Пять лингвистических фактов о Европейском союзе

Язык для Евросоюза

Дата публикации: 21 июня 2020, 16:06

На каком языке заговорит брюссельский дом после Brexit

Французский посол при ЕС Филипп Леглиз-Коста протестовал против решения секретариата ЕС, рекомендовавшего представителям стран Евросоюза использовать на собраниях групп английский язык. В Совете ЕС поспешили назвать эпизод «недоразумением». Однако дипломат заявил, что Франция намерена отстаивать интересы франкофонного мира, а также многоязычие, если речь идет о внешней политике. Brexit действительно может изменить ситуацию. И Париж, и Берлин воспользуются уходом Великобритании, чтобы запустить полиязычную политику. Вероятность, что французский язык вернет себе статус основного на территории ЕС, тогда вырастет. И если это произойдет, возможно, ЕС рассмотрит и вопрос статуса русского языка как официального на своем пространстве.

Когда в конце апреля Леглиз-Коста неожиданно покинул совещание в Брюсселе, где обсуждались бюджетные проблемы организации, далеко не все придали этому должное значение. Между тем это был, безусловно, важный сигнал о приближении новых времен.

На первый взгляд повод мог показаться техническим. Глава французской миссии отказался участвовать в продолжении дискуссий, поскольку они велись на английском языке без перевода.

Впрочем, у кого могли быть основания сомневаться, что опытнейший французский дипломат, служивший к тому же несколько лет на ключевых постах в представительстве Франции при ООН в Нью-Йорке, свободно владеет английским? Причина демарша была иной: французский посол решил выразить несогласие с сохраняющейся в стенах брюссельского дома лингвистической монополией англосаксонского мира.

По версии высокопоставленных сотрудников секретариата ЕС, Франция будто бы уже соглашалась на такое решение на предыдущих совещаниях. Формат встреч экспертов, утверждали чиновники, не позволяет прибегать к услугам переводчиков, и дискуссии на таких встречах поэтому проходят на английском.

Но дипломат не принял эту версию. «Париж отстаивает в своей внешней политике многоязычие и интересы франкофонного мира», — напомнил он.

Brexit

До выхода Великобритании из Европейского союза к настоящему времени осталось чуть более девяти месяцев.

Она должна покинуть ряды организации 29 марта 2020 года. Потеряет ли английский язык свой монопольный статус в ЕС, когда Лондон реализует итоги июньского референдума 2020 года, на котором победу одержали сторонники Brexit — выхода страны из Евросоюза?

Останется ли английский основным европейским языком после этого? Ведь начиная с 1990-х годов он утвердился как главный язык Евросоюза. Brexit может изменить лингвистическую парадигму, считают аналитики.

За ситуацией пристально следят не только из Лондона, но и из Нью-Йорка. В The Wall Street Journal пришли к выводу, что президент Франции Эмманюэль Макрон стремится «вновь сделать французский великим и заменить им английский в качестве основного языка в европейских институтах, как было до вступления Великобритании в ЕС в 1973 году».

Условия Помпиду

Французские исследователи послевоенного периода напоминают, что исторический лидер Франции, основатель Пятой республики генерал Шарль де Голль, правивший страной в 1958–1969 годах, никогда не хотел присоединения Британских островов к европейскому проекту.

В результате 29 января 1963 года Париж официально положил конец переговорам между европейскими сообществами и Лондоном об интеграции Великобритании в организацию.

«Вполне возможно, что эволюция самой Великобритании и эволюция мира постепенно приведут британцев на континент. Какими бы ни были сроки, которых может потребовать достижение такой цели», — утешал генерал соседей по другую сторону Ла-Манша.

Англия смогла постучаться в дверь ЕС уже при его преемнике Жорже Помпиду. Она стала полноправной участницей европейского сотрудничества в январе 1973 года.

Но соглашение, которое тогда заключили новый французский президент и британский премьер Эдвард Хит, специально оговаривало, что Великобритания должна направлять на работу в Брюссель чиновников, говорящих по-французски. Когда же в 1990-х годах в ряды ЕС вступали Финляндия, Швеция и Австрия, правительство Эдуара Балладюра забыло провести с кандидатами переговоры о принятии документа, подобного соглашению Помпиду — Хита.

С годами английский язык все больше утверждался в Евросоюзе. Возникали причудливые ситуации, когда, например, министр финансов Франции социалист Мишель Сапен направлял еврокомиссару и бывшему коллеге по французскому правительству Пьеру Московиси послание на языке Шекспира. «Знание французского не является больше одним из условий найма на работу в европейские институты», — констатировал один из брюссельских чиновников.

Англоязычный Брюссель

Представители «четвертой власти» англоязычных стран, а также британские адвокатские конторы пользовались немедленным доступом к документам на родном языке. К тому же для замещения все большего количества постов в ЕС требовались уроженцы Великобритании или те, кто окончил университеты англоязычных стран.

Укрепив свои лингвистические позиции, англосаксонский мир повышал привлекательность собственных университетов и научных школ. Правда, подчас английский, на котором говорили в европейских институтах, оказывался столь посредственным и приблизительным, что это вызывало нарекания юристов.

«Присутствие английского языка в Брюсселе никогда не было столь большим, как сейчас, когда обсуждают Brexit, — заметил Эмманюэль Макрон в речи во Французской академии 20 марта 2020 года по случаю Всемирного дня французского языка. — Но это господство не является неизбежным».

Каждый на своем

Что дальше? Вскоре ирландцы и мальтийцы (составляющие 1% населения Европейского союза) окажутся единственными урожденными англофонами внутри Евросоюза.

К тому же английский может больше не фигурировать среди официальных языков ЕС, потому что ирландцы сделали ставку на гэльский язык, а мальтийцы выбрали мальтийский.

И все-таки трудно представить, что исчезнет «весь» английский. Ведь пока он является единственным общим языком, на котором говорят все европейские чиновники.

Некоторые идут по легкому пути, убеждая себя, что единый язык — практичная вещь, и не говорят об издержках этого.

По мнению ряда аналитиков, Париж и Берлин могут воспользоваться уходом Великобритании из ЕС, чтобы вновь запустить плюралистическую лингвистическую политику.

К слову, на востоке Европы более распространено применение немецкого, а французскому больше отдают предпочтение на юге Европы, где этот язык берет начало в латинском. А в Люксембурге лицеисты на переменах говорят на официальном языке герцогства — люксембургском, слушают уроки на французском и немецком, не пренебрегая изучением английского.

Статус для русского языка

По убеждению известного французского писателя и журналиста Дмитрия де Кошко, Евросоюзу следует признать и роль русского языка на своей территории.

Еще несколько лет назад организации соотечественников начали во Франции сбор подписей под петицией о придании русскому официального статуса на пространстве ЕС.

Де Кошко напомнил пророчество Виктора Гюго: «Придет день, когда Франция, Россия, Италия, Англия, Германия, другие нации континента, не теряя отличий и индивидуальности, вместе создадут европейское братство».

Число носителей русского языка в мире превышает 300 млн человек, а в Евросоюзе — более 6 млн. «Экономики двух частей континента взаимно дополняют друг друга», — отметил писатель. Он убежден: русский язык важен для развития Европы и должен получить на ее пространстве официальный статус.

Общая история европейских языков

Среди современных европейских языков можно выделить несколько групп по сходству определенных базовых этапов развития. Наибольшее влияние на формирование европейских языков имела латынь. Именно благодаря латинскому языку мы сейчас имеем группу романских языков, также несомненно влияние латинского на английский и немецкий языки. Общность романских языков наиболее наглядно прослеживается в лексике. Лат. сantare — итальянский сantare — испанский сantar — португальский сantar — французский сhanter — румынский сunta: в переводе на русский — , но общность этих слов видна и без перевода. Поэтому рассмотрение истории европейских языков целесообразно начать с такой значимой исторической вехи, как насаждение европейским племенам, говорившим каждое на своем местном диалекте, латыни. Первая европейская империя — Рим, подчинив себе значительную часть Европы, распространила на завоеванные территории свой общеимперский латинский язык, принадлежащий к италийской ветви индоевропейской семьи языков. К концу 50-х гг. I в. до н. э. латинский язык господствует не только на всей территории Италии, но в качестве официального государственного языка проникает на территорию современных Франции, Бельгии, отчасти Нидерландов и Швейцарии, и всё население этих территорий — европейцы, а также переселенцы из Азии Африки — оказывается перед необходимостью говорить на чужом для них языке.

Проникновение латыни шло не только через официальные учреждения (открытие римских школ для детей местной знати, где обучали литературному латинскому языку), но и в результате общения местного населения с римскими солдатами, торговцами, переселенцами — носителями разговорного латинского. Именно с периодом превращения Рима в крупнейшее государство Средиземноморья связан расцвет классического латинского языка как языка синтетического строя, т.е. обладающего обширным словарём и очень сложной, разветвлённой системой словоизменения, языка с гибкими и богатыми стилистическими возможностями. Стоит упомянуть, что синтетические языки считаются более сложными для изучения, чем языки аналитические, где практически нет форм словоизменения. На римских провинциях это отразилось следующим образом: в полной мере овладеть латынью смогли лишь высшие культурные слои местной знати, а все прочие жители говорили на крайне упрощённом варианте латыни. К тому времени, когда Рим был захвачен и собственно культурная латынь перестала употребляться в качестве обиходного языка, народ в княжествах и королевствах, возникших на территории бывшей Римской империи, уже говорил на народной латыни, давно и накрепко забыв свои исконные племенные языки. Латинский язык в его народной (разговорной) разновидности — так называемая вульгарная латынь — стал языком-основой для новых национальных языков, объединяемых под общим названием романских (от лат. Romanus «римский»).

Итальянский язык сложился на территории Апеннинского полуострова в результате исторического изменения языка латинского, французский и провансальский языки развились в бывшей Галлии, испанский и португальский — на Пиренейском полуострове, румынский — на территории римской провинции Дакии (нынешняя Румыния), на основе латыни возникли молдавский и некоторые другие языки. Романские языки упростили замысловатую грамматику латыни, устранили её разветвленные формообразовательные парадигмы, сведя синтаксис и морфологию к употреблению нескольких предлогов (что характерно для языков аналитического типа), насытили латинский множеством «варварских» слов и выражений. Несколько отлична судьба английского и немецкого языков. Попытки римлян подчинить себе Германские племена не имели успеха, но экономические связи римлян с германцами существовали длительное время, и латинский язык успел оказать влияние на лексический состав германских языков. В 43 г. н. э. Британия была завоевана римлянами, остававшись под их властью до 407 года, когда она была захвачена германскими племенами англов, саксов и ютов. Это увеличило число латинских заимствований, усвоенных британскими племенами, за счет слов, уже воспринятых германцами от римлян до их переселения в Британию, формирующийся английский также эффективно усвоил, ассимилировал народную латынь. Для того, чтобы эти новые языки сделались действительно культурными языками, понадобились века исторического развития, обретения литературы, которая одна совершенствует и оттачивает языковые возможности, обеспечивает языку богатство средств и истинную духовность.

На каких языках
говорит население ЕС

Е.А. ШЕСТОПАЛОВ
аспирант географического факультета
Московского педагогического государственного университета

Отзвучали торжественные речи, с телеэкранов миллионов европейцев исчезли сияющие лица политиков, рядом с каждым из десяти национальных флагов новых членов теперь гордо реет голубое знамя единой Европы. Европейский Союз, увеличившийся и населением, и территориями, выйдя из праздничной майской суматохи, давно уже окунулся в трудовые будни. Центр молодой европейской бюрократии — древний город Брюссель, повидавший многое на своем тысячелетнем пути, встречает новое нашествие: многоголосая армия переводчиков, пополнив свои ряды, каждое утро устремляется в здание Европарламента. Перевести на шведский язык доклад представителя Словакии? — Нет проблем! Объяснить грекам на их родном языке, почему поляки не согласны с положениями сельскохозяйственной политики? — Один миг! Подключите пятый микрофон! Глас народа каждой из двадцати пяти стран ЕС будет услышан. Столько языков в одном месте — лучшее подтверждение мифа о Вавилонской башне!

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола autodissoudre во французском языке.

Ежегодно поглощая более 1 млрд евро на содержание огромного штата переводчиков, эта расходная статья общеевропейского бюджета — одна из немногих, которая не вызывает критики оппонентов. Только официальных языков после расширения Евросоюза стало 20: английский, венгерский, греческий, датский, испанский, итальянский, латышский, литовский, итальянский, немецкий, нидерландский, польский, португальский, словацкий, словенский, финский, французский, чешский, шведский и эстонский. На каждом языке издаются официальные документы и могут идти выступления. В общей сложности это требует более 300 вариантов перевода.

Найти переводчиков с литовского и словенского языков было нелегко, а проблема с мальтийским языком оказалась настолько острой, что, как пишет лондонская «Таймс», ЕС на три года приостановил его использование в качестве официального языка, благо почти каждый житель этого острова свободно владеет английским — языком бывшей метрополии. Чтобы решить временные языковые трудности, планируется прибегнуть и к так называемому посменному переводу, то есть речь будет сