. Жили древние финикийцы на восточном побережье Сре­диземного моря, соединяя тем самым древнейшие цивилизации, существовавшие на берегах Нила и Тигра — Евфрата. Финикий­ское письмо состояло из 22 знаков, которые обозначали согласные звуки, читавшиеся все же как слоги. Поэтому финикийское пись­мо можно назвать переходным от слогового к буквенно-звуковому.

б) Вокализовано-звуковое письмо: на основе финикийского письма возникают арамейское (ис­чезает в IV в. н.э.) и греческое (табл. 7). Греки сделали еще один шаг в развитии фонографии — стали обозначать на письме не только согласные, но и гласные звуки. Причина этому — строй греческого языка, в котором, в отличие от семитских, гласные играли не меньшую роль, чем согласные. Морфемы (корневые и аффиксальные) греческого языка состоят как из согласных, так и гласных звуков. Так возникает вокализованно-звуковое письмо, в основу которого положена финикийская графическая система, под­вергшаяся существенному преобразованию для нужд греческого языка. Создаются особые знаки для обозначения гласных звуков, приспосабливаются финикийские.Двунаправленное написание строки (бустрофедон «как водят быков») заменилось современным направлением — слева направо. Это отразилось и на графике.При бустрофедоне буквы первой строки обращены влево, а второй — вправо и т.д., попеременно. В греческом письме все буквы при­обрели однонаправленное положение. Древнейшая надпись та­ким способом сделана в 600 г. до н. э. на статуе Рамзеса II (знаме­нитая ипсамбульская надпись).

Совершенствование греческого письма было подчинено задаче его демократизации — древнейшие греческие надписи высекались на камне, поэтому оно отличалось строгими линиями (отвесными, горизонтальными, косыми) и получило наименование лапидарного (от лат. lapidaris «относящийся к камням»), или капитального, пись­ма. Затем были созданы устав (унциал), курсив (скоропись) и строч­ное (минускульное) письмо. На основе древнегреческого минускула сформировалось современное греческое письмо. В зависимости от способов обозначения некоторых звуков на j письме греческий архаический алфавит распадается на две разно­видности — западногреческий и восточногреческий (схема 5). Западногреческое письмо «дало жизнь» этрусскому и латинскому алфавитам (табл. 8), а восточногреческое послужило основой для готской азбуки (ее создатель — епископ Вульфила), славянскойкириллицы, грузинского, армянского алфавитов (Месроп Маштоц).

К особым типам на Западе относят руническое письмо (сканди­навских, англосаксонских, германских и др. народов) и огамическое письмо ирландцев (кельтских народов). Оба типа были вытеснены латиницей в свя­зи с заменой у этих народов язычества христианской религией.

Принятие христианства благотворно отразилось и на создании славянского письма. Христианская религия пришла на славян­ские земли из Рима, вытеснив язычество. Ее распространение про­водилось через латинских миссионеров и немецко-католическое духовенство. Богослужения проходили на непонятном для славян латинском языке, большое недовольство вызывала алчность пришельцев — непомерные налоги, поборы, захваты лучших земельных угодий, а также насмешливое и пренебрежительное отноше­ние духовенства к самобытной культуре, быту и языку славян, поэтому они как могли сопротивлялись этому. Желая сохранить независимость, моравский князь Ростислав обратился в 862 г. к византийскому императору Михаилу и патриарху Фотию с просьбой прислать в Моравию миссионеров для проповеди хрис­тианства на славянском языке. В качестве таких проповедников туда были направлены братья Мефодий и Константин — выходцы из славянского города Солуни (ныне Салоники), расположенного неподалеку от Болгарского царства, на севере Византийской им­перии. С детства они хорошо знали болгарский язык, что позво­ляло им блестяще выполнить возложенную на них миссию. К тому же Константин имел уже опыт миссионерской деятельности в Сирии, Крыму, Хазарии. Переезду в Моравию предшествовала огромная подготовительная работа: «. учить (славян. — Н.А.)без азбуки и книг все равно, что писать беседу по воде», — изрек Константин, когда узнал, что у славян нет азбуки. Уединившись, он разработал ее на основе греческого письма и с помощью Мефодия перевел на славянский язык псалтырь и другие христиан­ские книги.

Летом 863 г. солунские братья прибыли в Велеград — столицу Моравии, где впервые вели богослужение на славянском языке по переведенным на него «священным» книгам. Сразу же у них по­явились ученики из числа моравов, изучавшие славянскую азбуку и осуществлявшие церковное служение на родном языке. Поэто­му 863 год считается годом создания славянской письменности.

До нас дошли письменные памятники этого периода в двух графических разновидностях. Одни из них написаны кириллицей (Константин, приняв монашеский сан, получил имя Кирилл), другие — глаголицей (ст.-сл. глагол «слово»). Обе азбуки долгое время сосуществовали, затем глаголица была вытеснена на восто­ке — кириллицей, на западе — латиницей. Какое же из двух изоб­ретений принадлежит Кириллу. Некоторые наиболее известные гипотезы следующие:

— более древней является глаголица, разработанная Кирил­лом; позже на основе ее и греческого уставного письма появилась кириллица, созданная учеником Кирилла Климентом Охридским;

— глаголица как самобытное письмо славян предшествовала кириллице, которую создал Кирилл;

— кириллица — гениальное творение Кирилла — предшество­вала глаголице;

— глаголица и кириллица — разновидности дохристианского письма славян;

— глаголица и кириллица возникли на основе древнего соб­ственно славянского письма типа «черт и резов», но под суще­ственным влиянием греческого.

Русское письмо восходит к кириллице. После принятия вос­точными славянами христианства на Руси утвердилась кириллов­ская азбука (табл. 9). Однако вне религии использовалось и рус­ское письмо (гнездовская надпись на глиняном сосуде «гороушна», берестяные грамоты Новгорода).

Кроме внешней истории создания славянской азбуки, особый интерес представляет собственно языковедческий аспект фоно­графии. Прежде всего,необходимо помнить, что алфавитная сис­тема письма ориентирована на конкретный язык и графически отражает его звуковой строй. Теперь на письме фиксируются не слова и даже не слоги, а мельчайшие «атомы» языка — фонемы. Для этого необходимо было научиться вычленять их из речевого потока. Выделение в слогах составляющие их фонемы сопряжено (как следствие) с развитием морфологической системы языка, когда граница между морфемами могла проходить внутри слога. Этим, собственно, и отличаются неслоговые языки от слоговых. Поэто­му слоговое письмо (силлабография) используется в слоговых язы­ках и в наше время. Буквенно-звуковое же письмо используется главным образом в языках неслогового типа, где каждой фонеме соответствует отдельный графический знак-буква.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях