Почему выживают некоторые небольшие местные языки

Содержание

Scisne ?

Главная ≫ Инфотека ≫ Лингвистика, филология ≫ Книги ≫ Часть III. Языки шести континентов / Почему языки такие разные // Владимир Плунгян

Часть III. Языки шести континентов / Почему языки такие разные

Владимир Плунгян

Часть III. Языки шести континентов

1. Большие и малые языки мира

Книга наша уже почти кончилась. На ее страницах вы встретили названия многих разных языков и немало о них узнали: об их близких и дальних родственниках, об их истории, о гласных и согласных, суффиксах и трансфиксах, грамматических категориях и конструкциях — всего сразу и не перечислишь. А вот как эти, в том числе и уже знакомые нам, языки распределены по нашей земле? Какие языки живут в Америке, какие — в Азии, какие — в Австралии? Чем похожи друг на друга соседние языки и чем отличаются? Об этом — пусть и в немногих словах — мне и хотелось бы рассказать вам напоследок (дополнив то, что было сказано о крупных языковых семьях во второй главе).

На земле не меньше пяти тысяч языков. Некоторые ученые считают, что число их даже больше — шесть-семь тысяч. Точное число никому не известно — во-первых, потому, что такое число и не может быть точным (ведь тут многое зависит от того, как считать, а мы помним, что границу между языком и диалектом иногда провести бывает трудно); во-вторых, потому, что есть языки, еще не открытые: представляете, где-нибудь в джунглях Амазонки живет народ, который говорит на своем особом языке, и ни один лингвист на свете не имеет об этом языке никакого представления. Правда, интересно? А вдруг как раз в этом языке все слова — из одних гласных? Или совсем нет глаголов? Или слова могут стоять сразу в двух падежах — именительном и родительном? Или не обязательно в каждом слове есть корень? Не может быть, говорите? А вдруг?

Итак, не меньше пяти тысяч языков. Среди них есть великие, мировые языки — на них говорят сотни миллионов людей. А есть маленькие языки — ну, например, языки всего для одной тысячи говорящих или даже одной сотни человек. Таким языкам очень трудно выжить в окружении их более многочисленных соседей: они стоят на пороге исчезновения. С каждым следующим поколением говорящих на них людей остается все меньше и меньше, они постепенно переходят на другой, более распространенный язык своих соседей — и вот уже наступает момент, когда на этом языке не говорит никто.

Многие языки умерли таким образом сотни и тысячи лет назад; среди них были и очень знаменитые, такие, как шумерский, хеттский, аккадский (все — в Малой Азии), этрусский (северная Италия) или готский (Западная Европа); но еще больше было таких, от которых не осталось даже названий. Айнский (загадочный язык аборигенов севера Японии и острова Сахалин) и убыхский (родственный абхазскому язык маленького народа, жившего последнее время в нескольких селениях в Турции) исчезли прямо на наших глазах: последний человек, говоривший на убыхском языке, умер совсем недавно, в начале 90-х годов XX века.

Лингвисты очень стараются успеть описать такие языки — ведь каждый язык неповторим. Но языков, которые сейчас находятся на грани исчезновения, очень много, так много, что лингвистами России даже была недавно издана Красная книга языков России — как издаются биологами Красные книги с описанием исчезающих растений и животных. В России немало языков, находящихся на грани исчезновения, особенно среди языков народов Севера и Сибири. Например, камасинский язык (был когда-то в Сибири такой самодийский язык, близкий к селькупскому) в конце XX века помнила только одна пожилая женщина.

Между тем больше половины всех жителей нашей планеты говорят на одном из пяти крупнейших языков мира, а крупнейшими, или мировыми, могут считаться языки, на которых говорит больше двухсот миллионов человек. Итак:

китайский — больше миллиарда говорящих;
английский — более четырехсот миллионов;
испанский — более трехсот миллионов;
хинди — около трехсот миллионов;
русский — более двухсот пятидесяти миллионов.

Кроме того, есть языки, близкие к мировым, — на них говорит от ста до двухсот миллионов человек. Это, прежде всего, арабский, португальский, индонезийский, бенгали, японский, немецкий и французский.

А теперь мы отправимся путешествовать по разным континентам, чтобы узнать, где какие языки живут.

2. Америка

В целом Америка — одна из самых больших и густонаселенных частей света, и число языков, сосуществующих друг с другом на ее территории, поразительно велико. Однако люди в Америке появились относительно недавно — это, конечно, по историческим меркам недавно, а по нашим с вами, человеческим, — очень давно, около десяти тысяч лет назад. Так что если, например, в Африке или Азии люди жили с древнейших времен — можно сказать, всегда, то в Америку они приехали, а вернее, пришли. Пришли они через Берингов пролив, который тогда был не проливом, а полоской земли, и вот таким путем, как по мосту, люди перебрались из Азии в Америку. Кто были эти люди и на каких они говорили языках, — неизвестно. Более того, неизвестно и то, один раз они приходили или несколько; скорее всего разные группы переселенцев переходили «Берингов мост» в разное время — так сказать, «волнами», друг за другом.

Америка, как известно, может быть Северная, Центральная и Южная — про каждую из них стоит поговорить отдельно.

У ее коренных народов — индейцев есть две удивительные лингвистические особенности.

Во-первых, ее с полным правом можно было бы назвать «мозаикой языков». Действительно, языков там не просто много, они еще и удивительно разные (как кусочки мозаики), — например, нет никаких убедительных доказательств родства разных групп этих языков. Правда, есть гипотезы о том, что почти все американские языки — дальние родственники, и даже о том, что некоторые семьи языков Америки родственны языкам Азии, но, повторяю, на сегодняшний день это всего лишь гипотезы.

Между тем в Северной Америке, в отличие опять-таки от Азии и Африки, нет какого-нибудь одного или нескольких крупных языков или хотя бы языковых семей — таких, как, например, китайский или языки банту: в каком-то смысле все американские языки в этом отношении сопоставимы друг с другом (опять-таки как цветные стеклышки в мозаике).

Наконец, все эти языки удивительным образом перемешаны между собой! В самом деле, обычная картина распределения языков на какой-то территории выглядит так, что рядом располагаются родственные или хотя бы похожие языки. Тем более этого следовало бы ожидать в том случае, когда происходило последовательное заселение территории, — но ничего подобного в Северной Америке нет: там сплошь и рядом соседями оказываются языки, принадлежащие к абсолютно разным семьям и имеющие абсолютно разный строй, а это значит, что два соседних языка могут отличаться друг от друга не меньше, чем, например, шведский от чукотского (а если кто-то из наших читателей забыл, в чем разница между аналитическим шведским и инкорпорирующим чукотским, — пусть он заглянет в шестую главу!)

Другая важная особенность состоит в том, что языки североамериканских индейцев сравнительно мало влияли друг на друга и так же мало поддавались влиянию других языков. Несмотря на то что индейцы разных племен и народов веками жили бок о бок (и у них похожие обычаи и жилища, похожая одежда, одинаковая кухня), языки их почти не смешивались, что, конечно же, связано с некоторыми особенностями их жизни. Ведь между собой эти гордые и воинственные племена и народы, как правило, враждовали, а во время мирных передышек универсальным языком общения у них был язык жестов. Такое отношение к языкам-соседям сохранилось и позже. Со времен Колумба и Кортеса прошло уже несколько веков, индейцы довольно давно живут вместе с европейцами (особенно с испанцами). В обычной ситуации испанский язык должен был бы сделаться более престижным и как-то повлиять хотя бы на лексику «подчиненных» ему языков, но это произошло далеко не со всеми языками. До сих пор есть немало индейских языков, в которых количество заимствований из испанского крайне мало: лишь несколько десятков слов.

Судьба североамериканских индейцев, как известно из истории, очень трагична. Они были вытеснены со своих исконных земель европейцами; многие народы (и языки) вымерли совсем, а большинство других — на грани исчезновения. Почти полностью погибла и традиционная культура этих народов, чей образ жизни оказался несовместим с современной технической цивилизацией.

Очень трудно перечислить даже все языковые семьи Северной Америки (не говоря уже об отдельных языках) — к тому же лингвисты часто расходятся во мнениях относительно того, какой язык к какой семье следует относить. Но чтобы вы получили представление о степени разнообразия североамериканской лингвистической картины, я позову на помощь Генри Лонгфелло. Вы, наверное, знаете, что этот американский поэт написал в середине XIX века знаменитую «Песнь о Гайавате», которую прекрасными стихами в XX столетии перевел на русский язык Иван Алексеевич Бунин. Так вот, поэма эта начинается с того, что Гитчи Манито, Владыка Жизни, устав от бесконечных людских раздоров, закурил Трубку Мира, созывая все народы на совет. И люди откликнулись на его призыв:

Вдоль потоков, по равнинам,
Шли вожди от всех народов,
Шли чоктосы и команчи.
Шли шошоны и омоги.
Шли гуроны и мэндэны,
Делавэры и могоки,
Черноногие и поны,
Оджибвеи и дакоты —
Шли к горам Большой Равнины,
Пред лицо Владыки Жизни.

В этом отрывке перечислено двенадцать народов из числа коренных жителей Америки. Конечно, двенадцать — это ничтожное число по сравнению со всем языковым многообразием индейских языков; тем не менее давайте посмотрим, что же это за языки. Некоторые названия даны в «Песни…» в устаревшей транскрипции — мы с вами будем пользоваться новыми, принятыми сейчас. Итак, язык чоктав, или чокто, — представитель семьи галф (Мексиканский залив), куда входят, кроме того, такие языки, как чикасо, мускоги и семинол (да-да, Оцеола — вождь семинолов говорил на том самом языке!). Языки команче и шошонский входят в юто-ацтекскую семью (Мексика и юг США), то есть воинственные команчи — дальние родственники знаменитых ацтеков (другие языки этой группы: юте, хопи, луисеньо, ацтекский/науатль, папаго, тарахумара, каита, кора, уичоль). Языки омаха, мандан, дакота — все члены семьи сиу (центральные и западные районы США; туда же входят еще языки айова, ассинибойн и виннебаго). Языки гурон и могавк входят в ирокезскую семью (район Великих озер; другие языки этой семьи — онондага и чероки). Делавэр, блэкфут (Бунин перевел название этого народа буквально: черноногие) и оджибва — алгонкинские языки (центр и восток США; к этой семье принадлежат еще языки кри, меномини, фокс и вымерший могиканский — помните повесть «Последний из могикан» Фенимора Купера?). Наконец, язык пауни — один из каддоанских языков (вместе с языком каддо; это — близкие родственники ирокезов).

Следовательно, в этом отрывке упомянуто двенадцать языков шести разных семей. Попробуйте в качестве эксперимента представить себе Владыку Жизни, раскуривающего свою трубку, скажем, в России, — вам будет довольно трудно с ходу назвать двенадцать разных языков, да еще и представителей шести разных семей (а не групп и подгрупп!), да и чтобы собраться вместе, таким народам придется проделать немалый путь. Между тем индейские племена собирались вместе именно затем, чтобы положить конец взаимной вражде, — а стало быть, эти народы не могли не знать друг друга, раз они воевали. И ведь это далеко еще не все языки, которые мог упомянуть поэт: называя другие (тоже далеко не все) языки этих семей, я перечислил еще по крайней мере двадцать языков — так что можно было бы усложнить наш эксперимент и попробовать собрать не двенадцать, а тридцать-тридцать пять языков России. Но ведь это даже не все семьи индейских языков, семей тоже много больше: здесь совсем не были упомянуты распространенные на Тихоокеанском побережье США и Канады салишские, вакашские, наконец, апачские языки (из большой семьи на-дене — говорящие на языках на-дене, как считается, пришли в Америку из Азии одними из последних), языки пенути и многие другие.

Семьи североамериканских индейских языков совершенно разные (хотя многим из них свойственна инкорпорация и сложные чередования) — помните, мы говорили, что языки разных индейцев в целом отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем культура разных индейцев. И буквально о каждой из семей можно было бы сказать что-то замечательное.

Ну, например, апачские языки. Среди них есть такой язык, как навахо. Это самый крупный язык индейцев Северной Америки и вполне живой: сейчас на нем говорят около ста сорока тысяч человек, то есть примерно столько же, сколько на калмыцком (около ста пятидесяти шести тысяч по переписи 1989 года), тувинском (около двухсот тысяч по переписи 1989 года), и лишь немногим меньше, чем на исландском (около двухсот пятидесяти тысяч).

Ирокезские языки — не очень многочисленные, но, безусловно, одни из самых знаменитых языков Северной Америки, а самый знаменитый из них, наверное, язык чероки. Именно для этого языка индеец по имени Секвойя (не знавший английской грамоты!) изобрел особую письменность в XIX веке.

Что же касается алгонкинских языков, то многие из говорящих на них индейцев жили на побережье Атлантического океана и оказались первыми из индейских племен, с которыми встретились европейцы. Именно из этих языков во все языки Европы попали слова, описывающие быт индейцев: вигвам, мокасины, тотем, томагавк и др. Понятно, что далеко не во всех индейских племенах жилище называлось словом вигвам — ирокезы, апачи, сиу и другие не-алгонкины, конечно, называли его иначе.

Надеюсь, что теперь вы получили некоторое представление о действительном разнообразии индейских языков и их, так сказать, «плотности» — ведь территория Северной Америки, в общем, не такая уж большая. Напомним, что кочевые индейские племена и расположены на карте будут совершенно неупорядоченно — это создает еще более впечатляющую языковую картину региона.

Кроме индейцев в Северной Америке живут еще эскимосы и алеуты. Индейским языкам их языки не родственны, а родственны языкам наших, азиатских, эскимосов и алеутов, а также языку тех эскимосов, которые проживают в Гренландии. Между собой эти языки тоже близкородственны, хотя говорящие на них жители разных стран всё-таки друг друга не понимают. Это яркие представители инкорпорирующих языков со сложной грамматикой.

Это совершенно другая страна, и в ней живут другие индейцы, не похожие на тех, с которыми мы только что познакомились. Они не кочевали по прериям, охотясь за бизонами, а создавали прекрасные города и статуи, строили пирамиды. Они не знали колеса и железа, зато пользовались удивительно точным календарем, умели наблюдать звезды и планеты и изобрели письменность — значки-рисунки, похожие на иероглифы. Самых знаменитых языков здесь два: майя и ацтекский, которые, между прочим, оба благополучно дожили до наших дней. Это разные языки, они относятся к разным языковым семьям. Когда-то было и два государства: государство майя на полуострове Юкатан и государство ацтеков в горах, оба на территории теперешней Мексики. Империя воинственных ацтеков держала в подчинении многие другие индейские племена и народы. Если вы читали роман «Дочь Монтесумы», то помните, что в те времена в подчинении у ацтеков был народ отоми. Язык отоми тоже сохранился до сих пор; он не родствен ацтекскому и входит в другую, довольно большую отомангскую семью. А сам ацтекский (или науатль, как его теперь называют), как вы помните, входит в большую юто-ацтекскую семью, распространенную не только в Мексике, но и в теперешних США. Ацтеки, завоеванные жестоким испанцем Кортесом, тоже были одним из первых индейских народов, с которыми столкнулись европейцы; поэтому именно из языка науатль в испанский (а затем и во многие другие языки) проникли известные теперь всем слова шоколад и томат.

Здесь тоже имеется огромное количество языков, но исследованы они, пожалуй, хуже всего. Особенно это касается языков тех племен и народов, которые живут в бассейне Амазонки, — там, безусловно, еще остались такие труднодоступные районы, где европейцы до сих пор просто ни разу не побывали. Если говорить о крупных языках и больших семьях, то их в Южной Америке по крайней мере три. Это аравакские языки (распространенные как раз в районе Амазонки) и два крупных языка, каждый из которых образует семью, — язык кечуа и язык гуарани.

Кечуа был языком империи инков — великого государства до прихода испанцев. На этом языке до сих пор говорят в Перу, Боливии и Эквадоре — в Андах и вдоль побережья Тихого океана. В Боливии кечуа распространен наряду с языком аймара, который многие считают родственным кечуа; а в Перу кечуа даже является государственным языком, наряду, конечно, с испанским.

Гуарани, наоборот, язык восточной части континента. Его (и родственный ему язык тупи) понимают на большой территории от Аргентины до Бразилии; особенно значительную роль он играет в Парагвае (где даже национальная валюта так и называется: гуарани).

Судьба европейских языков в Америке. В Америке четыре европейских языка — английский, французский, испанский и португальский. Все эти языки являются государственными в разных странах Америки и фактически господствуют на континенте.

В первую очередь это касается английского языка и двух стран на севере Америки — США и Канады. В этих странах господство английского языка почти безраздельно, потому что на языках индейцев там практически не говорят. Однако английский язык, на котором говорят в Америке, отличается оттого, который называется его «британским вариантом», довольно сильно. Если кто-нибудь из вас слышал американцев, говорящих по-английски, он согласится, что этот язык можно с полным правом назвать «американским английским». Во-первых, вы, наверное, обратили внимание на особенности произношения американцев. Если слушатель знаком только с британским вариантом, то первое его впечатление от говорящего — что у него, что называется, «каша во рту». В действительности дело в том, что американская система звуков просто несколько иная, чем в европейском английском, например, некоторые звуки не различаются — скажем, американец произносит слова сор (коп — «полицейский») и сир (кап — «чашка») одинаково. Другие звуки произносятся иначе, чем в Британии.

Во-вторых, часто какое-то слово по-разному переводится на британский английский и на американский его вариант. Скажем, нанять (арендовать) «по-британски» будет to hire, а «по-американски» — to rent, бензин в Британии обычно называют petrol, а в Америке — просто gas, и т. д.

Интересно, что многие особенности американского варианта нередко объясняются влиянием… ирландского варианта английского языка. Дело в том, что во второй половине XIX века Америку захлестнула волна ирландских эмигрантов, спасавшихся от голода, который свирепствовал тогда в Ирландии. Между прочим, обратите внимание, что среди героев американской литературы не так уж редки ирландцы — всегда храбрые, благородные, с хорошим чувством юмора, гордые до заносчивости (впрочем, некоторые из них любили и прихвастнуть). Вспомните, например, кто был Морис Мустангер, герой романа Майн Рида «Всадник без головы».

Внутри самих США различается много диалектов: американец всегда отличит, например, речь южанина от речи жителя Среднего Запада или Атлантического побережья.

Кроме английского в Северной Америке есть еще французский и испанский — всё это, собственно, были языки европейских завоевателей. Английский их сильно потеснил, но они не сдаются. Так, вначале Франция имела очень значительные территории и в Канаде, и в теперешних США, но затем Англия начала отвоевывать и отбирать их. Тем не менее французы, приложив усилия, чтобы не быть окончательно изгнанными, все-таки остались в Америке, хотя и живут теперь только в одной канадской провинции — Квебек (на востоке страны). Именно в ней расположен один из самых больших городов Канады — Монреаль. Говорят квебекцы по-французски и даже хотят получить самостоятельность и отделиться от остальной Канады. Между прочим, канадский французский тоже отличается от европейского, хотя разница здесь гораздо меньше, чем между английским и американским. Где-нибудь в Париже канадский акцент слышат и воспринимают примерно так же, как в Москве — особенности рязанского или, допустим, вологодского произношения.

Испанский язык не является в Северной Америке государственным, но он достаточно распространен на юге США — на той территории, которая в свое время была отобрана ими у Мексики, то есть прежде всего — в штатах Техас, Аризона и Калифорния. Тогда считалось, что со временем английский «победит» испанский и испанский исчезнет, его забудут. Но этого не случилось — наоборот, и сегодня этот язык жив здесь и используется довольно активно: например, на нем издают газеты, и число говорящих на нем даже растет.

И наконец, последний язык, о котором следует здесь упомянуть, — это так называемый Black English. На нем в Северной Америке говорит некоторая часть потомков переселенцев из Африки, и язык этот имеет не только другую систему звуков, чем британский и американский английский, но даже другую грамматику. Его начали изучать в 60-е годы XX века, причем первооткрывателем Black English стал известный американский лингвист, один из основателей социолингвистики (загляните еще раз в третью главу!) Уильям Лабо´в.

В Центральной и Южной Америке основными государственными языками оказались не английский и французский, а, наоборот, испанский и португальский — ведь почти все эти территории когда-то были колониями Испании и Португалии (у Франции, Англии и Голландии здесь оставались лишь совсем незначительные владения). При этом португальский язык принят только в одной, но зато самой большой стране Южной Америки — в Бразилии; по площади эта страна занимает четвертое место в мире. Почти во всех остальных странах государственным считается испанский, иногда наряду с индейскими языками (как в Перу). Американские варианты испанского и португальского тоже отличаются от европейских, но не так значительно, как американский английский.

3. Африка

Ученые считают Африку родиной человечества — это тот самый континент, где люди жили «всегда». Точно не известно, кто были эти древнейшие люди и остались ли до сих пор на земле какие-то их потомки. Сегодняшняя Африка как бы разделена на две неравные части: Северная Африка и Тропическая, которая начинается к югу от Сахары.

Северная Африка — это древний культурный ареал Средиземноморья. Здесь в свое время стоял город Карфаген, была знаменитая александрийская библиотека, а еще раньше — возникла одна из древнейших на земле цивилизаций — египетская. Египтяне строили для своих умерших владык пирамиды и изобрели иероглифы, которыми писали на каменных стелах и на свитках папируса. По языку отдаленными родственниками египтян являются семитские, чадские, берберские и кушитские народы. Все они и составляют в наше время население Северной и даже части Тропической Африки, а языки их объединяются в одну обширную афразийскую семью. Самые распространенные из этих языков сегодня — семитские. Из Малой Азии и Междуречья семитские народы расселились по обширной территории от Марокко до Ирака, от Мальты до Нигерии; однако из всех семитских народов древности и нынешнего времени (аккадцев, евреев, финикийцев, арамейцев, ассирийцев) в Африке оказались только арабы и эфиопы. Зато арабы с VIII века стали жить в Северной Африке повсеместно — в Марокко, Алжире, Тунисе, Ливии, Судане, Египте. Именно египетский диалект арабского языка вытеснил в Египте древнеегипетский язык и его потомка — коптский.

К чадской ветви относятся многие десятки языков, распространенные в районах, прилегающих к озеру Чад, — в Нигерии, Камеруне и Республике Чад. Среди этих небольших языков выделяется один язык-гигант — это хауса. Города-государства хауса были расположены в Северной Нигерии и соседних странах, и до сих пор этот язык понимают десятки миллионов человек в Западной Африке. Хауса — яркий представитель аналитических языков, но в нем есть и чередования, и трансфиксы.

Что касается берберов, то это потомки воинственных кочевых племен, ныне живущие небольшими группами в Алжире, Мали, Марокко и некоторых других странах. Наиболее известны из них — туареги; у туарегов имелась даже собственная письменность — «квадратные» буквы характерных начертаний, которыми пишут справа налево (как и на других семитских языках).

На кушитских языках говорит часть жителей Эфиопии, верховий Нила и соседних областей (когда-то египетские фараоны посылали своих воинов с севера в далекую и загадочную страну Куш, от названия которой кушитские народы и получили свое имя). Самый крупный язык этой группы — сомали, на котором говорят, конечно же, в государстве Сомали.

А к югу от Сахары начинается так называемая Тропическая, или Черная, Африка. В этой части Африки лингвисты насчитывают более двух тысяч языков; языки эти, так же как и языки коренных народов Америки, разные, и все-таки ученые усматривают между ними родственные отношения. Считается, что здесь всего три крупных языковых семьи.

Во-первых, нило-сахарская. Народы, говорящие на языках этой семьи, живут в основном в Восточной Африке, в верховьях Нила — в Кении и Уганде. Это скотоводы-кочевники. Среди них известен народ масаи (язык их называется маа) — один из самых высокорослых в мире. Из других языков этой семьи знаменит язык сонгай. Оторвавшись от своих соседей, сонгай попали в «чужой» ареал — Центральную и Западную Африку, на территорию теперешних государств Мали и Нигера. И здесь, как ни странно, среди совсем неродственных им народов, они прижились, да не просто прижились, а основали могущественную империю Сонгай, просуществовавшую почти до самого прихода французских колонизаторов (империя эта была разрушена марокканским султаном только в конце XVI века). Именно империи Сонгай принадлежал знаменитый город Томбукту на реке Нигер с самой красивой в Западной Африке мечетью.

Вторая крупнейшая семья Черной Африки — Нигер-Конго. Народы этой языковой семьи населяют Западную и всю Экваториальную и Южную Африку. В Западной Африке много мелких групп языков. Можно сказать, что это такой «лингвистический котел»; считают даже, что на земле больше нет такого места, где бы «плотность» языков была такой высокой. Помните, мы удивлялись языковому разнообразию Северной Америки? тридцать, пятьдесят языков… Так вот, в Западной Африке (а по площади она, конечно, много меньше всей Америки) — много сотен языков. Среди них такие, как фула, волоф, море, догон, малинке, йоруба и многие, многие другие (некоторые из этих названий языков попадались вам на страницах этой книги).

Зато начиная от экватора простираются области, населенные почти исключительно народами банту, — они тоже принадлежат к семье Нигер-Конго. Это, пожалуй, самые известные африканские языки. Говорит на языках банту много разных народов, их общая численность сейчас — свыше ста шестидесяти миллионов человек. Неутомимые путешественники, банту двигались из Центральной Африки, из области Африканских Великих Озер, на юг и на запад и осваивали новые и новые земли. А на этих землях они основывали государства — с королями, воинами, жрецами и земледельцами, и жители принимали языки банту — разные, но очень похожие друг на друга, ведь языки банту различаются между собой не больше, чем разные славянские; скажем, самый северный язык банту отличается от самого южного немногим больше, чем русский от болгарского. Даже пигмеи, живущие в экваториальных лесах Центральной Африки, знаменитые пигмеи, отличающиеся от остальных африканцев и по внешнему виду, и по укладу жизни, насколько известно, не сохранили своего языка: они тоже говорят на разных языках банту. Самый крупный язык банту — суахили. Это торговый язык на всем Восточном побережье — от Кении до Мозамбика. Кроме того, довольно широко распространен язык лингала — на нем говорят в Заире и Конго. Но и в Камеруне, Уганде, Габоне, Руанде, Мозамбике, Анголе, Зимбабве, ЮАР тоже говорят на разных языках банту (самые известные — это зулу, руанда, ганда, луба, дуала, гереро и др.).

Самая яркая черта банту — именные классы (о том, что такое именные классы, написано в пятой главе в разделе «Грамматический род»); почти что любой наугад взятый язык насчитывает не менее десяти разных классов. Однако именные классы есть и в других языках этой семьи, — например, в языке фула, где классов, как известно, больше всего, в языке волоф (Сенегал), море (Буркина-Фасо) и др.

Но самое удивительное, что к той же семье принадлежат языки, внешне не похожие на банту или фула. Это языки, почти лишенные грамматических категорий, приближающиеся по типу к изолирующим языкам Юго-Восточной Азии. Их объединяют в две группы — группа ква и группа манде. Народы ква (наиболее известны из них йоруба, эве и акан — о них мы тоже говорили в книге) живут на побережье Гвинейского залива, от Ганы до Нигерии, а народы манде — в Гвинее, Мали и соседних странах.

Мы прошли с севера на юг, охватив почти весь африканский континент, — но ведь осталась еще одна семья языков! Где же живут носители этих языков? На совсем небольшом пространстве в Южной Африке, в Намибии, в страшной пустыне Калахари. Неужели действительно тут живут люди? Да, это бушмены — люди кустарника. Это один из самых загадочных народов на земле. Бушмены и, возможно, родственные им готтентоты (они тоже живут на юге Африки) отличаются от других африканцев и внешне (у них желтая кожа и раскосые глаза), и по своей культуре (эти народы почти не знают земледелия, занимаются охотой и собирательством). А может быть, они и есть потомки древних обитателей Африки, оттесненные народами банту на юг? Языки этих народов принадлежат к койсанской семье; знамениты они, например, своими системами звуков: в некоторых из них самое большое на земле число звуков — больше ста (а вы помните из четвертой главы, что обычно в языке бывает тридцать-сорок звуков и даже в таких языках, как дагестанские, число звуков не превышает семидесяти-восьмидесяти), к тому же в изобилии встречаются особые «щелкающие», или «чмокающие», согласные (о них мы тоже говорили в начале четвертой главы).

Европейские языки в Африке. В Африке в основном говорят на трех европейских языках — английском, французском и португальском; всё это языки бывших колоний: английских, французских, бельгийских, португальских. В одном небольшом государстве Тропической Африки используется испанский язык: это Республика Экваториальная Гвинея, со столицей на острове Биоко в Гвинейском заливе (раньше этот остров назывался Фернандо-По). Были в Африке и немецкие колонии, но Германия их потеряла — после Первой мировой войны они были поделены между Англией, Францией и Бельгией.

По-французски по-прежнему говорят в большинстве стран Западной Африки (хотя и не во всех), а также в Чаде, Центрально-Африканской Республике, Конго и еще некоторых странах, в том числе и в бывших бельгийских колониях, таких, как Заир или Руанда. Португальский язык распространен прежде всего в Анголе, Мозамбике и небольшой Гвинее-Бисау, ну а в остальных странах Тропической Африки — таких, например, как Нигерия и Гана на западе, Кения на востоке или Замбия и Зимбабве на юге, используется английский язык. А вот в Камеруне государственными являются одновременно английский и французский. Что же касается Южно-Африканской Республики — там до сих пор живет много европейцев; это потомки голландских переселенцев (буры) и англичане. Буры говорят на языке африкаанс, близком к нидерландскому.

Надо сказать, что почти ни в одной стране Африки местные языки не являются государственными — исключение составляют, пожалуй, лишь Танзания (с языком суахили) и Сомали (с языком сомали афразийской семьи). Более того, в Африке не так уж много языков являются письменными. Вообще говоря, для этого есть свои причины, которые мы с вами отчасти обсуждали в третьей главе. Здесь хотелось бы только обратить ваше внимание на ту разницу, которая обнаруживается между ролью европейского языка на западе Африки (в бывших французских колониях) и на ее востоке и в центре (в бывших английских колониях).

Дело в том, что французы обычно заставляли изучать свой язык — во всех колониальных школах он преподавался с первого класса в обязательном порядке. Англичане же в начальной школе для обучения использовали местные языки и только потом, уже минимально образованных людей, то есть людей с законченным начальным образованием, которые добровольно соглашались учиться дальше, учили английскому. Если сравнить, что из этого получилось, картина окажется очень интересная. Во-первых, в английских колониях лучше развивались местные языки — например, на многих из них издаются газеты, а на таких крупных, как суахили или хауса, есть даже своя литература; во французских — дело обстояло гораздо хуже: не было не только литературы и газет, но даже и письменности местные языки в подавляющем большинстве не имели.

С другой стороны, сам французский язык сохранился в Африке много более близким к своему исходному европейскому варианту, чем английский. Некоторые же варианты английского превратились в особые языки — так называемые креольские. Что же это такое?

Знаете, бывают случаи, когда человеку приходится общаться с иностранцем, а времени на изучение языка у него нет. Тогда общение происходит на так называемом «ломаном» языке, или пиджине, — типа «твоя-моя-понимай-нет». Между тем такая ситуация может возникать не случайно, в жизни одного человека, а вынужденно и с целыми группами людей. Очень часто это бывает, когда хозяева общаются с рабами на своем языке или когда европейцы приезжают торговать с народом, говорящим на неизвестном им языке. При таком общении обломки слов соединяются как бы на живую нитку, а грамматики такие полуязыки, конечно, никакой не имеют. Но потом какие-то из этих языков «на скорую руку» могут — при благоприятных условиях — вдруг начать развиваться дальше: представьте себе, рабов из разных мест свезли на остров, другого общего языка, кроме пиджина, у них нет, приходится приспосабливать его всё к новым и новым потребностям. А если в их семьях рождаются дети, то этот язык становится их родным, и с этого момента он уже перестает быть пиджином и называется креольским. Это полноценный язык, только утративший всю грамматику своего языка-предка.

Так вот, в результате разной африканской политики французов и англичан оказалось, что креольских языков на английской основе очень много, а на французской основе — нет в Африке ни одного (хотя за ее пределами такие языки кое-где изредка встречаются, — например, на острове Гаити в Карибском море); что касается португальского, то такой креольский есть только один — на островах Зеленого Мыса у западного побережья Африки.

4. Австралия и Новая Гвинея

Особенности Австралии связаны прежде всего с ее удаленностью от других стран и континентов — вспомните знаменитых сумчатых животных, которые, кроме как в Австралии, почти нигде в мире не встречаются. И языки австралийские тоже не похожи на другие языки мира. По крайней мере, родственников им пока не нашлось. Всего в Австралии около двухсот языков; многие из них сейчас уже на грани исчезновения — на них говорит не больше нескольких сотен человек. Родство различных групп этих языков между собой тоже не доказано, так что сейчас в Австралии насчитывается больше десяти разных языковых семей. Главная и самая многочисленная из них одна — это семья пама-ньюнга; языки этой семьи занимают и наибольшую территорию, причем прежде всего север и восток континента. Что это за языки, с точки зрения типолога? Они эргативные и агглютинативные (об особом эргативном падеже мы говорили в пятой главе, в разделе о падежах, а о том, какие языки называются агглютинативными, сказано в шестой главе книги). В них есть суффиксы и почти нет префиксов. Есть, как и в африканских языках, согласовательные классы, но немного — обычно не больше четырех-пяти. Иногда встречается инкорпорация (а что такое инкорпорация, написано тоже в шестой главе). Самый знаменитый язык этой семьи — язык дирбал. Описывая его, британский лингвист Ричард Диксон создал образцовую грамматику экзотического языка (ее знают все типологи мира); язык дирбал был исчерпывающе описан им лет двадцать назад, а потом… исчез.

Сейчас в Австралии создан целый институт изучения аборигенов, так что можно надеяться, что в скором времени мы узнаем не только о языке дирбал, но и о многих других интересных языках Австралии.

Из европейских языков в Австралии используется прежде всего, конечно, английский, только отличается австралийский английский от британского еще больше, чем американский. Например, там другая система гласных и, конечно, во многом другая лексика.

Всего лишь один узкий Торресов пролив отделяет Австралию от Новой Гвинеи — но лингвистический (да и культурный) пейзаж на Новой Гвинее совершенно иной. Этот самый большой (не считая Гренландии) остров в мире, похожий на черепаху, населяют главным образом народы, говорящие на папуасских языках. Известно, что языков этих несколько сотен, что у них очень разные и очень сложные грамматические системы (особенно системы глагольных категорий). Но о многих языках этого региона просто нет достоверных сведений. После бассейна Амазонки это второе место на земле, где еще можно найти новые языки. Родственников у папуасских языков за пределами новогвинейского ареала пока не нашлось, да и не известно точно, родственны ли все эти языки между собою. Я думаю, будущим лингвистам есть чем заняться на Новой Гвинее.

5. Азия

Это самая большая часть света; языки, на которых говорят населяющие ее народы, — по большей части древние и хорошо известные. Вообще, Азию можно назвать страной языков-гигантов. Мы видели, что для Африки и Америки характерна дробность языков (вспомните хотя бы индейцев Северной Америки или языки Западной Африки!); в Азии же, наоборот, распространены «супер-языки», такие, как китайский, хинди, арабский, японский, а вокруг них часто группируются более мелкие языки и народы.

Огромные размеры Азии не позволяют охватить ее сразу, поэтому мы будем путешествовать по ней медленно, двигаясь с юго-востока сначала на север, а потом опять на юг, постепенно приближаясь к концу нашего пути — к Европе.

Юго-Восточная Азия и острова. В географии под термином «Юго-Восточная Азия» обычно понимается сравнительно небольшая часть этого континента, включающая полуострова Индокитай, Малакка и близлежащие острова. Но нам будет удобнее, если мы слегка расширим эти условные границы, включив на севере — Китай, на востоке — все острова Океании (даже и те, которые расположены ближе к Америке, чем к Азии или Австралии); и наконец, на западе нам понадобится остров Мадагаскар (который для географа — почти что часть Африки). Я думаю, географы нас простят за это несколько вольное обращение со странами и морями — что поделаешь, интересы лингвистики и географии не всегда в точности совпадают.

Итак, на всем этом обширном пространстве выделяются четыре крупнейшие семьи языков. Называются они так:

— китайско-тибетская;
— тайская;
— австроазиатская;
— австронезийская.

Мы рассмотрим все эти семьи по очереди. Главным языком китайско-тибетской семьи является, конечно, китайский; остальные языки этой семьи относятся к тибето-бирманской группе, в которой, в свою очередь, крупнейший язык — бирманский. Между тем, по некоторым гипотезам, китайский не родствен остальным языкам своей семьи; во всяком случае, его родство с ними доказать оказывается труднее, чем родство всех остальных языков между собой.

Китайцев на земле уже больше миллиарда, а живут они не только в Китае, но и по всей Юго-Восточной Азии (например, в Сингапуре китайского населения — больше семидесяти процентов). Интересно, что в этих странах, среди чужих народов и языков, китайцы, как правило, живут довольно замкнуто, не смешиваются с коренными жителями и всегда говорят на своем языке. Много китайцев переселяется и в крупные города Европы и Америки, где они создали целые китайские кварталы, со своими магазинами, ресторанами, банками и т. д.; о размерах таких китайских поселений говорит их английское название China town, то есть просто-напросто «китайский город».

Поскольку Китай — большая страна, то китайский язык оказывается очень неоднородным. Вообще говоря, так бывает не всегда с большими языками на больших территориях (одно из исключений — как раз русский язык), но чаще бывает именно так: мы знаем это на примере американского и австралийского английского, примером может служить и арабский, о котором речь пойдет ниже.

Поэтому, в сущности, китайских языков много: диалекты китайского можно было бы смело считать разными языками, потому что представители разных диалектов часто просто не понимают друг друга. В частности, очень значительны различия между «северными» и «южными» (точнее, юго-восточными) китайскими диалектами — житель Пекина или Харбина (город Харбин, как известно, находится на севере Китая), житель Шанхая (это центр Китая) и житель Кантона (юг Китая) вряд ли поймут друг друга. Но при этом жители всех этих районов Китая осознают себя принадлежащими к единому народу и называют себя хань.

Китайцы — не только самый большой народ в мире, но и народ, обладающий одной из самых древних письменных историй. Государства на территории современного Китая (со своими правителями, воинами, крепостями и первыми образцами письмен-рисунков!) существуют по крайней мере со второго тысячелетия до н. э.; той же эпохой датируются и первые памятники древнекитайского языка (к слову сказать, это были гадательные надписи). Таким образом, из живых языков китайский язык оказывается, пожалуй, языком с самой давней историей (ведь первые образцы китайского письма древнее, например, хеттских клинописных табличек — но от хеттского языка давно уже на земле не осталось и следа).

Конечно, древнекитайский язык сильно отличается от современного китайского. Тем не менее оба они являются по своему строю изолирующими, так же как и подавляющее большинство языков этого региона: ведь изолирующими являются не только другие языки этой семьи (то есть тибето-бирманские), но и все тайские и австронезийские, причем это типичные представители изолирующих языков: там нет или почти нет грамматических показателей, короткие односложные слова; кроме того, все языки этой семьи, а также тайские и многие австроазиатские являются тоновыми (а о том, что такое тоны, написано в четвертой главе книги, в разделе об ударении). Итак, и современный, и древний китайский — оба можно считать изолирующими, однако в современном языке, в отличие от древнего, все же есть некоторые некорневые морфемы — например, суффиксы, обозначающие вид или время глагола. Таких морфем в нем, конечно, ничтожное число по сравнению с привычными нам с вами неизолирующими языками, но если сравнивать его с древнекитайским, он будет выглядеть как язык, далеко ушедший оттого состояния, в котором по-настоящему должен был бы находиться «правильный» изолирующий язык. В этом смысле тайские и такие австроазиатские языки, как, скажем, вьетнамский, по своему строю более близки к древнекитайскому, современный же китайский можно сравнить с таким территориально далеким (а типологически — близким) языком, как язык йоруба.

Тибето-бирманские языки сосредоточены, как подсказывает и их название, главным образом в горах Тибета и на прилегающих к ним территориях: это юго-восточная и южная часть Китая (некоторые районы Тибета были захвачены Китаем совсем недавно, в середине XX века), Мьянма (бывшая Бирма), горный Непал и северо-восточная Индия и другие страны. Самые крупные языки среди них — бирманский и тибетский (на разных диалектах которого говорят жители Тибетского района Китая, шерпы Непала и другие народы). По своему строю эти языки ближе всего к изолирующему типу, но, как и современный китайский (и даже, может быть, в большей степени), это языки с «нестрогой» изоляцией, с элементами аналитизма и агглютинации.

Тайская семья объединяет языки, на которых говорят в Южном Китае, Лаосе и Таиланде; главные языки этой группы — лаосский и тайский, типичные изолирующие языки.

Австроазиатская (от латинского корня австр- «юг») семья объединяет такие языки, как вьетнамский и его ближайший родственник, мыонгский, кхмерский (в Камбодже) и другие, менее известные и значительные языки Юго-Восточной Азии. Обычно это тоновые изолирующие языки, находившиеся под сильным влиянием китайского, но не родственные ему. На территории Индии распространены языки группы мунда — это особая, западная ветвь австроазиатской семьи; языки мунда (может быть, под влиянием соседних дравидийских и индоарийских языков, о которых мы расскажем чуть позже) оказались единственными настоящими неизолирующими среди своих австроазиатских родственников; впрочем, справедливости ради надо сказать, что и расположены они уже не в Юго-Восточной Азии — этом бесспорном «царстве изолирующих языков». Самый крупный из языков группы мунда — язык сантали, на котором говорит больше пяти миллионов человек. Кроме того, на Никобарских островах в Индийском океане, принадлежащих Индии (а если вы посмотрите на карту, вы увидите, что эти острова всё-таки расположены ближе к Юго-Восточной Азии), говорят на особом никобарском языке, который тоже включается в эту семью, но образует отдельную группу.

Австронезийская семья (то есть «южно-островная»: к латинскому корню австр- прибавлен греческий корень — нес-, что значит «остров»: этот же корень имеется, например, и в греческом названии Пелопоннес) — это большое объединение языков, распространенных главным образом на островах Тихого и Индийского океанов, между Азией и Австралией. Так получилось, что говорящие на этих языках почти все живут на больших или маленьких островах: это разбросанные по всему Тихому океану острова Полинезии (буквально «многочисленные острова»), Меланезии («черные острова») и Микронезии («мелкие острова»), это Филиппинские и Зондские острова между Индийским и Тихим океаном и, наконец, это остров Мадагаскар у самых берегов Африки, который тоже в свое время заселили выходцы из Индонезии. Живут говорящие на особых австронезийских языках и на острове Тайвань, основное население которого сейчас составляют китайцы.

Близки друг к другу по строю (и часто объединяются в одну ветвь) филиппинские языки (тагальский, илокано и мн. др.) и языки множества народностей Зондских островов, живущих в двух государствах — Малайзии (занимающей часть острова Калимантан — он же Борнео — и часть полуострова Малакка) и Индонезии (раскинувшейся на таких крупных островах, как Суматра, Ява, Калимантан, Сулавеси, и присоединившей даже часть Новой Гвинеи — это не считая множества мелких островов и островков). Государственный язык Малайзии (малайский) и Индонезии (индонезийский) так близки друг к другу, что, по сути, их можно было бы считать вариантами одного и того же языка, имеющими в разных государствах разные названия (как норвежский и датский или румынский и молдавский). Индонезийский язык — это несколько упрощенный вариант малайского, возникший, как считается, в результате торговых контактов между разными народами островов. На оба эти языка сильно повлиял санскрит, бывший в древности языком индийских правителей Индонезии; с приходом на эти земли ислама началось влияние арабского языка (до недавнего времени в Малайзии и писали арабскими буквами).

Из европейских языков здесь были распространены английский (в Малайзии), португальский и особенно нидерландский (в Индонезии, которая больше трехсот лет была колонией Нидерландов).

Самый многочисленный народ Индонезии — яванцы, которые говорят на яванском языке; этот язык замечателен во многих отношениях. Например, в нем необычайно большое развитие получили средства выражения вежливости: в зависимости от отношения к собеседнику говорящий по-явански может пользоваться одним из трех разных «языков» (то есть по-разному называя одни и те же понятия!). Литература на яванском языке — одна из самых древних в Индонезии (первые памятники на древнеяванском языке кави, написанные особым древнеяванским письмом, относятся к IX веку — это современники первой славянской азбуки).

К той же подгруппе языков (вся целиком она часто тоже называется «индонезийской») относится и малагасийский язык, на котором говорят жители острова Мадагаскар у берегов Африки, — потомки выходцев из Индонезии, смешавшиеся с местным африканским населением.

Индонезийские языки — еще один пример языков ярко выраженного агглютинативного строя; в них преобладают префиксы, встречаются инфиксы и имеется очень своеобразная система глагола с множеством производных форм.

Народы Океании говорят на языках, относящихся к другой ветви австронезийской семьи, но их родство с индонезийскими языками установлено достаточно надежно. Это языки полинезийские, меланезийские и микронезийские, распространенные на всех островах Океании — от Гавайских островов до Новой Зеландии. Больше всего говорящих насчитывают:

— из полинезийских языков — маори (Новая Зеландия), самоа, тонга и таитянский (острова восточной и южной части Океании);

— из меланезийских языков — фиджийский (острова Фиджи);

— из микронезийских языков — кирибати (острова Кирибати в самом сердце Тихого океана).

По своему строю все эти языки относятся к агглютинативным и аналитическим: к корню присоединяется мало морфем, но имеется много служебных слов, выражающих достаточно разнообразные грамматические значения. Даже показатель, например, прошедшего времени — это часто особая частица, которая стоит в самом начале предложения, а после нее уже идет глагол и все остальные слова. Особыми частицами могут обозначаться и падежи и число у существительных. Другая своеобразная черта этих языков (особенно полинезийских), заметно выделяющая их из остальных языков мира, — это крайне небольшое число согласных. Поэтому гласные употребляются в речи гораздо чаще, чем в других языках; многие слова состоят почти из одних гласных. Это заметно даже по мелодичным названиям этих языков, которые звучат как странная музыка, напоминающая о коралловых атоллах и пальмах над теплой океанской водой: волваи, ниуэ, рапануи (это язык, на котором говорят на острове Пасхи, где были найдены загадочные каменные статуи и деревянные таблички с до сих пор еще не прочитанным письмом кохау ронго-ронго).

А теперь нам пора покинуть страну островов и переместиться сначала на Дальний Восток, а потом, постепенно двигаясь на запад, добраться до Средней Азии.

Дальний Восток, Сибирь и Средняя Азия.

На этой огромной территории почти безраздельно господствуют языки одной семьи, называемой алтайской (конечно, если не учитывать русский язык, но русские всё же не исконные жители Сибири и Дальнего Востока, они появляются там только с XVI–XVII века); правда, далеко не все ученые согласны с тем, что все языки, включаемые в алтайскую семью, действительно родственны между собой. Как бы то ни было, в составе алтайской семьи выделяются три группы, внутри каждой из которых языки обнаруживают несомненное и очень глубокое единство. Это тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки; особняком стоят японский и корейский языки, относительно родства которых между собой (и с другими алтайскими языками) мнения еще более разноречивы. Тюркские языки всегда считались образцовыми представителями агглютинативного типа; несколько меньше признаков агглютинативности в монгольской и особенно в тунгусо-маньчжурской группе; а в корейском и японском отклонения от «агглютинативного эталона» уже очень значительны (особенно в системе глагола). В алтайских языках нет (или практически нет) префиксов и полностью отсутствует категория грамматического рода.

Японский язык — один из крупнейших языков мира, хотя в качестве государственного он распространен только на территории Японии. Очень вероятно, что в глубокой древности на Японских островах жили и какие-то австронезийские народы (близкие, в частности, к аборигенам Тайваня); во всяком случае, лингвисты находят черты сходства не только между японским и алтайскими, но и между японским и австронезийскими языками. В ранние периоды истории японского языка на него оказал огромное влияние китайский язык (сравнимое, например, с влиянием старофранцузского языка на английский); от китайцев были заимствованы не просто многие сотни слов (и еще многие тысячи употребительных слов японского языка были составлены позднее из китайских корней), но и иероглифическая письменность. Позднее китайские иероглифы были несколько видоизменены и, кроме того, к ним были добавлены собственно японские слоговые знаки (общее название для разных слоговых алфавитов — «кана»); теперь обычно с помощью иероглифа записывается корень слова, а с помощью одного из видов каны — суффиксы, окончания и другие грамматические элементы: так удалось примирить письменность изолирующего языка с потребностями агглютинативного. Представьте себе, что мы, вместо того чтобы написать, например, слово солнечный, сначала бы рисовали кружочек, напоминающий солнце (это был бы наш «иероглиф»), а потом спокойно приписывали бы к нему справа — ечный. Именно так поступают японцы (только пишут они обычно не слева направо, а сверху вниз и справа налево — так принято писать и у китайцев).

Особым письмом пользуются корейцы: оно было изобретено по указу корейского императора Седжона Великого в 1444 году (редкий случай, когда мы можем указать точную дату создания алфавита), чтобы заменить китайское иероглифическое письмо, существовавшее до этого. Правила письма были разъяснены в особом трактате под названием «Хун-мин чоным» (что означает «Наставления народу о правильной речи»). Корейское письмо очень точно отражает систему звуков этого языка и хорошо приспособлено к его агглютинативной грамматике, однако влияние китайской культуры в Корее было столь сильным, что вплоть до XIX века корейское письмо использовалось очень ограниченно. Сейчас оно признано, но в Южной Корее до сих пор существует и смешанная система, при которой (почти как в Японии) корни слов (правда, только заимствованных из китайского, а не исконно корейских) передаются иероглифами, а окончания — корейскими знаками.

Грозные когда-то маньчжуры (правившие Китаем в течение нескольких столетий) теперь почти сошли с исторической арены; говорящих на маньчжурском языке (они живут в северных районах Китая) сейчас остается все меньше и меньше. Родственные ему тунгусские языки Сибири и Приамурья (эвенский, эвенкийский, нанайский, удэгейский и др.) тоже очень немногочисленны, а некоторые и вовсе находятся на грани исчезновения. Те, кто читал повесть писателя, натуралиста и путешественника В.К.Арсеньева «Дерсу Узала», наверняка запомнили ее главного героя — непосредственного и верного Дерсу, но, может быть, не все помнят, что Дерсу Узаяа — нанаец (по-старому гольд), то есть как раз представитель одного из тунгусо-маньчжурских народов.

Горы Алтая и прилегающие к ним степи — прародина кочевни-ков-монголов и древних тюрок. В поисках новых пастбищ для скота они могли преодолевать огромные расстояния (особенно в засушливые годы); начиная с IX века до н. э. их воинственные отряды стали угрожать Китаю — это для защиты от кочевников-хунну (по-видимому, тюркоязычных) китайские императоры приказали построить Великую Китайскую стену на севере страны. Монголоязычные кидани (покорившие север Китая и Маньчжурию) даже дали свое название Китаю: считается, что в русском языке слово Китай связано именно с этим народом (ведь сами китайцы называют свою страну Чжун-го, что значит «Срединная империя», а все европейские народы производят ее название от древнего слова Хина неясного происхождения).

В череде меняющихся завоевателей, подчинявших себе туркестанские степи и монгольские равнины, самый большой след оставил, конечно, непобедимый Чингисхан, глава всех монголов, покоривший в XII веке огромную часть азиатского мира — от Кореи до Малой Азии; это его внук Батый (по-монгольски Вату) в XIII веке разорил Русь. Родственники и потомки Чингисхана и Батыя в конце концов завоевали даже Китай (хотя и на недолгое время), подчинили Бирму и Индию (империя Великих Моголов), овладели Багдадом и Дамаском! В XIV веке пальма первенства перешла к другому грозному завоевателю — тюрку Тамерлану, или Тимур-лангу («хромой Тимур»); правда, и он любил выдавать себя за потомка Чингисхана. Современная территория обитания говорящих на монгольских языках, конечно, не может сравниться с размерами недолговечных империй Чингисхана или страшного Тамерлана. Основных монгольских языков три: это собственно монгольский (он же халха), близкий к нему географически и лингвистически бурятский и калмыцкий язык, говорящие на котором оказались волей истории в приволжских степях (то есть уже в Европе). Менее крупные языки монгольской группы распространены на территории северного Китая. Все современные монгольские языки — это сравнительно недавно (после XVI века) разделившиеся потомки единого языка, близкого к старомонгольскому (именно на таком языке, по всей вероятности, еще говорил Чингисхан); старомонгольский, язык древних буддийских рукописей и исторических хроник, имел свою особую «вертикальную» письменность. Он употребляется и до сих пор в качестве письменного литературного языка в Китае и отчасти в самой Монголии (главным образом в религиозной сфере). Современные монгольские языки близки друг к другу; все их отличает «нестрогая» агглютинация, развитая система падежей и глагольных форм (в частности, наклонений). К древнему монгольскому слову восходит, между прочим, русское слово богатырь: в современном монгольском языке оно имеет форму баатор (это слово входит в состав названия столицы Монголии — Улан-Батор, что означает «красный богатырь»).

Судьба тюркских народов, как вы уже поняли, была тесно сплетена с судьбою монгольских: те же кочевые переходы, те же набеги, завоевания, грозные полководцы, наводившие страх на города Азии и Европы (кстати, само слово тюрки — монгольского происхождения). Однако говорящие на тюркских языках оказались гораздо многочисленней и расселились на огромной территории от Якутии до Турции. Тем не менее все тюркские языки обнаруживают удивительное сходство грамматического строя и большую близость словарного состава. Похожая ситуация (много очень близких языков, рассеявшихся по большой территории), пожалуй, имеется только в языковом ареале народов банту (впрочем, языков банту гораздо больше). Тюрки основывали государства на Волге, в Сибири, в Средней Азии и в Малой Азии (иногда объединявшиеся в большие империи, а чаще — существовавшие раздельно). Потомками тюркоязычного народа булгаров, между прочим, в какой-то степени являются современные болгары, принявшие язык южнославянского населения Причерноморья, но сохранившие свое тюркское название. К языку же этих древних булгар ближе всего современный чувашский.

Наибольшие отличия из всех тюркских языков имеют чувашский (на который сильно повлияли языки соседних финно-волжских народов — марийский и мордовский) и якутский. Остальные тюркские языки, как мы уже говорили, очень близки друг к другу. Часто выделяют две основные группы «больших» тюркских языков: это кыпчакская (в которую входят алтайский, татарский, башкирский, казахский, киргизский, балкарский, кумыкский и другие языки; к кыпчакским языкам близок и узбекский) и огузская (в которую входят турецкий, азербайджанский и туркменский языки).

Но пусть огромные языковые семьи Азии не заслонят от нас несколько маленьких и совсем маленьких, но очень интересных языков Сибири и Дальнего Востока. Из относительно крупных семей назовем эскимосско-алеутскую (об этих языках мы говорили выше, так как они распространены и в Северной Америке) и чукотско-камчатскую (основные языки — чукотский и корякский). По своему грамматическому строю (инкорпорация с длинными словами-предложениями, обилие глагольных форм) эти языки близки к языкам индейцев Северной Америки (мы говорили об этом в шестой главе), однако по словарному составу эта семья стоит особняком.

Большая уральская семья состоит из мощной финно-угорской ветви, постепенно почти в полном составе переместившейся с Урала в Европу; за Уралом, в верховьях Оби, остались только ближайшим образом родственные современному венгерскому ханты и манси. А вот другая, небольшая ветвь самодийских языков почти целиком осталась в Сибири. Из самодийских языков относительно крупный лишь один — ненецкий; ненцы живут на берегу Ледовитого океана, на границе между Европой и Азией. Остальные самодийские языки (северные энецкий и нганасанский и разбросанный между Обью и Енисеем селькупский) близки к исчезновению; например, говорящих на энецком языке сейчас не больше двадцати человек! В числе прочего самодийские языки знамениты очень большим числом наклонений глагола: в них есть даже особое «слышательное» наклонение, о котором мы немного рассказывали в пятой главе.

Несколько народов Сибири и Дальнего Востока говорят на языках, которым никаких родственников найти не удалось. Их иногда называют палеоазиатскими, имея в виду, что они, быть может, являются остатками языков древнейшего населения этих мест. Все эти народы очень немногочисленны, некоторые почти исчезли или утратили свой язык. Это юкагиры, живущие в верховьях холодной Колымы, нивхи, живущие на Дальнем Востоке (на Сахалине и в Приамурье), и кеты, населяющие несколько деревень по берегам Енисея и его притоков. И нивхский, и кетский языки отличаются исключительной сложностью глагольной системы, а в нивхском языке к тому же представлены сложные чередования согласных, отчасти похожие на те, которыми заслуженно гордятся кельтские языки. Одинок и айнский язык, на котором говорят (точнее, говорили, так как владеющих этим языком как родным в настоящее время уже не осталось) потомки древнейшего населения Японии, живущие на севере этой страны (остров Хоккайдо) и еще недавно жившие и на острове Сахалин. Айны отличаются от японцев и по внешнему виду (помните, точно так же бушмены на юге Африки даже обликом отличались от пришельцев-банту); долгое время в японском обществе они занимали подчиненное положение, считаясь «нечистыми». Сейчас потомки айнов перешли на японский язык и, в общем, полностью влились в японское общество.

Кавказ. Кавказ и Закавказье — единственный в своем роде район на лингвистической карте мира, где на такой маленькой территории сосредоточено такое большое количество языков, причем самых разных, в том числе и неродственных. Похожее разнообразие, даже пестроту, можно наблюдать и в Северной Америке, и в Западной Африке, но там всё же языки занимают обширные пространства, а не соседствуют друг с другом: ведь, например, в Дагестане сплошь и рядом случается, что жители двух соседних горных аулов говорят на совершенно разных языках и не могут понимать друг друга.

Когда говорят «Кавказ», то под этим часто понимают не только горы Большого Кавказского хребта, но и прилегающие к ним с севера (Северный Кавказ) и с юга (Закавказье) районы. Будем так поступать и мы.

«На подступах» к Кавказу располагаются тюркоязычные народы: ногайцы, кумыки, балкарцы и карачаевцы (карачаевский и балкарский языки очень близки; все перечисленные языки входят в одну и ту же кыпчакскую подгруппу тюркских языков — вместе с татарским и казахским). В самом же сердце Кавказа, в его высокогорной части живут народы двух разных языковых семей: абхазо-адыгской и нахско-дагестанской.

Абхазо-адыгские народы — жители Северного Кавказа и Черноморского побережья (их ареал как бы расколот надвое тюркоязычными карачаевцами и балкарцами); в абхазо-адыгскую семью входят соответственно языки абхазской (абхазский и абазинский) и адыгской подгруппы (адыгейский, кабардинский и черкесский), а также вымерший убыхский. Это очень своеобразные языки, строй которых отчасти близок и к языкам банту, и к языкам североамериканских индейцев, но в точности не похож ни на один из них. В этих языках всего два или три разных гласных, зато — семьдесят-восемь-десят согласных; у существительных почти нет грамматических категорий, зато к односложному (часто даже односогласному) глагольному корню может присоединяться (как спереди, так и сзади, но в основном спереди) очень длинная цепочка самых разных суффиксов и префиксов — от показателей направления движения до показателей лица, числа и рода подлежащего и всех (!) дополнений глагола. Например, то, что мы по-русски могли бы выразить предложением:

Разве я вместе с тобой не заставил ее дать ему это? —

в абхазо-адыгских языках вполне могло бы быть выражено только одним (и при этом не очень длинным!) словом — формой глагола «дать».

Обширная нахско-дагестанская семья объединяет языки горских народов Дагестана; это самый удивительный пример и языкового разнообразия, и необычайного языкового богатства. Лингвисты никогда не перестанут поражаться необычайной сложности звуковой и грамматической структуры и необычайному богатству дагестанских языков. Глагол в этих языках может свободно образовывать сотни тысяч (!) форм, а о числе падежей существительного в дагестанских языках мы уже не раз говорили — это мировой рекорд. По своему строю, напомню, это языки агглютинативные, в целом предпочитающие суффиксы префиксам; почти все они имеют категорию именного класса, а в число падежей, кроме многочисленных пространственных, обязательно входит и эргатив.

Нахско-дагестанская семья распадается на нахские языки (близкие друг к другу чеченский и ингушский) Северного Кавказа и несколько групп собственно дагестанских языков в горном Дагестане; самые крупные из этих языков — аварский, даргинский, лакский, лезгинский и табасаранский (из них только два последних близко родственны друг другу). Эти пять языков — письменные, остальные (их еще не меньше двух десятков) — почти все бесписьменные, часто на них говорят только в каком-нибудь одном затерянном в горах ауле.

Но и это не все: в Закавказье мы находим представителей еще трех разных языковых семей. Это, конечно, грузинский, армянский, осетинский и азербайджанский языки. В лингвистическом плане между ними практически нет ничего общего. Азербайджанский язык (говорящие на нем живут в Азербайджане и на севере Ирана) — типичный представитель тюркской языковой семьи (о ней мы много говорили раньше); он очень близок к турецкому языку, а также к туркменскому.

Грузинский язык относится к картвельской семье языков; вместе с ним в эту семью входят сванский, мегрельский и лазский языки, говорящие на которых (и горцы-сваны, и жители западной Грузии мингрелы, да и, пожалуй, живущие в северо-восточной части Турции лазы) скорее склонны считать себя грузинами (степень языковой дробности и внутри самой Грузии очень велика: есть отличия в речи жителей Картли, Имеретии, Кахетии, Аджарии). По своему строю грузинский язык отдаленно похож на языки Дагестана (то же обилие согласных звуков, эргативный падеж — правда, уже без большого количества местных падежей; богатство глагольных форм; зато у существительных отсутствует категория рода/класса). Однако по словарному составу он не сближается надежным образом ни с языками Дагестана, ни с какими-либо другими языками мира (например, попытки доказать родство грузинского и баскского языков не признаны убедительными). Грузинский язык пользуется своим особым алфавитом — вам наверняка приходилось видеть эти красивые, прихотливо извивающиеся буквы.

Армянский язык — изолированный представитель индоевропейской семьи, образующий внутри этой семьи, подобно греческому и албанскому языку, самостоятельную группу. До прихода предков армян на нынешнюю территорию Армении там располагалось мощное государство Урарту, жители которого говорили на хурритском и урартском языках; их родственные связи не определены, в последнее время их пытаются связать с северокавказскими языками. В армянском языке немало хуррито-урартских заимствований. В целом армянский язык очень далеко отошел от индоевропейского образца, представленного древними индоевропейскими языками, хотя самая ранняя форма армянского языка (так называемый грабар, или «книжный язык», известный с V века н. э.) к этому образцу ближе. В современном армянском языке очень сильно развита агглютинация; из всех индоевропейских языков он самый агглютинативный. Отсутствует в армянском языке и категория рода.

Нам известно имя создателя армянского алфавита: его звали Месроп Маштоц (он же начал и перевод Библии на грабар, который позднее назовут «царицей переводов», настолько он точен); армянские буквы, как бы высеченные на камне, с их угловатыми очертаниями, совсем не похожи на грузинскую вязь. Но по звуковому богатству все языки Кавказа вполне можно сравнивать. Поэт Осип Мандельштам так писал об этом:

Колючая речь Араратской долины,
Дикая кошка — армянская речь.
Хищный язык городов глинобитных,
Речь голодающих кирпичей…

Твое пограничное ухо —
Все звуки ему хороши!

Что же такого непривычного для русского уха в армянской речи? Армянский язык не боится скоплений согласных в слове (лишь в совсем трудных случаях вставляет между ними еле слышный гласный призвук); вот и получается, что в армянском языке свободно возникают слова вроде мкртич (это значит — «креститель»), а распространенная фамилия, образованная от этого слова, звучит и того невероятнее: Мкртчйан.

Сейчас армяне рассеяны по всему миру, особенно много их в Ливане и вообще на Ближнем Востоке, живут они и во Франции, и в США. Почти все эти армяне говорят на западноармянском языке, который довольно сильно отличается от восточноармянского: житель Бейрута и житель Еревана лишь с большим трудом поймут друг друга. В самой Армении тоже очень много разных диалектов.

Об индоевропейском осетинском языке речь пойдет чуть ниже, в разделе об иранских языках: так уж получилось, что этот язык, родственный персидскому, таджикскому и другим языкам иранской группы, оказался волей истории в горах Центрального Кавказа, на границе между Россией и Грузией.

Южная Азия, Ближний Восток и Малая Азия. Главная страна в Южной Азии — это, конечно, Индия, одна из самых густонаселенных в мире и необычайно разнообразная в языковом отношении.

Если отвлечься от целого ряда малых народов, живущих в основном в приграничных районах, то можно сказать, что вся Индия разделена между говорящими на языках двух семей — индоевропейской и дравидийской.

Дравидийские народы — древнейшее население Индии; сейчас говорящие на дравидийских языках живут главным образом на юге страны. Самые крупный (и самый известный) дравидийский язык — тамильский; другими важными дравидийскими языками являются телугу, каннада и малаялам. Это языки, имеющие собственную древнюю письменность и немалую историю (сохранились, например, книги на старотамильском языке); по своему строю они относятся к агглютинативным, имеют развитую грамматику (например, у существительных различается два-три рода, пять-десять падежей и т. д.).

Индоевропейские языки в Индии представлены особой индийской, или индоарийской, группой. Когда-то часть народов, составлявших индоевропейскую семью, откололась от остальных и направилась на юго-восток; те из них, которые называли себя ариями, или арийцами, оказались в конце концов в Индии (куда пришли из Ирана), оттеснив дравидийские народы к югу (но позаимствовав из их языков некоторые особые звуки и немало слов для обозначения местных животных и растений).

Санскрит — самый древний из известных нам индоарийских языков; как и латынь в Европе, он впоследствии вышел из живого употребления (оставшись языком религии и культуры), а его потомками являются многочисленные живые индоарийские языки, прежде всего один из мировых языков — хинди, а также языки бенгали (бенгальский), гуджарати, маратхи, ассамский, сингальский, непальский и др.; к ним же относится и цыганский язык, который цыгане (называющие себя ромен) разнесли, кочуя из страны в страну, по всему миру.

Язык хинди существует в двух разновидностях — хинди (с особым древним алфавитом, восходящим к санскритскому) и урду (использующий арабские буквы); кроме Индии, урду распространен также в Пакистане (где является государственным языком), а бенгали — в Бангладеш (где тоже является государственным); на сингальском языке говорят на острове Цейлон (в республике Шри-Ланка); непальский язык, естественно, распространен на территории высокогорного Непала. Современные индийские языки далеко отошли от того образца «индоевропейского» строя, который представлял санскрит: в них во всех в той или иной степени развились аналитизм и агглютинация, упростилась система падежей (причем у части языков появился эргативный падеж), нередко утратилась категория рода.

К индийской группе индоевропейских языков очень близки языки иранской группы — видимо, предками их были те же путешественники-арии (само слово Иран, кстати, и означает «страна ариев»), только путь их закончился несколько раньше — в районе Иранского нагорья; современные ираноязычные народы живут на всем пространстве от Каспийского моря до реки Инд и от Памира до Аравийского моря. Эти народы тоже имеют древнюю историю и культуру: на самом древнем из иранских языков — авестийском — проповедовал знаменитый пророк Заратустра (по-гречески — Зороастр), основатель религии Солнца и Огня со жрецами-могомо; священные гимны зороастрийцев («Авеста») как раз и являются одним из древнейших памятников иранских языков. На разных иранских языках говорили в древности мидийцы, парфяне и скифы, жившие в Причерноморье, — и, конечно, знаменитые персидские цари, создатели Персидской державы, так долго воевавшие с Грецией и в конце концов побежденные Александром Македонским. Дошедшие до нас клинописные надписи этих грозных владык (Дария, Ксеркса и других) по времени создания приблизительно совпадают с гимнами «Авесты».

Кто же говорит на современных иранских языках? Прежде всего — современные персы (прямые потомки древних персов), живущие в Иране; к их языку (персидскому, или фарси) очень близок таджикский, говорящие на котором живут в Таджикистане и некоторых соседних государствах, и дари Афганистана. Персидский язык (в отличие от своих индоевропейских предков) обладает несложной грамматикой и ярко выраженным аналитическим строем; это очень мелодичный и красивый язык, не зря в прошлом на нем писало столько замечательных поэтов: Фирдоуси и Омар Хайям, Саади и знаменитый Хафиз из Шираза (город на юге Ирана).

К иранским языкам относится также осетинский (Северный и Центральный Кавказ; осетины считаются потомками древних аланов, близких к скифам, — кстати, само слово «аланы» тоже означает «арии»), белуджский (Иран и Пакистан), курдский (курды живут во многих странах Азии и Закавказья — в Иране, Ираке, Турции, Армении), пушту (на котором говорит один из основных народов Афганистана) и целая группа небольших памирских языков (шугнанский, рушанский, язгулямский и др.), на которых часто говорят лишь жители нескольких селений в горах Памира (на границе между Таджикистаном и Афганистаном); памирские языки, с их изобилием согласных, чередованиями звуков, сложными глагольными формами, меньше всего похожи на другие иранские языки.

Для письма в большинстве иранских языков (персидском, дари, пушту, белуджском) используются арабские буквы, и это не очень удобно, потому что гласные при таком способе письма обычно не обозначаются.

Промежуточное положение между индоарийскими и иранскими языками занимают малоизученные дардские языки, распространенные в труднодоступных горных районах Северной Индии, Афганистана и Пакистана; самым крупным дардским языком является кашмири, официальный язык индийского штата Джамму и Кашмир.

Из «малых» языков этого региона мы уже упоминали языки мунда. Стоит добавить еще, что на нескольких андаманских языках говорит население принадлежащих Индии Андаманских островов (в Бенгальском заливе). Языки эти замечательны тем, что в них отсутствуют числительные (есть только слова со значением «один», «два» и «много»). Наконец, еще один уникальный, никому не родственный язык был обнаружен в горах на севере Индии (в Кашмире, по соседству с языком кашмири) — это язык бурушаски. В нем имеется эргативный падеж, четыре грамматических рода и более шестидесяти разных показателей множественного числа!

По соседству с ираноязычными народами расположена земля древнего Междуречья, где текут Тигр и Евфрат, и Малая Азия, омываемая Черным и Средиземным морями. Люди жили здесь с незапамятных времен, и именно здесь, в Междуречье, возникла, быть может, самая древняя из известных нам цивилизаций — шумерская. Мы довольно много знаем о шумерском языке, но не знаем ни откуда он появился, ни связан ли он с какими-то еще языками на земле: пока родственных ему языков найти не удается. Шумеры — еще и изобретатели письменности: от простейших рисунков они постепенно перешли к слоговой клинописи, которая неплохо подходила к их языку с короткими односложными морфемами, легко склеивавшимися в длинные цепочки слов и предложений. Цивилизацию шумеров сменили другие, созданные пришедшими с севера семитскими народами: аккадцами, вавилонянами, ассирийцами. Но шумерский язык еще долго оставался письменным языком, которым пользовались для ведения документов, изучали в специальных школах; клинопись распространилась по всему древнему Востоку, и ее использовали, много позже, даже персы.

Период угасания шумерской цивилизации приблизительно совпадает с возникновением в Малой Азии государств хеттов и лувийцев (второе тысячелетие до н. э.), жители которых тоже пользовались особой разновидностью клинописи. Хеттский язык — индоевропейский, причем это самый древний из известных нам индоевропейских языков (он входит в хетто-лувийскую группу, но другие языки этой группы известны гораздо хуже). Открытие хеттского языка (в самом начале нашего века) во многом изменило взгляды лингвистов на индоевропейский праязык: ведь раньше считалось, что этот язык должен быть похож на санскрит или греческий, а грамматика хеттского языка оказалась совсем другой (например, меньше падежей, почти нет союзов, иначе устроена категория грамматического рода, и т. п.).

Вот как давно началась история этой части земли; а ведь глиняные таблички сообщают, что до хеттов там жили некие хатты, говорившие совсем на другом, непонятном пока языке; и, может быть, кто-то жил в Междуречье и до шумеров?

Так сменяли друг друга языки, народы, цивилизации — иногда бесследно исчезая, иногда продолжаясь в потомках. Шумеры, аккадцы, ассирийцы, хетты, арамейцы, финикийцы, древние евреи, персы, древние греки, римляне — вот далеко не полный перечень тех народов, которые оставили свой след на этой земле. Нетрудно заметить, что они являются главным образом представителями двух групп: индоевропейской и семитской. И последний по времени народ, утвердившийся на этой территории, тоже принадлежит к семитской группе — это, конечно, арабы. Вскоре после возникновения ислама началась эпоха арабских завоеваний, когда эти прежде неведомые миру пастухи и кочевники пустынь Аравийского полуострова вдруг основали огромную империю на всем пространстве от Испании до Индии. С тех пор (VI–VIII века н. э.) арабский язык успел, конечно, измениться — это уже не тот классический арабский язык, на котором написан Коран, трактаты Авиценны или легенды о Гарун-ар-Рашиде (имя это, кстати, переводится как «идущий правильным путем»); современный арабский язык распался на множество довольно далеких друг от друга диалектов, так что, если житель Марокко и житель Ирака хотят поговорить друг с другом по-арабски, им приходится пользоваться не своими родными диалектами, а литературным арабским языком, который стоит гораздо ближе к классической норме, единой для всех арабов.

В арабском языке — собственная письменность, отдаленно родственная другим семитским алфавитам древности (например, древнееврейскому и финикийскому — кстати, из финикийских букв в конце концов получились греческие, а потом и латинские). Пишут арабы справа налево и обычно (как и другие семитские народы) не обозначают на письме гласных. Нам было бы так писать чрезвычайно неудобно (нм бл б тк пст чрзвчйн ндбн), но, как вы знаете из шестой главы, в семитских языках (и только в них!) гласные играют особую роль — они никогда не являются частью корня, а лишь входят в состав суффиксов, префиксов и трансфиксов (к тому же арабских гласных всего три — о, и). И поэтому арабский текст без обозначения гласных больше всего напоминает русский текст с недописанными окончаниями слов — иногда не очень удобно, но понять, о чем речь, почти всегда можно — вспомните, ведь и нам часто приходится так писать, когда мы оч. тороп. и сокр. некотор. слова. Впрочем, если очень нужно, в арабском письме можно обозначить и гласные: с помощью специальных надстрочных и подстрочных добавочных значков (это называется «огласовка слова»).

Вместе с распространением ислама другие народы перенимали арабский язык, а с ним — и арабский алфавит. Но вы понимаете, что для других языков этот алфавит (точнее — этот способ письма) оказался уже далеко не так хорош: ведь ни в каких других языках мира гласные не играют такой роли, как в семитских языках! К тому же в других языках и самих гласных обычно больше, и согласные тоже бывают другие. Приходилось как-то приспосабливать арабский алфавит, но ни для иранских, ни для тюркских языков он, конечно, не идеален. В начале нашего века в Турции всё-таки решили перейти на латинскую графику, но в Иране, в Афганистане и в Пакистане арабский алфавит занимает прочные позиции.

Арабоязычный мир простирается широкой полосой по северу Африки, захватывает Египет, Сирию, Ливан, Иорданию, Саудовскую Аравию и другие страны Аравийского полуострова и включает Ирак — страну, расположенную как раз на земле древних шумеров и ассирийцев, в Междуречье. Территорию же современной Малой Азии (вместе с кусочком Европы) занимает Турция — тюркоязычные племена впервые появились здесь в XI веке и были последней волной завоевателей. До этого на территории азиатской части Турции (она называется Анатолия) сменилось множество древних «индоевропейских» цивилизаций: хетты, греки, фригийцы, лидийцы, персы и, наконец, Византийская империя — восточная часть Римской империи, пережившая ее почти на тысячу лет. Могущество Византии было сильно ослаблено арабами, но пасть ей было суждено под ударами тюркских завоевателей — и европейских крестоносцев. Наибольшего расцвета турецкая империя достигла под властью потомков полководца Османа (в Европе эту империю называли Оттоманской), когда турецкие войска овладели Сирией, Египтом и Алжиром, заняли Балканы (Болгарию, Сербию, Грецию), Венгрию и Крым и дважды (хотя и безуспешно) осаждали Вену; только с конца XVI века начинается постепенный закат турецкого могущества: на западе империю теснит Австрия, на севере и востоке — Россия. После Первой мировой войны установились современные границы страны, но и до сих пор влияние турецкого языка и культуры на Балканах остается значительным: это след четырехсотлетнего турецкого господства.

О тюркских языках мы уже говорили; напомним здесь, что из других тюркских языков к турецкому ближе всего азербайджанский.

6. Европа

В зарубежной Европе больше тридцати стран и всего около пятидесяти языков.

Стран, конечно, много, а языков — ничтожно мало по сравнению с остальными континентами (вспомните, например, Северную Америку или Африку). Однако роль Европы в истории нашей культуры и нашей цивилизации такова, что мы всегда рассматриваем европейские проблемы как бы через увеличительное стекло — тогда как для знакомства с остальными странами и народами мы используем скорее уж, если продолжать это сравнение, бинокль.

Нынешняя Европа почти безраздельно заселена представителями разных групп индоевропейцев (потому они, кстати, и называются индоевропейцами). Но так было не всегда. До того как разные индоевропейские народы появились на территории Европы (начиная со второго тысячелетия до н. э.), там жили другие люди. Мы почти ничего не знаем о них: история подчас сохранила лишь их имена (как пикты, которые когда-то жили на территории нынешней Шотландии). Если же нам известно о таких «пранародах» чуть больше — как, например, об этрусках, без которых не было бы и древнеримской цивилизации, — то их язык всё равно остается загадкой: памятников этрусского языка слишком мало и они слишком трудны для дешифровки, чтобы можно было сказать о нем что-то достоверное.

Единственный уцелевший островок от той древней эпохи — это язык басков, которые живут на севере Испании (в Стране Басков) и на юго-западе Франции, в Гаскони (кстати, слово Гасконь и означает буквально «Страна Басков», хотя гасконцами называют себя французы, родившиеся в этих краях). Язык басков по своему словарному составу не похож ни на один европейский язык — и вообще ни на один из известных нам сейчас языков мира. В нем есть эргативный падеж (как в языках Кавказа или Австралии), а строй его — агглютинативный (как в алтайских или уральских языках). Этот язык распадается на множество мелких диалектов, говорящие на которых не всегда хорошо понимают друг друга.

Другие не-индоевропейские народы, живущие в Европе, попали туда уже много позже, можно сказать, почти на наших глазах (конечно, в масштабах исторического времени). Это мальтийские арабы, которые сейчас живут в своем государстве на острове Мальта, турки в европейской части Турции и соседних странах (например, в Болгарии) — и, конечно, финно-угорские народы, прежде всего саамы, финны, эстонцы и карелы, пришедшие с Урала на самый север Европы, и венгры, путь которых с Урала оказался и длиннее, и извилистее, но в конце концов завершился (естественно, в Венгрии) в самом конце IX столетия.

Сама же индоевропейская семья очень велика, и языки, входящие в нее, сильно разнятся и по своему строю, и по внешнему облику. Более или менее похожи только языки, принадлежащие к одной группе внутри индоевропейской семьи, — народы, составляющие эти группы, почти все разделились уже в историческую эпоху, в течение первого тысячелетия нашей эры.

Первыми индоевропейцами в Европе были греки — несколько волн греческих переселенцев накатывались одна на другую, пока не распространились равномерно по всей Элладе и соседним областям. Потом появились кельтские и италийские народы и гораздо позже — германские и славянские.

Кельтам, конечно, не повезло — они оказались соперниками Рима, были им подчинены и постепенно почти полностью исчезли с исторической арены. Эти некогда могущественные племена, жившие повсюду в Западной Европе — в Испании (кельтиберы), на севере Италии и во Франции (галлы), в Швейцарии (гельветы), в Бельгии (белги), на Британских островах (бритты, потомки которых — современные валлийцы и корнцы), в Ирландии (ирландцы), — зачастую оставили нам одни только названия своих стран — Бельгия, Британия (и французская провинция Бретань, куда позднее переселилась часть бриттов), Гельвеция (то есть Швейцария, официальное название которой — Гельветская конфедерация), растворившись среди завоевателей и приняв их язык. Из живых кельтских языков в наши дни уцелели фактически лишь бретонский (во Франции), валлийский (в британском Уэльсе) и ирландский (с шотландским), да и тем приходится бороться за существование: почти все бретонцы сейчас говорят по-французски, а валлийцы и ирландцы — по-английски; как бы им ни хотелось сохранить свои древние языки, число говорящих на них неуклонно сокращается. Мы очень мало знаем о жизни и обычаях древних кельтов, но, растворившись в других народах, они всё же оставили в их культуре заметный след. Недаром французы так любят повторять, что их предки — отважные и проницательные галлы (хотя современные французы — это, если уж на то пошло, скорее потомки римлян, смешавшихся с германскими народами). Кельтам приписывали отчаянную храбрость, неистощимую фантазию, дар рассказчиков, любовь к чудесному и таинственному (не случайно сейчас все так увлекаются легендами о кельтских жрецах-друидах, поклонявшихся душам деревьев). А сколько блестящих английских писателей, слава и гордость английской литературы, имели ирландские или шотландские (то есть тоже кельтские, ведь ирландские кельты издавна живут и в Шотландии) корни: и Роберт Бернс, и Бернард Шоу, и Оскар Уайлд, и многие-многие другие! Недаром в романах знаменитого шотландца Вальтера Скотта так часто действуют его храбрые соотечественники, и всегда они превосходят (пусть не силой, но храбростью и благородством) завоевателей-англичан и нормандских баронов.

Современные кельтские языки — хотя они и индоевропейские — по своему строю очень сильно отличаются от языков других групп. Прежде всего, таких многочисленных и запутанных чередований согласных (да и гласных) больше нет ни в одном языке. Конечно, и в санскрите, например, система чередований тоже очень сложная (откройте шестую главу!), но эта система достаточно стройная и последовательная, а в непредсказуемых кельтских языках буквально каждая морфема ведет себя по-своему. Причем основная масса этих чередований возникла уже в последний период существования кельтских языков, их почти не было ни в языке галлов, ни в языке кельтиберов (по крайней мере, судя по очень немногим дошедшим до нас надписям на этих языках).

Если ацтеки подарили миру слово шоколад, то кельты — слово… пингвин. Нет, прародина кельтов не находилась в Антарктиде. Но первыми европейцами, увидевшими пингвинов, были отважные бретонские моряки (между прочим, благодаря им был открыт и канадский Квебек). Когда корабли французского флота добрались до антарктических льдов, именно бретонцам суждено было дать название этой странной птице, которое потом вошло во все европейские языки. Слово pen в бретонском (и во многих других кельтских языках) значит «голова», a gwen — белый. Получилось слово pengwen «белоголовый», которое потом, в слегка измененном виде, распространилось по миру (английское penguin и др.).

Из италийских народов самыми знаменитыми оказались римляне, быстро завоевавшие сначала других италийцев — своих соседей, потом — этрусков, потом — галлов, ну а потом, как вы знаете, — и почти весь остальной мир, превратившийся в Римскую империю. Язык римлян — латинский язык — уже после распада и гибели Римской империи — дал начало романским языкам (об этом мы говорили в первой и второй главе). Основные современные романские языки — это итальянский, французский, испанский, португальский и румынский (с молдавским); но есть и «малые» романские языки, часть которых — на грани исчезновения, а часть, наоборот, активно утверждает свои права, защищаясь от давления «больших» языков (испанского и французского). Это галисийский и каталанский языки в Испании, окситанский (или провансальский) на юге Франции (это на нем когда-то слагали свои поэмы знаменитые средневековые трубадуры), ретороманский в Швейцарии и северной Италии. Французский, испанский и португальский языки распространены теперь почти по всему миру — на них ведь говорят не только в Европе, но и в Америке, и в Африке. Когда-то французский язык считался основным языком образованных людей всех стран Европы, на нем говорили короли и банкиры, дипломаты и художники, но в наши дни эта роль всё больше переходит к английскому языку.

Интересно, что современный французский язык из всех романских языков — самый непохожий на своих родственников. В нем не только совсем другие гласные и согласные звуки, в нем довольно сильно изменилась и грамматика. Еще интереснее, что есть как бы два разных французских языка — один письменный язык, а другой — разговорный. Французы говорят совсем не так, как пишут. В принципе в любом языке разговорный вариант отличается от письменного (и русский тоже не исключение), но в большинстве языков это различие всё-таки не слишком велико. В большинстве — но не во всех. Если записать устную речь француза (даже образованного парижанина — это не имеет значения), то получится совершенно удивительный язык, в котором существительное почти не имеет грамматических категорий, зато краткий глагольный корень присоединяет к себе спереди и сзади множество частиц — грамматических показателей лица, числа, времени, отрицания и др. Не правда ли, это удивительно похоже на то, что вы только что читали про… абхазский язык? Что ж, на то и типология, чтобы сравнивать даже далекие друг от друга языки и обнаруживать общие законы строения человеческой речи!

Но перейдем к германским языкам. Германцы — ближайшие соседи славян, между этими народами еще в древности имелись глубокие связи. Такие, казалось бы, исконно русские слова, как блюдо, буква, изба, котел, лук, осел, плуг, стекло, хлеб, хлев — очень старые заимствования из языка германцев (очевидно готов). Именно племена готов, вандалов и других германцев, двинувшись на юг и на запад, разрушили Римскую империю, чтобы через несколько столетий образовать множество мелких и крупных королевств во всей Европе — от Испании до Чехии. Первые французские короли носили германские имена: Хлодвиг, Дагоберт, Сигеберт (кстати, французское имя Луи — оно же Людовик — это далекий потомок имени Хлодвиг: так звали первого короля франков, принявшего христианство). Да и само название Франции и французов образовано от имени германского племени франков: а племя лангобардов дало название северной итальянской области — Ломбардии. Германцы заселили не только нынешние Германию, Швейцарию, Австрию, Голландию, Бельгию, но и Британию (где племена англов и саксов вытеснили кельтов), Скандинавию (а потом — Исландию); довольно долго существовало готское княжество в Крыму. Тем не менее готский язык в конце концов исчез, не оставив потомков: это была восточная ветвь германских языков. Современные же германские языки делятся на западные и скандинавские. К западным относятся немецкий, нидерландский (и близкий к нему фризский — фризы живут на севере Голландии) и английский, причем нидерландский по своему строю занимает промежуточное положение между английским и немецким. Если при возникновении французского языка на него немало повлиял язык германцев-франков, то английский язык, позднее, подвергся сильнейшему влиянию старофранцузского языка (об этом мы тоже говорили в начале книги); в современном английском языке слов французского (и романского) происхождения едва ли не больше, чем исконно германских.

Основные скандинавские языки — это шведский, норвежский и датский (они очень близки друг к другу, особенно первые два), а также исландский, почти не изменившийся с XII века, когда древние норвежцы заселили Исландию.

Древние скандинавы были известны и на Руси — под именем варягов; потомки варяжских князей правили Киевской Русью и другими русскими землями. Кстати, слово князь (как и слово витязь) — скандинавского происхождения; князь — это варяжский кунинг, или конунг, военный вождь.

Из индоевропейских народов Западной Европы мы пока ничего не сказали только про албанцев. Эти жители маленькой горной страны рядом с Грецией и Черногорией, по всей видимости, потомки древних иллирийцев, чей язык был отчасти близок к греческому; но современный албанский язык так изменился, что «индоевропейца» в нем можно узнать с большим трудом; чередования гласных и согласных, обилие наклонений в глаголе делают этот интересный язык очень непростым для изучения.

Теперь наш путь — на восток Европы. Эта территория издавна была населена славянскими и балтийскими народами, языки которых обнаруживают особое, очень тесное единство. Два балтийских народа — латыши и литовцы — живут, по-видимому, там, где жили очень и очень долгое время; у литовцев и язык сохранил множество древних окончаний (похожих на латинские и греческие), а вот латышский язык изменился гораздо сильнее: если литовский язык можно сравнить с латынью, то латышский — скорее уж с итальянским. Третий балтийский язык — прусский — до наших дней не дожил; пруссы растворились среди немецких переселенцев, оставшись только в названии одной из самых крупных исторических областей Германии — Пруссии (точно так же, как это произошло с кельтскими племенами — белгами или бриттами).

Что же касается славян, то они расселились очень широко: от Камчатки до Средиземного моря. Конечно, наши читатели очень многое знают про историю и культуру славянских народов, поэтому я напомню только самые основные факты. Три основные подгруппы славянских языков — восточные, западные и южные (хотя заметное сходство может иметься и между языками из разных групп, часто вследствие позднейших контактов, — например, между русским и болгарским, между белорусским и польским).

Восточнославянские языки — это русский, украинский и белорусский; они разделились не раньше XIV века, и границу между ними не так просто провести: русские говоры в районе Смоленска уже очень похожи на белорусский язык, а северноукраинские говоры плавно переходят в южнорусские; некоторые русские диалекты больше отличаются от русского литературного языка, чем этот последний — от белорусского. И русские, и белорусы, и украинцы (а также болгары, македонцы и сербы) пользуются одним и тем же алфавитом («кириллицей»; это название напоминает о деятельности славянских первоучителей Кирилла и Мефодия), но во многих языках к этому общему алфавиту добавляются какие-то свои дополнительные буквы (например, i в белорусском и украинском, j— в сербском и македонском; кое-что об этом написано и в первой главе).

Западнославянские языки — это чешский, словацкий, польский и два лужицких языка (верхнелужицкий и нижнелужицкий). Все эти языки друг от друга дальше, чем восточнославянские; при этом у польского есть немало общего с русским и белорусским, а чешский и словацкий языки отчасти напоминают южнославянские.

Оба лужицких языка принадлежат маленькому народу — лужицким сербам, живущим на востоке Германии (область Лужица, или, по-немецки, Лаузитц), — островок некогда более многочисленного славянского населения нынешних германских земель; число говорящих на этих языках (особенно на нижнелужицком) стремительно сокращается. Оба эти языка ближе всего к польскому, но подверглись сильному немецкому влиянию. Чешский и словацкий языки очень близки друг к другу, но в чешском языке сильнее изменились гласные звуки; в обоих языках появились долгие и краткие гласные, неподвижное ударение на начальном слоге.

Южнославянские языки — это словенский, сербскохорватский, болгарский и македонский. Из них из всех наибольшие отличия имеет словенский (вообще, из всех славянских языков он, если можно так сказать, самый особенный: недаром именно в нем — да еще в лужицком — сохранилось двойственное число; если вы уже успели забыть об этом — загляните в раздел 4 пятой главы!). Болгарский и македонский языки очень близки (болгары и сейчас считают македонский язык одним из западноболгарских диалектов); самое яркое их отличие от других славянских языков в том, что они утратили падежи (зато приобрели артикли) и превратились в языки аналитического типа. Но система глагольных категорий в болгарском и македонском, напротив, очень сложна и стала с течением времени даже богаче по сравнению с соседними славянскими языками.

Сербскохорватский язык — это, можно сказать, один язык с двумя алфавитами: католики-хорваты пишут латинскими буквами, а православные сербы — кириллицей; в остальном сербский и хорватский варианты практически не отличаются друг от друга. Этот язык с музыкальным ударением и четким произнесением всех гласных в слове многие считают самым звучным и мелодичным из всех славянских языков.

Русскому или белорусу будет проще всего понимать, пожалуй, польский и сербскохорватский язык, а труднее всего — чешский и словенский. Но даже между самыми близкими славянскими языками порой возникают неожиданные различия — об этом тоже шла речь в нашей первой главе.

Наш путь на восток Европы еще не окончен. Мы уже перешли Вислу и Неман, Буг, Днепр и Дон — и приближаемся к Волге и Уральским горам, естественной границе Европы. Почти на всей Восточно-Европейской равнине, от Белого моря до Черного, живут самые восточные из восточных славян — русские (о разных русских диалектах, которые можно встретить на этой территории, мы немного говорили в третьей главе).

Исконные соседи русских на севере и в Поволжье — финно-угорские народы. Все они, как считается, пришли откуда-то с Урала и, двигаясь на север и запад, широкой полосой растянулись по всей Восточно-Европейской равнине. О самых западных (и самых северных) из них — саамах, финнах, эстонцах и карелах — мы уже говорили; ближе к востоку можно встретить еще ижорцев и вепсов, живущих разбросанными группами приблизительно между Петрозаводском и Вологдой; вепсский и особенно ижорский языки стремительно исчезают — на них даже нет письменности, и только сейчас начали составлять для них буквари и учебники. Современные вепсы — скорее всего потомки тех народов, которых древние русские летописцы называли весь или чудь; они живут бок о бок с русскими уже по крайней мере восемьсот лет. Вепсский язык похож на карельский, карельский — на финский, а финский — на эстонский, но эстонец, пожалуй, уже не поймет разговор на вепсском языке. Все эти языки объединяют в прибалтийско-финскую группу, вместе с саамским. Но внешне саамский совсем не похож на своих ближайших родственников: это тоже язык, в котором (почти как в кельтских) возникли многочисленные и сложные чередования звуков и сильно изменили его облик.

Самая восточная группа финно-угорских народов — это те, которые говорят на языках пермской и финноволжской групп: к первой относятся коми (живущие севернее всех — между Печорой и Камой) и живущие в среднем Поволжье удмурты, ко второй — соседи удмуртов, марийцы и мордва (название реки Кама происходит, как считается, из удмуртского языка). Коми говорят на двух разных языках — коми-зырянском (для которого еще в XIV веке епископ Стефан Пермский придумал особую письменность, позднее замененную кириллицей) и коми-пермяцком, и точно так же есть два разных мордовских языка — они называются эрзя и мокша (река Мокша — приток Оки); помимо этого, и в мордовском, и в соседнем марийском языках много разных диалектов. Родство между пермскими, финно-волжскими и прибалтийско-финскими языками лингвисты устанавливают без особого труда, однако бросающегося в глаза сходства между, например, эрзя, зырянским и карельским, пожалуй, нет. Вот разве что обилие падежей с пространственным значением — неизменная яркая черта строя всех этих языков, строя, который можно назвать умеренно агглютинативным, с сильными элементами фузии (особенно заметными в прибалтийско-финских языках).

На востоке Европы живут и другие народы; но языки, на которых они говорят, по большей части родом из Азии. Это ненцы (живущие и за Уралом, на Ямале); это поволжские представители тюркской группы языков — татары, башкиры, чуваши; это родственные монголам калмыки, живущие в прикаспийских степях к юго-западу от Волги (и еще тюркоязычные ногайцы, живущие чуть южнее). Об их языках мы уже говорили выше.

Наше путешествие по земному шару окончено — мы постарались побывать на всех континентах, затронуть не только настоящее, но и прошлое многих народов. Конечно, мы не смогли перечислить абсолютно все языки — и даже абсолютно все языковые семьи и группы — ноя надеюсь, что из самых важных и самых знаменитых языков мы никого не забыли.

Каждые 14 дней умирает один язык, к концу 21-го века исчезнет половина языков мира

Под эгидой ЮНЕСКО 21 февраля отмечается Международный день родного языка. Эта дата была учреждена с целью развития идеи лингвистического разнообразия. Каждые 14 дней на Земле умирает один язык.

МОСТ К ПРЕДКАМ

В мире сейчас зарегистрировано около 6 700 разговорных языков. Практика показывает – каждые 14 дней умирает один язык, потому что уходят из жизни его последние считанные носители. Существует опасность, что к концу этого столетия половина из них может исчезнуть навсегда. Что в принципе теряет человечество с гибелью языка и каковы причины вымирания языков сегодня?

Подобная участь может постигнуть, например, кетский язык, на котором разговаривает меньше двухсот людей. Этот язык можно услышать в нескольких поселениях верховьев Енисея в Сибири.

Слишком мало людей владеет этим языком, чтобы считать его гибель чем-то социально значимым. Но, как и все другие языки, кетский язык является кладезем уникальности. Его грамматика до удивления сложна и наполнена многообразными глагольными формами. Кроме того, сами носители этого языка посредством речи осуществляют связь со своими предками, с прошлым и традициями.

Потеря языка порождает глубочайшее безмолвие. Директор института языков, которым грозит исчезновение, доктор Грегори Андерсон, так описывает это безмолвие:

«Вы общаетесь в ваших мыслях со своими предками, но они не говорили по-английски. Это создает разрыв в вашей истории.

Именно это происходит с теми, чей родной язык уже не в ходу и они переходят на один из доминирующих языков. Такого не могут себе представить люди, говорящие на одном из доминирующих языков –английском, испанском или русском».

Взгляд Грегори Андерсона очень близко отображает ситуацию с кетским языком, который служит не только мостом к их предкам, но и связью с другими народами.

Исследования продемонстрировали, что кетский язык обладает родственными связями с языками американских аборигенов, такими как навахо.

По мнению ученых, эта связь представляет собой уже антропологическую ценность, помогая восстановить реальную картину предысторической миграции людей по льдам из Азии в Америку. В этой связи лингвистов ужасает перспектива исчезновения таких языков, как кетский.

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Согласно Национальному географическому обществу США, каждые две недели на планете исчезает один язык. При таком ритме в конце 21-го века человечество недосчитается почти трех с половиной тысяч языков. Наибольший языковой удар придется на места традиционного сосредоточения многоязычной среды, например, Новую Гвинею, Кавказ или Сибирь.

Ведущие языковые специалисты отмечают, что проблема усугубляется одним сложившимся обстоятельством: лишь 5 процентов существующих языков хорошо задокументированы, а 95 процентов — нет.

И общая картина с языками очень и очень мрачная. Почти треть мировых языков имеет не больше тысячи носителей. На языке тирахи в Афганистане разговаривает только сто человек. Людей, знающих язык ломаврен в Армении, не более пятидесяти.

Ученые очень часто сталкиваются с тем, что местные знания медицинских растений и экологии как раз описывались малоизвестными языками. Эти языки со своим уходом уносят с собой много научных тайн и открытий.

Причины того, что языки вытесняются из обихода, имеют много составляющих. По мнению доктора Грегори Андерсона, сам феномен языковой смерти коренится в одной конкретной проблеме.

«Экономическая активность, — говорит ученый, — осуществляется в условиях доминирования языка большинства или одной этнической группы. С этой группой ассоциируется социо-экономическое развитие и накопление богатства. Тут и происходит сознательное присоединение меньшинства к большинству. Если не сработал сознательный фактор, то присоединение возникает вследствие социального давления на меньшинство».

В Сибири лингвистическая политика привела, по мнению Грегори Андрсона, к катастрофическим последствиям.

В Центральной Азии, когда бывшие советские республики, такие как Таджикистан, Кыргызстан и Узбекистан, получили независимость, они добились укрепления статуса государственных языков.

Но малые языки в этом регионе, включая группу памирских языков, имеют очень слабую поддержку даже на уровне средних школ по сравнению хотя бы с той программой, которая существовала в СССР.

Кто же ответственен за исчезновение языков и что можно было бы сделать и было сделано, чтобы предотвратить этот процесс? Об этом мы поговорим во второй части нашей статьи.

150 региональных словечек, которые введут в ступор москвичей

Богатство языка — в его многообразии. Русский в этом плане действительно «могуч». И если все наслышаны о питерских «поребрике» и «парадной», то пермское «керкать» и кировское «пазгать» реально ставят приезжих в тупик! Понимания ради совместно с региональными редакциями « КП » (от Краснодара до Владивостока ) мы и задумали этот русско-российский словарь. В нем вы найдете «перевод» необычных местных словечек на всем понятный, литературный язык.

А если какие-то локальные слова мы незаслуженно обошли вниманием, ждем их в комментариях. Так наш разговорник станет еще более «живым» и полезным для всех россиян!

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Ученые считают, что бороться с региональной разговорной речью вредно и бессмысленно

Наши региональные корреспонденты собрали приличный урожай необычных слов. Помочь нам разобраться в этом богатстве мы попросили Анатолия Баранова , профессора кафедры лингвистической семантики Института русского языка им. Виноградова .

— Вы очень разные слова собрали. Диалектизмов, кстати, не так много. Есть жаргонная лексика, но в основном это регионализмы. То есть различные территориальные варианты русского языка (регионализмы используются всеми жителями региона в отличие от диалектных слов, которые чаще употребляет население сельской местности — авт). Например в Сибири вместо слова «пристройка» говорят «пристрой». Или взять «поребрик» — это слово из южного диалекта, которое оказалось в Петербурге и используется в северной столице для обозначения тротуара. Это пример того, как диалектные формы могут фиксироваться как формы территориальные. А проездной на метро или любой другой вид транспорта в Петербурге назывался «карточка». Это тоже специфическая вещь характерная для этой местности.

— Каким образом эти слова выжили в условиях, когда в учебных заведениях кино, литературе, в СМИ культивируются единые нормы?

— Дело в том, что территория на которой живут люди, говорящие по-русски, очень велика . Несмотря на то, что информационные и транспортные средства позволяют сокращать расстояние, есть различные области, которые сильно удалены от центра: Сибирь, Дальний восток. Они по-разному заселялись. На этих территориях разные условия социального, культурного, природного и бытового характера. И очень часто для этих сфер используются специфические слова. Так возникают территориальные варианты языка.

— Нужно ли на местах как-то с этим делом бороться?

— Что вы, ни в коем случае! Собственно, это и невозможно. Конечно, есть литературный русский язык, но он используется в своей сфере. А те слова, о которых идет речь, являются частью разговорного языка своего региона. Люди четко различают эти две сферы: «поребрик» никто в официальной речи использовать не будет. Причем я и другие исследователи считаем, что региональные различия касаются не только лексики, но и синтаксических конструкций. Но совершенно неправильно говорить, что с регионализмы это уродование русского языка. Наоборот это потенциал для его развития. Потому что языку необходимо иметь какие-то источники, резервы из которых можно черпать слова, конструкции и морфемы, чтобы отражать новые явления и процессы.

Алтайский край

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Начнем с Алтайского края. Тут (впрочем, как и во всей Сибири ) привычный нам прозрачный файл называют. «мультифорой». Вероятно, это от латинского «Multifora», что переводится как «имеющая много дырок». Или же просто от названия компании «Multifor», которая активно продвигала свою продукцию за Уралом . Как бы там ни было, не пугайтесь, услышав это необычное слово.

Зато пугайтесь, если вы: а) женщина и б) вас назвали «выдергой». Так тут говорят только по отношению к врединам. «Викторией» здесь и в других сибирских городах называют все виды садовой клубники.

«Лывой» местные называют лужу, «гомонком» – кошелек, «кулёмой» – медлительного человека, «ёжиками» — тефтели, «толченкой» — картофельное пюре, «шанежками» — булочки, «пимами» — зимнюю обувь, а «околотком» — район населенного пункта.

Если же вас спросят, «чего растележился?», значит, упрекают в медлительности. А вот звучным словом «хиус» тут окрестили пронизывающий ветер.

Башкирия

Фото: Анна ЛАТУХОВА

«Полный аптраган !» — колоритная фразочка, которую любят использовать в Башкрии. «Аптраган» – здесь говорят вместо приевшихся «кошмар», «капец» и прочих синонимов всем известному нецензурному слову. Происходит от башкирского глагола « аптырарга ». Переводится как «быть в затруднении, замешательстве, недоумении».

Тут же вас могут пригласить на «сабантуй». Вообще-то так называется башкирский и татарский праздник плуга, которым заканчиваются все весенние сельскохозяйственные дела. Но в другое время года – чего же хорошему слову зря пропадать? Вот и используют «сабантуй» в значении «сборище», «толпа».

В Башкири и Татарстане также часто используют «айда» в значении «давай, пошли». Это от тюркского глагола «гнать», «понукать», «торопить».

Брянская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Брянщина граничит с двумя государствами — Украиной и Белоруссией . А потому местный диалект — это «гремучая» смесь русских, украинских и белорусских языков, щедро приправленная профессиональным жаргоном старинных и нынешних народных умельцев.

Вот, к примеру, беспорядок тут нередко называют «гайном», овечью шерсть, из которой делают («валяют») валенки — «вовной», свеклу — «бураком» (бураком или буряком этот овощ называют во многих южных областях России , в Белоруссии, Польше и на Украине), лук — «барабулей», самогон — «гардеманом», а борщ — так и вовсе «сморщом».

«Махотка» – это на Брянщине небольшой глиняный кувшинчик, «скрыготник» – поезд. Мужчину здесь могут назвать «чузом», деревенского жителя — «валетом». А если хотят обидеть, то скажут «шмурак» (тот же «дурак»). Ежели помириться надо, могут использовать фразу «клопот». Это что-то вроде «ну и ладно!» И будьте аккуратны, неместных жителей тут могут назвать «лохами». Обижаться не стоит. Лучше выучите эти слова — сойдете за своего!

Отметим, что большинство приведенных слов — из языка брянских шаповалов .

Владивосток

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Перейдем к Дальнему Востоку. Во Владивостоке , к примеру, часто ходят в «чифаньки». Это китайские забегаловки и кафе.

А обычное для нас слово «срастить» здесь используется в необычных значениях. Срастить можно джинсы в магазине («достать, найти»). А можно не сращивать, о чем мы тут толкуем (в значении «понимать»).

Слово «маякнуть» значит «дать знать». К примеру, вас могут попросить «маякнуть», когда освободитесь. А если вас попросят «втарить» по пути газету, то речь идет о покупке. Хуже, если вам скажут не «шибаться». Это значит, что вас подозревают в безделье. Или не «исполнять» (может значить «выпендриваться).

«Очкурами» во Владивостоке называют труднодоступные места, отдаленные районы города, «шуганью» — что-то страшное, «зусманом» — холод, «чайками» — любителей халявы, «набкой» — набережную.

Слово «фонарно» здесь используют в значении «очень просто», а «уматно» — «смешно, отлично». Если вам тоже нравятся владивостокские словечки, то местные жители пожали бы вам краба («жму краба» — это «жму руку»).

Волгоградская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Волгоградская область на местные словечки ну очень богата! Да и забавные они тут. К примеру, сушеную грушу многие волгоградцы (в основном, пожилые) называют. «дульками». Старожилы еще часто говорят: «Отрежьте мне колясочку колбасы». Слово «колясочка» в данном случае означает – кусок. А раннюю селедку (весеннюю) тут открестили «заломом». И чтобы уж закончить разговор о еде, скажем о распространенном в Волгограде слове «каймак». Оно не волгоградское, пришло в эти края с Кавказа , но прижилось в регионе. «Каймак» – это запеченная в духовке или печке сметана.

А спинку кровати здесь называют «грядушкой»! Часто волгоградцы могут рекомендовать вам не лезть «по кущарям». Не пугайтесь. «Кущари» означают кусты, густые заросли или темное страшное место, которое лучше обходить стороной. То есть, добра вам желают, а не просто странными словами стращают.

Чисто волгоградское слово – «растыка». Так называют неуклюжего человека, у которого все валится из рук. А пучок, в который женщины часто собирают волосы, в Волгограде называют «куля». Причем в разных районах даже по разному делают ударение: на юге говорят кУля, а вот в северных районах это уже кулЯ.

Ижевск

Фото: Анна ЛАТУХОВА

«Идти по туда, по сюда» — так могут вам объяснить дорогу в Ижевске . Спокойствие! Все очень просто для понимания — надо лишь убрать предлог «по». Так и к знаменитому Монументу дружбы народов доберетесь.

Слово «однёрка» в Ижевске используется в значении «один», «единица». Изначально так называли трамвай, который ходит по маршруту № 1. Но потом прижилось.

«Каганькой» («кагонькой») тут называют младенца или грудного ребенка. Слово произошло от простонародного «кага» (пермское) — дитя, младенец.

Забавным словом «кутешата» («кутята») тут зовут щенков. Скорее всего, произошло от слова «кудлатый».

Не менее забавным «мака» называют малышей или милых людей. Это такой комплимент. Еще одна похвала — «чеберистый» (значит — красивый, замечательный, яркий). А если услышите «дай-ка я тебя полюбаю!», все — вы покорили чье-то сердце. «Полюбать» – обнять, поцеловать, проявить ласку.

И даже маленькие бутылочки со спиртосодержащей жидкостью в Ижевске окрестили умильным словом «фуфырик» (обычно так просят в аптеке бутылочку с «Настойкой боярышника»).

Удачи тут желают фразой «давай ладом» (ударение на второй слог). Это что-то типа «ни пуха, ни пера».

Еще один интересный момент. В Ижевске вместо «почему» используется слово «зачем». В данном случае удмуртский язык повлиял на русский – в удмуртском слова «зачем» и «почему» — однокоренные, поэтому не принципиально, какое из них использовать. Поэтому не сильно удивляйтесь, если услышите: «Зачем-то я вас не узнала на улице. »

Иркутская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

В Иркутске непривычных для жителей европейской России слов много! Часть из них совсем древние, тюркского происхождения (тут ситуация схожа с Уфой и Казанью ), потому что первыми жителями Сибири были тюркоязычные народы. Часть осталась от первых русских переселенцев. Часть – от бурятского населения. Есть и совсем свежие варианты. Например, «автозимник» (дорога для проезда зимой), «шанхайка» – рынок, где торгуют китайцы и киргизы. И относительно недавние, с войны – взять хотя бы ругательство «японский бог!» (используется, когда что-то не получается).

Здесь же, как и в Татарстане , в ходу слово «айда» в значении «пойдем» (от тюркского әйдә). Плохого человека в Иркутске могут обозвать «страминой». Если вы шумного скандалите, то вас попросят не «бурагозить». Если истошно кричите — не «базлать». А вот если скажут: «Хватит «пластаться», то это в каком-то смысле комплимент. Значит, вы много работаете.

Забавно, но если в Иркутске вас пригласят «чаевать», то не думайте, что в гостях вас просто напоят чаем. Нет, «чаевать» тут значит «обедать». А если скажут, что приедут к вам в гости «обыденкой», то не стоит беспокоиться, куда дорогого гостя спать класть. «Съездить обыденкой» значит — ненадолго, за один день.

«Задами» тут называют окраины. «Стайкой» — хлев. «Верхонкой» — рабочую рукавицу, «вехоткой» — мочалку. А простой кочан капусты носит в Иркутской области гордое название «вилок».

Если же вам предложат «позы», не фантазируйте. Это просто блюдо бурятской кухни, отдаленно напоминающее пельмени. А «горлодер» — не ругательство, а острый соус из помидоров, перекрученных с чесноком.

Кировская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Кировская область давно славится своим дивным вятским диалектом. Тут и манера произносить звуки, и расставлять в словах ударения — все другое! Ну и, конечно же, специфичные вятские словечки присутствуют.

Среди самых популярных на Вятке слов — «баско», «баский». Это значит, красиво, красивый или хорошо, хороший. В Кирове привлекательная девушка вслед слышит восхищение: «Какая баская !» А вот если барышня ветреная, непостоянная, ее тут с осуждением назовут «посикушкой».

Слово «пазгать» (ударение на второй слог) на Вятке употребляют в отношении детей, которые быстро и без остановки бегают, носятся. «Ссопеть» — значит быстро съесть что-то (имеет осуждающую интонацию). «Веньгать»— это ныть, приставать, выпрашивать что-то у взрослых. А «маракаться» — выпендриваться во время еды.

Если же жители Вятки захотят вас поругать, но не сильно, то могут сказать: «Ты еще тот ноготь!». Ругательство тут, конечно же, «ноготь» (ударение на первый слог).

Краснодарский край

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Наше лингвистическое путешествие по России привело в теплую и уютную Кубань .

«Синенькие» – так на юге часто называют баклажаны. Звучное прозвище овощ получил просто благодаря своему сине-фиолетовому цвету.

«Гарбузом» местные жители называют тыкву. Это украинский вариант названия плода. Называют его на Кубани так, потому что основа многих местных диалектов украинский язык. Ведь в крае проживает немало выходцев из Незалежной.

«Жердела» — это абрикос. Это исконно кубанское название данного фрукта. Образовано от слов «жердина», «жердь». Как правило, жерделами называют висящие на длинных ветвях мелкие плоды. А «абрикоса» – тот же абрикос, только с особенностями местного произношения. По словам исследователей, в женском роде название фрукта жители употребляют для удобства. Таким образом, им легче делить слово на открытые слоги.

Красноярский край

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Собираясь в Сибирь , господа, учтите — говорить «что» тут даже неприлично. Хотите, чтобы вас признали за своего? Чокайте! А если вас не поняли, оппонент не согласен или вы не понимаете его логику, гордо «отрежьте» в ответ классическим сибирским «чо к чему».

А если хотите придать рассказу динамику, используйте выражение – «тоси-боси» и синонимичное ему «тырым-пырым». Вот просто для связки слов.

Как и во многих городах Сибири, красноярцы вместо «мочалки» используют «вехотку». А «маечка» тут — это маленький полиэтиленовый пакет, «плечики» – вешалка для одежды, «стайка» – сарай, «шоркать» – тереть.

Россиян, особенно из Санкт- Петербурга , смущает и еще одно здешнее устойчивое выражение «булка хлеба», подразумевающее «одна буханка хлеба». Для питерцев булки – это белый хлеб.

Кстати, красноярские студенты и преподаватели занятия в вузе называют «лентами». Почему не « пара »? Лингвисты пожимают плечами. Тем более, что в соседней Хакасии говорят исключительно «пара». И вот что еще любопытно, «лента» используется на Украине , к примеру, в Днепропетровске . Есть и другие словечки, которые являются общими для красноярцев и украинцев. Существует народное предположение, что словарный запас сибиряков в середине прошлого века пополнили выпускники вузов Украины, приехавшие на комсомольские стройки.

Нижегородская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Самобытный нижегородский говор можно услышать теперь, разве что, в селах и деревнях. Но даже те слова, в которых местные жители не видят ничего особого, приезжих могут поставить в тупик.

Вот, например, фраза: «Чай, успею». Столичный гость подумает, что кто-то просто не спешит выпить чая. Тем временем, слово «чай» в значении «надеюсь, наверное» давно стало лакмусовой бумажкой – слышишь его от человека и понимаешь, что он из Нижнего. Произошло оно от устаревшего глагола «чаять» — надеяться, ожидать.

Слово «уделать» имеет разные значения в разных уголках нашей страны. Например, в Великом Новгороде , с которым все время путают Нижний, «уделать» используют в значении «испортить, испачкать». А нижегородцы вполне могут попросить вас «уделать телевизор». То есть «устроить, наладить, починить».

Или вот еще фраза: «Представляешь, Лид, купили диван, а он не убирается!». Любой москвич потеряет дар речи: что же это за чудо техники такое – диван, который сам наводит порядок. Но любой нижегородец ему объяснит, что дело вовсе не в фантастических талантах местных инженеров, а в том, что огромный диван не помещается на типовой кухне в 9 квадратных метров. Здесь слово «убираться» используется в значении «уместиться во что-либо».

А если вы выйдите на улицы Нижнего Новгорода с кастрюлей на голове , то не удивляйтесь фразе «ляховский какой-то». Дело в том, существует поселок Ляхово . Прославился он когда-то колонией для душевнобольных. Колония постепенно превратилась в Нижегородскую областную психоневрологическую больницу. А среди жителей Нижнего слово «ляховский» закрепилось как синоним помутнения рассудка.

Омская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

А вот, допустим, вы в Омской области. Приехав посмотреть на Успенский собор, срочно оскорбитесь, если вас спросят: «Ты чего? С первой линии, что ли?». Потому что «с первой линии» значит «дурак». Дело в том, что в Омске на улице Куйбышева (после нее идет 2-я Линия, а 1-й Линии нет) находится областная психиатрическая больница.

А вот если вам предложат «поорать», лучше соглашайтесь. «Орать» – омский синоним слова «смеяться». Такое местное переосмысление слова — тайна, покрытая мраком.

Между тем, любой смешной, забавный момент, фразу здесь называют «сливой» (а иногда еще и «коркой»). Со «сливой» ситуация чуть понятнее. Бытует мнение, в этом значении слово пришло в обиход омичей из теплых краев, где «сливовый» иногда используется в значении «красивый».

Еще одно интересное местное слово — «чойс». Так в Омске называют любую лапшу быстрого приготовления. Просто первой на местный рынок попала продукция китайского производства «Choice». Вот и прижилось.

Пермский край

Фото: Анна ЛАТУХОВА

На суровом Урале странных слов — туча! Есть даже целый словарь «По-пермски говоря». В нем собраны почти три сотни слов и выражений, отличающих пермяков. Приведем лишь некоторые из них.

«Аргаться» в Перми значит ссориться, ругаться, скандалить. «Барагозить» – шалить, безобразничать. «Варегой» называют варежку (как-то без нежностей у них. ) Но вот подбородок окрестили ласково — «чушкой».

«Вожгаться» — это возиться, долго что-либо делать. Со схожим значением слово «мохать» — медлить. «Зюргать» – шумно прихлебывать при еде или питье. А «керкать» – кашлять.

На щавель здесь говорят «кислица», круглую булочку с толченой картошкой окрестили «шаньгой», а пирожки с мясной начинкой — «посикунчиками».

Интересно, что слово «всяко» в Перми выступает синонимом «конечно» (в значении утверждения и согласия).

Напрячься можно, если вас назовут «Дунькой с Бахаревки». Это выражение употребляется для описания странной, ненормальной, имеющей экзотический внешний вид барышни.

Псковская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Если вы поедете в Псковскую область, не пугайтесь, услышав в знакомых словах вместо привычной «ч» букву «ц». Тут даже присказка такая бытовала «от Опоцки три верстоцки и в боцок один скацок…». А еще здесь очень сильно влияние белорусских, латышских, эстонских языков. Почему? Да потому что с этими странами Псковская область граничит. Мешок псковичи частенько зовут «торбой», а петуха «пеуном» — все это слова из белорусского языка.

На болотах здесь собирают «журавину» – клюкву. Слово, как это не покажется странным, произошло от устаревшего уже эстонского kuremari (в переводе — «журавлиная ягода»).

А еще одну ягоду псковских лесов называют «гонобобель» или «пьяница». Речь идет о голубике. Считается, что «пьяницей» ее называют из-за богульника, среди которого ягоду собирают. А слово «гонобобель» появилось от «гоноболь» — тот же богульник способен вызывать головную боль и головокружение.

Псковские бабушки своим внукам сами вяжут «диянки». Так называют варежки. Произошло это слово от глагола «надевать».

Самарская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Каждый уважающий себя самарец ежедневно произносит кучу непонятных жителям не от города сего слов. Например, «курмыши». Это далекое место, трущобы. Словечко произошло от названия одноименного поволжского татарского городка Курмыши, всех жителей которого в XVII веке приказом царя выселили на вечное жилье в Корсунь, и городок разом опустел и превратился в заброшенное место.

Еще тут можно встретить слово «лытки» по отношению к икрам ног. И «гомонок» — о кошельке. Впрочем, слово «гомонок» и в Сибири можно услышать нередко. Есть версия, что оно пошло от «гомона» — звука, который издавал кошелек, когда в нем несли мелочь.

Санкт-Петербург

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Про особенности речи петербуржцев, пожалуй, все наслышаны достаточно. Поэтому приведем лишь несколько важных пояснений. Вот, к примеру, слово «бадлон» (допускается бодлон и банлон). Не будем вас томить — это просто тонкие свитера с высоким горлом. В Москве их часто называют водолазками. В Советском Союзе мода на них пришла в 60-е. И первыми в СССР такие свитера завезли ленинградские фарцовщики. На ярлычках тогда стояла надпись «100% ban-lon» (банлон — название материала). К 80-м годам «банлон» видоизменился до «бадлона». Со временем близость к первоисточнику по всей стране утратила свое значение и в ход пошли другие названия. Но петербуржцы сохранили верность оригиналу.

А теперь о «поребрике». Пожалуй, никто из москвичей и петербуржцев вам точно не скажет, где находится место между двумя городами, где бордюр (разделительный камень между тротуаром и проезжей) превращается в поребрик. Но у строителей есть точный ответ, чем отличаются эти слова. Поребрик — если камень устанавливается ребром и образуется ступенька. Бордюр — если вкапывается боковой частью кверху так, что ступенька не образуется. Принципиальной разницы в смысле этих слов нет, но в Петербурге прижился именно поребрик, а вот москвичи заимствовали французское слово.

Что касается «парадной». Напомним, в царские времена главный вход в дом назывался парадной лестницей. Со временем второе слово отпало и осталась просто парадная. Петербуржцы уверены, что слово «подъезд» абсолютно неправильное. Оно используется, но обозначает место на улице, по которому можно подъехать к дому. Ведь подъезд находится только снаружи — внутри дома проехать нельзя — ни на карете, ни на машине. И если вы зайдете в дома в историческом центре Петербурга, сразу поймете, что эти роскошные лестницы язык просто не повернется назвать подъездом. Это самые что ни на есть парадные.

Ну и, конечно же, стоит упомянуть, что курицу в северной столице называют «курой», маршрутку — «тэшкой», а шаурму — «шавермой». А счет на оплату коммунальных услуг частенько «ласково» кличут называют «жировкой».

Сахалин

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Перейдем к загадочному Сахалину . На местный язык, естественно, оказала влияние близость к Азии .

К примеру, лапшу на Сахалине называют смешным словом «кукса». Это блюдо корейской кухни, сами корейцы произносят его как «кукси». А дальневосточники слово адаптировали и теперь применяют по отношению к любой лапше быстрого приготовления. Так что особо не округляйте глаза, если вас тут спросят дружелюбно: «Куксу будешь?»

Еще одно словечко – «аргамак». Это обычный снегокат: лыжи, сиденье и руль. На такой агрегат для катания с горок могут поместиться два человека. Но стоит учесть, что двигателя в нем не предусмотрено, так что тащить обратно в гору 7-килограммовые сани придется на себе.

«Собираемся сегодня в 5 на фанзе», — такую фразу вполне можно услышать от сахалинской ребятни. «Фанзами» здесь принято называть штабы — укрытия, которые строят дети по всей стране. Слово пошло от китайского « фанцзы », что буквально переводится как дом и означает «легкая постройка без окон, сарай или большой шалаш».

Тамбовская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

Одно из популярных в Тамбове словечек — «колготиться». Значит суетиться, беспокоиться. Приезжим это старое русское слово уши режет. Как и его производные. Здесь, к примеру, вас могут спросить: «Что ты колготной такой?». Или покритиковать: «Вот колгота!»

Также в Тамбовской области могут девушку могут обозвать «колчушкой», если она рассеянная, неопрятная или невоспитанная. Изредка можно услышать и слово «тепляк». Так говорят о теплом ветре.

Хабаровский край

Фото: Анна ЛАТУХОВА

На Дальнем Востоке часто можно услышать слово «чуни». Это сапоги без подметок. Пользуются ими, как правило, охотники. Потому что они теплые, удобные и при ходьбе по лесу бесшумные.

«Пятьминуткой» в Харабовском крае называют слабосоленую икра горбуши, кеты или нерки. Делается она сразу после потрошения рыбы. Икра заливается круто соленой водой и через пять минут деликатес готов!

А «вжик» тут говорят на обычный овод. Прозвали его так за то, что он гоняет летом коров и скотину: «вжик под хвост попал»!

«Чифанька» у местных — это любая забегаловка или кафешка, где можно быстро перекусить. Производное от китайского слова Чи Фань (кушать).

Из китайского пришло и слово «куня». Хабаровчане так называют не очень привлекательных девушек.

«Еврейка» — так звучно местные кличут соседний регион — Еврейскую автономную область.

Челябинская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

В суровом городе и слова суровые. К примеру, швабру тут называют «лентяйкой». Как вы понимаете, о хозяйке, которая мыла пол не нагибаясь, в Челябинске делают определенные выводы.

«Полуторкой» тут окрестили однокомнатную квартиру, обязательно с кухней и санузлом. Челябинские филологи так и не смогли выяснить, откуда пошло такое слово.

А «зеленка» – это документ на право владения собственностью. Дело в том, что раньше эта бумага была только зеленого цвета, отсюда и слово. Кстати, сейчас документ печатают и на желтой, и на розовой бумаге, но уральцы все равно называют его «зеленкой».

Не удивляйтесь, если в магазине вам предложат «горбулку» (сокращение от «городская булка»). Это белый хлеб определенной формы. Раньше такой в деревнях не выпекали. Городскую булку назвали по месту, откуда ее привозили — из города.

«Махрами» в Челябинске называют то, что торчит, выпирает, мешается. Переделалось из «вихры». Применимо к ниткам на неподшитом крае ткани.

Ярославская область

Фото: Анна ЛАТУХОВА

«Отдайся!» — могут вас попросить в Ярославле . Не бойтесь, никто на вас не претендует. Здесь эта фраза безобидна. И значит просто «отойди, отодвинься». Так что — лучше «отдайтесь».

Местные жители также говорят «баллон» на трехлитровую бутылку, «проранка» — на петлю в одежду, «мослы» — на крупные кости, «расхолодка» — на кипяченную воду, которой разбавляют горячий напиток.

Слово «баламутить» в Ярославской области используется в значении сбивать с толку, «замуслявить» — взять грязными руками, испачкать, «загавриться» — закашляться, поперхнуться во время еды.

Смеяться тут можно «впокатуху». Это значит громко, безудержно, до упаду. А если вам хотят ответить согласием на какое-то предложение, то используют фразу «дык-да». Такой колоритный синоним слова «конечно».

А как говорят у вас? Оставляйте под статьей свои комментарии. И мы с удовольствием дополним наш словарь!

Наука

Нет, английский язык не является уникально ярким, могучим или легко приспосабливающимся. Однако он, на самом деле, более странный, чем достаточное большое количество других языков.

Носители английского знают, что это очень странный язык. Знают об этом и те люди, для которых он не является родным и которые его учат. Та странность, которую мы чаще всего замечаем, связана с правописанием, и это, на самом деле, настоящий кошмар. В тех странах, где не говорят по-английски, не проводятся конкурсы по правописанию. В нормальных языках правописание, по крайней мере, претендует на наличие основного соответствия с тем, как люди произносят слова. Однако английский язык не является нормальным.
Правописание связано, естественно, с написанием, тогда как язык, по сути, имеет отношение к речи. Речь возникла задолго до письма, мы говорим значительно больше, и около пары сотен из тысячи существующих в мире языков почти или совершенно не имеют письменности. Но даже в своей разговорной речи английский язык представляется странным. Его странности легко можно не заметить, поскольку англоязычные жители Соединенных Штатов и Британии не особенно стремятся изучать другие языки.

Однако наша моноязыковая тенденция делает нас похожими на вошедшую в поговорку рыбу, которая не знает, что значит «мокрый». Наш язык воспринимается как нормальный только до того момента, пока человек не получает представление о том, что такое, на самом деле, нормальный язык.

Нет, например, другого такого языка, который был бы достаточно близок к английскому в том смысле, что в половине того, что говорят люди, можно было бы разобраться, вообще не занимаясь им, а все остальное можно было бы усвоить, приложив лишь незначительные усилия. То же самое можно сказать о немецком и о голландском, а также об испанском и португальском, а еще о тайском и о лаосском. Ближе всего для англоговорящего человека может оказаться малоизвестный североевропейский язык под названием фризский: если вы знаете, что tsiis — это сыр, а Frysk означает «фризский», то не трудно представить, что означает фраза: Brea, bûter, en griene tsiis is goed Ingelsk en goed Frysk. Однако это фраза является искусственной, и, в целом, мы склонны думать, что фризский язык больше похож на немецкий, что соответствует действительности.

Мы считаем неудобством то, что во многих европейских языках существительным без каких бы то ни было причин приписывается род, и при этом у французов луна получается женского рода, а лодка — мужского, и тому подобное. Но, на самом деле, странными являемся мы сами: почти все европейские языки принадлежат к одной семье — индоевропейской, и только в одном из них, в английском не существует подобной категории рода.

Хотите еще примеры странности? О’кей. На Земле есть только один язык, в котором настоящее время требует специального окончания только в третьем лице единственного числа. На этом языке я пишу так: I talk, you talk, he/she talk-s — но почему так происходит. Глаголы в настоящем времени в нормальных языках либо не имеют вообще окончаний, либо имеют кучу различных окончаний (по-испански: hablo, hablas, habla). И назовите другой язык, где вы должны вставить слово do для отрицания чего-то или для того, чтобы задать вопрос. Вы находите это сложным? Если только вы родом не из Уэльса, не из Ирландии и не родились на севере Франции, то, вероятно, так оно и есть.

Почему наш язык столь странный? И вообще, что это за язык, на котором мы говорим, и почему он стал именно таким?

Английский язык, по сути, начинался как один из германских. Древнеанглийский язык так не похож на современную версию, что требуется значительное усилие для того, чтобы считать его тем же самым языком. Hwæt, we gardena in geardagum þeodcyninga þrym gefrunon — неужели это, на самом деле, означает: «И мы, датские конунги, слышали во времена оно о славе королей»? Исландцы могут и сегодня прочитать подобные истории, написанные на древнескандинавском предшественнике их языка 1000 лет назад, и, тем не менее, для неподготовленного глаза поэма «Беовульф» (Beowulf) может показаться произведением, написанном на турецком.

Первая вещь, которая удалила нас от того первоначального языка, состояла в следующем: когда англы, саксы и юты (а также фризы) принесли свой язык в Англию, на острове уже обитали другие люди, говорившие на других языках. Это были кельтские языки, которые сегодня представлены валлийским, ирландским языками, а на другой стороне Ламанша, во Франции, еще и бретонским. Кельты были порабощены, по выжили, и поскольку всего было около 250 тысяч германских завоевателей — примерно население такого скромного города как Джерси-Сити, — то очень быстро получилось так, что большинство людей, говоривших на древнеанглийском, стали составлять кельты.

Решающее значение имел тот факт, что их язык сильно отличался от английского. Так, например, глагол находился у них на первом месте. А еще у кельтов были странные конструкции с глаголом do: они использовали его для того, чтобы сформулировать вопрос, сделать предложение отрицательным — и даже для того, чтобы создать своего рода добавление к глаголу: Do you walk? I do not walk. I do walk. Сейчас это выглядит знакомым, поскольку кельты стали делать это и в их собственной версии английского языка. Однако до этого подобное предложение показалось бы странным для англоговорящего человека — как и сегодня это покажется странным в любом языке, за исключением нашего собственного и сохранившихся кельтских. Обратите внимание на то, что само обсуждение этого странного использования глагола do заставляет нас обнаружить в себе нечто странное — как будто тебе сообщили о том, что в твоем рту постоянно находится язык.

На сегодняшний день не установлено существование других языков на Земле, кроме кельтского и английского, в которых бы использовался глагол do таким же образом. Поэтому странность английского языка началась с трансформации во рту людей, в большей степени привыкших к совершенно другим языкам. Мы продолжаем говорить, как они, и делаем это таким способом, который нам самим не пришел бы в голову. Когда вы произносите считалочку «eeny, meeny, miny, moe», у вас когда-нибудь возникало ощущение, что речь идет о своего рода счете? На самом деле, так оно и есть — это кельтские цифры, которые со временем претерпели изменения, однако до сих пор можно понять, что они восходят к словам, которыми пользовались сельские жители Британии, когда они пересчитывали зверей или играли в игры. А вот слова из детской песенки: «Hickory, dickory, dock» — что вообще все это значит? Вот разгадка: слова hovera, dovera, dick на том же самом кельтском языке означали восемь, девять и десять.

Затем произошло еще одно событие, повлиявшее на английский язык: на острове, переправившись с континента, появились в большом количестве люди, которые были носителями германских языков и которые имели весьма серьезные намерения. Этот процесс начался в IX век, и на этот раз завоеватели говорили на еще одном ответвлении германского языка — на древнескандинавском. Однако они не навязывали свой язык. Вместо этого они женились на местных женщинах и переходили на использование английского языка. Однако это были уже взрослые люди, а взрослые люди, как правило, не так легко усваивают новый язык, особенно если речь идет об обществе, где используется устный язык.

Тогда не было школ и не было средств массовой информации. Изучение языка тогда означало, что надо было внимательно слушать и прикладывать большие усилия для понимания. Мы можем только представить себе, как бы мы говорили по-немецки, если бы вынуждены были именно так бы его учить — то есть, встречаясь с ним не в записанном виде, а в большей мере на своей тарелке (разделка туш зверей, общение с людьми и тому подобное), а не просто работая над нашим произношением.

Пока завоеватели могли сообщить то, что хотели, это было нормально. Но это можно сделать, используя весьма приблизительную версию языка — разборчивость приведенного фризского предложения именно это и доказывает. Поэтому скандинавы делали как раз то, что и было ожидаемым: они говорили на плохом древнеанглийском. Их дети слышали столько же плохой, сколь и реальный древнеанглийский язык. Жизнь продолжалась, и вскоре их плохой древнеанглийский стал реальным английским, и вот что мы сегодня имеем: скандинавы сделали английский язык более легким.

Здесь я должен сделать одно уточнение. В лингвистических кругах рискованно говорить о том, что какой-то язык «легче», чем другой, поскольку нет единой системы измерения, с помощью которой можно было бы составить объективный рейтинг. Но даже если и нет светлой полосы между днем и ночью, мы бы не стали говорить о том, что не существует различия между жизнью в 10 часов утра и жизнью в 10 часов вечера. То же самое можно сказать про языки — в некоторых из них звучит больше колокольчиков и свистков, чем в других. Если бы кому-то сказали, что ему дается год на изучение либо русского, либо древнееврейского языка, а затем ему бы стали вырывать ноготь за каждую сделанную ошибку в ходе трехминутного теста на проверку его знаний, то только мазохист выбрал бы русский язык — если только он к этому времени уже не владел бы каким-нибудь родственным ему языком. В этом смысле английский «легче», чем другие германские языки, и все из-за викингов.

В древнеанглийском языке присутствовали безумные категории рода, которые мы ожидаем встретить в хорошем европейском языке — однако скандинавы особого внимания на них не обращали, и поэтому теперь их у нас нет. Обратите внимание на эту странность английского. Кроме того, викинги усвоили только одну часть когда-то бывшей прекрасной системы спряжения: поэтому в третьем лице единственного числе и появляется одинокое окончание —s, и теперь оно застряло там, как мертвое насекомое на ветровом стекле автомобиля. Здесь, как и в других местах, викинги пригладили сложный материал.

Они также последовали примеру кельтов, и изменили язык тем способом, который представлялся им наиболее естественным. Хорошо известен тот факт, что они добавили тысячи новых слов в английский язык, в том числе те, которые кажутся нам исключительно «нашими»: спойте старую песню «Get Happy» — слова в названии пришли к нам из древнескандинавского языка. Казалось, что иногда они хотели оставить в языке указания типа «Мы тоже находимся здесь» и поэтому дополняли наши родные слова эквивалентами из древнескандинавского языка. В результате возникли такие дубликаты как слова dike (у них) и ditch (у нас), scatter (у них) и shatter (у нас), а также ship (у них) и skipper (на древнескандинавском skip означало ship, и поэтому skipper — это shipper).

Однако приведенные выше слова были только началом. Они оставили свой отпечаток и на английской грамматике. К счастью, теперь в школе учителя редко говорят о том, что неправильно говорить Which town do you come from? (Какого города вы приехали из). То есть речь идет о вынесении в конец в конец предлога вместо того, чтобы вставить его сразу после слова, начинающегося на wh. В таком случае этот вопрос звучал бы так: «Из какого города вы приехали?» (From which town do you come?) В английском языке предложения с «обособленными предлогами» вполне естественны и понятны, и никому вреда не причиняют. Однако и в данном случае возникает вопрос о сырости и рыбе: в нормальных языках предлоги не обособляются и не болтаются в конце предложения. Носители испанского языка, обратите внимание: фраза El hombre quien yo llegué con (Человек, которым я пришел с), является столь же естественной, как ношение вывернутых наизнанку брюк.

Время от времени какой-нибудь язык позволяет делать нечто подобное — в одном случае речь идет о языке аборигенов в Мексике, а в другом случае речь идет о языке в Либерии. Других нет. В целом, подобные вещи воспринимаются как странность. Но известно ли вам, что такие же вещи были разрешены в древнескандинавском языке и сохранились в современном датском?

Мы можем показать все эти странные древнескандинавские влияния на примере одного предложения: Произнесите следующую фразу: That’s the man you walk in with (Вот человек, которым вы вошли с). Она является странной, потому что 1) определенный артикль не имеет специальной формы мужского рода для того, чтобы соответствовать слову man (человек); 2) в глаголе walk (ходить) нет окончания и 3) вы не говорите «in with whom you walk». Все эти странности обусловлены тем, что сделали скандинавские викинги в те времена со старым добрым английским языком.

Но и это еще не все — в английский язык, как из пожарного шланга, влились потоки слов из некоторых других языков. После скандинавов пришли французы. Норманны — потомки тех же самых викингов, как оказалось, — завоевали Англию, правили ей в течение нескольких столетий, и в это время английский язык пополнился еще 10 тысячью новых слов. Затем, начиная с XVI века, образованные англоговорящие люди стали культивировать английский как средство для утонченного писательского ремесла, и поэтому стало модным заимствовать слова из латыни для того, чтобы придать языку более возвышенный характер.

Благодаря притоку новых слов из французского и из латыни (часто трудно установить первоначальный источник конкретного слова) в английском появились такие слова как crucified (распятый), fundamental (фундаментальный), definition (определение) and conclusion (вывод). Эти слова воспринимаются сегодня как вполне английские, но когда они были новыми, многие образованные люди в XVI веке (а также после) считали их раздражающе претенциозными и навязчивым, и именно так они бы оценили фразу «раздражающе претенциозный и навязчивый» (irritatingly pretentious and intrusive).

Подумайте о том, как французские педанты сегодня отворачивают свои носы, сталкиваясь с потоком проникающих в их язык английских слов. А еще были даже такие литераторы, которые предлагали заменить родными английскими словами высокопарные латинские заимствования, и сложно не сожалеть по поводу утраты некоторых из них: вместо crucified, fundamental, definition и conclusion мы могли бы иметь crossed, groundwrought, saywhat, и endsay.

Однако язык склонен не делать то, что мы от него хотим. Но жребий был уже брошен: английский язык получил тысячи новых слов, который стали конкурировать с английскими словами для обозначения одних и тех же вещей. В итоге у нас появились тройняшки, что позволяет нам выражать идею с различной степенью формальности. Возьмите, к примеру, слово «помогать»: help — это английское слово, aid — слово французского происхождения, assist — латинского. То же самое относится к слову «королевский»: kingly — английское слово, royal — слово французского происхождения, regal — латинского. Обратите внимание на то, как в этих словах усиливается значимость с каждым новым вариантом: слово kingly звучит почти насмешливо, regal — такое же прямое, как трон, тогда как слово royal находится где-то посредине — достойный, но не избавленный от ошибок монарх.

А еще есть двойняшки — они менее драматичны, чем тройняшки, но, тем не менее, они забавные. Речь идет о таких англо-французских парах, как в случае со словом «начинать»: begin и commence, а также со словом желать: want и desire. Здесь особенно следует отметить кулинарные превращения: мы убиваем корову (cow) или свинью (pig) — это английские слова — для того, чтобы получить говядину (beef) или свинину (pork) — французские слова. Почему так происходит? Вероятно, в основном потому, что в завоеванной норманнами Англии англоговорящие рабочие работали на скотобойнях и обслуживали таким образом богатых франкоязычных и их застолье. Различные способы обозначения мяса зависели от места человека в существовавшей системе вещей, и классовые различия дошли до нас в данной ненавязчивой форме.

Однако Caveat lector (лат. Пусть остерегается покупатель — прим. перев), поскольку традиционные объяснения английского языка склонны преувеличивать важность импортированных формальных уровней в нашей речи. Некоторые считают, что только они делают английский язык уникально богатым. Именно такой точки зрения придерживаются Роберт Маккрам (Robert McCrum), Вильям Крэн (William Cran) и Роберт Макнил (Robert MacNeil) в своей книге «История английского» (The Story of English, 1986). По их мнению, первое большое заимствование латинских слов позволило людям, говорившим на древнеанглийском, выражать абстрактные мысли.

Однако никто не определял в количественных показателях богатство и абстрактность в этом смысле (кто эти люди, люди любого уровня развития, которые могут свидетельствовать об отсутствии абстрактных мыслей и даже об отсутствии способности их выражать?). Кроме того, не известен такой язык, где для обозначения одной концепции существовало бы лишь одно слово. В языках, как и в человеческом мышлении, слишком много нюансов — и даже неопределенностей — для того, чтобы они могли оставаться столь элементарными. Даже не имеющие письменности языки имеют формальные регистры. Более того, в английском языке есть простое слово жизнь (life), а также утонченное слово «существование» (existence), тогда как на языке американских аборигенов зуни (zuni) существует более изысканный слово — «вдыхание» (a breathing into).

Даже в английском языке родные корни делают больше, чем мы обычно замечаем. О богатстве словарного запаса дневнеанглийского языка мы можем судить лишь по немногим сохранившимся произведениям. Проще сказать, что слово «постигать» (comprehend) во французском предоставило нам новый формальный повод сказать «понимаю» (understand) — однако в самом дневнеанглийском существовали слова, которые в переводе на современный английский выглядели бы примерно так: forstand, underget и undergrasp. Судя по всему, все они означают «понимать», однако у них, несомненно, были различные коннотации, и весьма вероятно, что эти отличия включали в себя определенный уровень формальности.

Тем не менее, латинское вторжение, на самом деле, стало причиной появления определенных особенностей в нашем языке. Так, например, именно в тот момент возникло представление о том, что «большие слова» являются более изощренными. В большинстве языков мира более длинные слова не считаются «более высокими» или каким-то особенными. На языке суахили фраза Tumtazame mbwa atakavyofanya означает всего лишь «Посмотрим, что будет делать собака». Если формальные концепции настаивали бы на использовании еще более длинных слов, то в таком случае от человека, говорящего на суахили, потребовались бы сверхчеловеческие способности контроля над своим дыханием.

Английское представление о том, что большие слова является более значимыми, объясняется тем фактом, что французские и особенно латинские слова, как правило, являются более длинными, чем слова в древнеанглийском: сравните end (конец) и conclusion, walk (ходить) и ambulate. Многочисленные случаи притока иностранных слов также частично объясняет тот факт, что английские слова имеют так много различных источников — иногда сразу несколько в пределах одного предложения. Сама идея относительно того, что этимология является шведским столом полиглота, а каждое слово имеет захватывающую историю миграции и обменов, представляется нам вполне обычной. Однако корни значительного большинства слов являются намного более туманными. Типичное слово может быть, скажем, ранней версией того же слова — вот так-то! Изучение этимологии не очень интересно, например, для тех, кто говорит на арабском языке.

Справедливости ради следует сказать, что ублюдочные слова весьма распространены в мире, однако гибридность английского языка значительно превосходит большинство других европейских языков. В предыдущем предложении, например, присутствует смесь слов из дневнеанглийского, из дневнескандинавского, из французского и из латыни. Еще один источник — греческий язык: в альтернативном мире мы бы назвали фотографию «светописью». В соответствии с модой, достигшей своего пика в XIX столетии, научные понятия должны были получить греческие обозначения. Поэтому мы имеем непонятные слова, обозначающие химические элементы: почему бы нам не называть глутамат-мононатрий «односолевой глутаминовой кислотой»? Но поздно задавать такие вопросы. Вместе с тем подобный «дворняжный» словарный состав является одной из причин, отделяющих английский язык от его ближайших лингвистический соседей.

И, наконец, из-за этого потока заимствованных слов мы, англоговорящие люди, вынуждены сталкиваться с двумя различными способами постановки ударения. Добавьте суффикс к слову wonder (чудо) и вы получите слово wonderful (чудесный). Но если вы добавите окончание к слову modern (современный), то это окончание потянет за собой и ударение: MO-dern, однако mo-DERN-ity, а не MO-dern-ity. Однако такие вещи не происходят со словом wonder (чудесный), и поэтому мы имеем WON-der и WON-der-ful, а также CHEER-y (веселый) и CHEER-i-ly (весело). Вместе с тем этого не происходит со словом PER-sonal (личный) и person-AL-ity (личность).

Так в чем различие? Не в том ли, что —ful и —ly являются германскими окончаниями, тогда как —ity пришли к нам из Франции? Французские и латинские окончания приближают к себе ударение — TEM-pest, tem-PEST-uous, тогда как германские окончания оставляют ударение в покое. Такие вещи, обычно, не замечаешь, но это одна из причин того, что этот «простой» язык, на самом деле, таковым не является.

Таким образом история английского языка с того момента, когда он оказался на берегах Британии 1600 лет назад и до сегодняшнего дня, представляет собой язык, становящийся приятно странным. С ним произошло значительно больше событий, чем с каким-нибудь родственным ему языком или с любым другим языком на Земле. Вот пример древнескандинавского языка, взятый из X века — речь идет о первых строках из Младшей Эдды. Эти строки в переводе означают: «В гневе был Вингтор, когда проснулся» (Angry was Ving-Thor/he woke up; или he was mad when he woke up). На древнескандинавском это написано так: «Vreiðr vas Ving-Þórr / es vaknaði».

А вот как звучат эти две строки на современном исландском:
«Reiður var þá Vingþórr / er hann vaknaði».

Не нужно владеть исландским для того, чтобы понять: этот язык не сильно изменился. Слово «гневный» раньше было vreiðr, а сегодня — reiður, то есть одно и то же слово с небольшим различием в окончании. На древнескандинавском слово vas означало was (был), а сегодня нужно говорить var — небольшое изменение.

Однако на древнеанглийском фраза «Вингтон был в гневе, когда проснулся» звучала бы так: «Wraþmod wæs Ving-Þórr/he áwæcnede). Мы не без труда можем догадаться, что это «английский», однако мы сегодня находимся значительно дальше «Беовульфа», чем жители Рейкьявика от Вингтора.

Английский, на самом деле, странный язык, достаточно посмотреть на его правописание. В своей весьма популярной книге Globish (2020) ее автор Маккрам (McCrum) прославляет английский как уникально «живой» язык, как «весьма стойкий язык, подавить который не удалось норманнским завоевателям». Он также считает английский язык замечательно «гибким» и «способным к приспособлению», а также находится под впечатлением его дворняжного, гибридного словарного состава. Маккрам просто следует давней традиции солнечных и мощных восхвалений, что напоминает русскую идею о том, что русский язык является «великим и могучим», как его назвал в XIX веке писатель Иван Тургенев, или на французскую идею относительно того, что их язык уникально «ясен» Ce qui n’est pas clair n’est pas français (То, что не ясно, это не по-французски).

Однако мы не склонны определять, какие языки не являются «могучими», особенно если принять во внимание то, что некоторые туманные языки, на которых говорит небольшое количество людей, обычно бывают величественно сложными. Обычная идея о том, что английский занимает господствующее положение в мире из-за его «гибкости», предполагает следующее: существовали языки, которые не смогли выйти за пределы своего племени, потому что они были загадочным образом негибкими. Однако мне такие языки не известны.

Что, на самом деле отличает английский от других языков, так это существенная особенность в структурном плане. И он приобрел эту особенность в результате необходимости выносить «удары пращи и стрел судьбы жестокой», а также испытывать на себе ее капризы.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

20 шокирующих фактов об Индии, о которых вы не знали ранее

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

20. Это самая большая демократическая страна в мире

Известно, что в Индии живут более миллиарда людей, это самая большая демократическая страна в мире. Трудно представить такую огромную поддержку правительству со стороны общества, но и общество в свою очередь заставляет правительство много работать. Ну, или создается такое впечатление! До сих пор в Индии сохранилась кастовая система, которая каждому члену общества указывает на его место.

19. В Индии 6 времен года

В большинстве стран мира всего 4 времени года, есть страны, в которых и того меньше. К примеру, в странах, расположенных на экваторе, круглый год тепло, и наоборот, в странах за полярным кругом постоянно холодно. В Индии же 6 времен года по календарю Индуизма, главной религии страны: лето, сезон муссонов, осень, зима, предвесенний сезон, весна.

18. Национальная валюта

К сожалению, национальную валюту Индии, рупии, не разрешают вывозить из страны. Эта новость огорчит туристов, но это исключает спекуляции с валютой. Хотя местные жители пытаются вывозить валюту и спекулировать с соседним Бангладешем, это всё происходит в небольшом масштабе. Все больше и больше жителей Индии начинают пользоваться карточками.

17. Более 25% населения Индии безграмотное

Индия – страна контрастов. В стране рядом живут бедные и богатые, грамотные и люди, не умеющие писать и читать, а такое величественное сооружение, как Тадж-Махал соседствует с лачугами. В стране только 65% грамотного населения. Среди женщин грамотных насчитывается 45%, а среди мужчин – 75%. Несмотря на относительно высокую грамотность в Индии высокий уровень бедности.

16. Индия разрастается

Население страны продолжает расти. Говорят, что к 2028 году Индия догонит Китай. Уже сегодня оно превысило общее количество населения Западной Европы.

15. Индия когда-то была островом

Во времена Пангеи все континенты были одни большим участком суши. Благодаря тектоническим процессам огромные части начали разъединяться. Именно тогда Индия и начала путешествие отдельно от других частей. Позже она натолкнулась на кусок, который сегодня является Азией, и остановилась.

14. В Индии более 1000 языков

В Индии люди говорят на 1000 разных языках и диалектах. Путешественнику не поможет и разговорник, так как многие местные диалекты и языки кардинально отличаются. Правда, большинство людей знают хинди.

13. В Индии высокий уровень смерти

В Индии самый высокий процент смертности в мире. Главная причина этого явления – дорожные происшествия. Движение на дорогах в Индии, особенно в городах, чрезвычайно интенсивное, а его регулировка отсутствует. Чтобы безопасно маневрировать между автомобилями, мотоциклами, рикшами, животными и пешеходами, надо иметь талант. Люди гибнут под колесами автомобилей или из-за удушья в переполненных автобусах. Свой вклад в высокий уровень смертности вносит и смертность новорожденных детей и беременных женщин из-за недостаточно квалифицированной врачебной помощи. Кроме этого, до сих пор убивают за неверность и за приданое.

12. В Индии процветает киноиндустрия

Когда речь заходит о кино, то у всех возникают ассоциации с Голливудом. Однако в Индии ежегодно выпускают около 1100 фильмов, что в два раза больше, чем в США. Хотите верьте, хотите нет, но большинство индийских фильмов производят не в Болливуде. Хотя многим нравятся красочные, эмоциональные, экспрессивные фильмы звезд Болливуда, это только небольшая часть всей индийской кинопродукции.

11. Индия бьет рекорды

Страсть индийцев к рекордам в разных сферах можно назвать странной. К примеру, в Книге рекордов Гиннесса зафиксирован рекорд самого большого в мире одеяла, связанного крючком. В Индии возвели самого большого в мире павлина из металла. Зафиксирован рекорд на самое массовое исполнение национального гимна.

10. Город Мумбаи

Всем известна проблема, возникающая в многомиллионных мегаполисах во всем мире – это загрязнение воздуха от выхлопных газов автомобилей, которая проявляется визуально в наличии смога, а физически в затрудненном дыхании. Больше всего этим славится Китай, но в Мумбаи ситуация еще хуже. Пребывание в Мумбаи или Дели один день приравнивается к выкуриванию 100 сигарет. По данным Всемирной организации здоровья в этих городах ежегодно от рака легких и астмы умирают 1,5 миллиона человек.

9. В Индии самое большое количество вегетарианцев

Хотя большинство людей в Индии употребляют растительную пищу, в индийской кухне есть очень вкусные блюда из курицы, козы, ягненка. Но в Индии самое большое количество вегетарианцев. В Индийском Золотом Храме ежедневно бесплатно раздают несколько тысяч вегетарианских обедов нищим и бездомным. Непременно здесь нужно попробовать панир, наан и бириани – блюда из овощей и риса.

8. 53% домов без водопроводов и канализации

В городах Индии люди гибнут под колесами автомобилей, от загрязненного воздуха, а еще и от антисанитарии, так как в 53% домов отсутствует водопровод и канализация.

7. За приданое в Индии каждый час убивают одну девушку

Приданое – это древняя индийская традиция. Когда парень и девушка собираются пожениться (очень часто за них выбор делают родители) невеста и ее семья дают крупную сумму денег семье жениха. Особенно это большие суммы, когда через брак они собираются улучшить свое социальное и кастовое положение. К сожалению, из-за этих денег ежечасно в Индии убивают одну девушку.

6. 70% мирового рынка специй принадлежит Индии

В каждой ложке практически всех индийских блюд можно найти куркуму, кориандр, горчицу, тмин, корицу, кардамон, перец чили. Неудивительно, что 70% всех мировых запасов специй имеют индийское происхождение. Если хочется попробовать исконно индийское блюдо, то лучше пойти в гости в любую индийскую семью. На приготовление блюда они тратят несколько часов, огромное количество разнообразных специй – этому искусству трудно научиться.

5. Рабство в Индии

К сожалению, рабство в Индии существует и сегодня. Количество рабов достигает 14 миллионов человек. Долгое время эта тема умалчивалась, и на нее не обращали внимания. Люди во многих странах мира даже и подумать не могли, что в Индии есть рабство, которое существует благодаря несовершенному законодательству, коррумпированности местной власти. Большинство рабов – это бедные неграмотные женщины и дети, которых принуждают к тяжелому труду и проституции.

4. В Индии высокий процент бедности

Кроме рабов, в Индии очень много бедных. Большое количество семей с детьми живут на улице, собирают подаяния. В Индии среднестатистический человек должен работать по 14-16 часов, чтобы заработать небольшие деньги. В среднем в день зарабатывают до 1,25 доллара. Правительство пытается выплачивать пособия бедным, стимулировать развитие сельскохозяйственных районов и мотивировать бедных к занятию земледелием, но пока безрезультатно.

3. Женщины в Индии

В мире существует целый ряд развитых государств, где в равной мере одинаково соблюдаются права мужчин и женщин. В Индии же в некоторых семьях сознательно убивают новорожденных девочек, так как они не смогут продолжить род. От 100 до 500 тысяч девочек убивают ежегодно в стране, только по причине их гендерной принадлежности. Здесь практикуют селективные аборты, которые официально были запрещены еще в 1994 году. Те девочки, которым удается выжить, часто унижаются всю жизнь со стороны мужского населения. Если говорить о медицине, то больше внимания и уважения, говоря о вакцинациях и лечении, проявляют к мальчикам и мужчинам.

2. В Индии празднуют день смерти

В соответствии с традициями индуизма, который очень распространен в Индии, день похорон усопшего празднуется и поминается родственниками. Чаще всего в Индии трупы сжигают, а на похоронах не разрешают употреблять алкоголь или есть мясные продукты, это правило распространяется и на следующие 12 дней. Самый старший сын в семье высыпает пепел усопшего в воду любого водоема, находящегося поблизости, это может быть океан, море, река, озеро. Родственники и друзья семьи отмечают смерть усопшего, желая ему счастливой загробной жизни.

1. Молочный коктейль с марихуаной

В древние века в Индии марихуану использовали в разных целях. Сегодня это абсолютно легальное действие, марихуану употребляют в разных видах, хотя есть некоторые ограничения, которые связаны с религией и традициями. Например, её добавляют в блюда, готовят из нее молочные коктейли. Она входит в пятерку священных растений, которые упоминаются еще в древних индуистских текстах. Марихуану используют и для лечения разных болезней и во время религиозных церемоний. Индусы уверены, что Шива тоже употреблял марихуану.
Не менее странные факты скрываются за ширмой большого и успешного Китая.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола grasseyer во французском языке.
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях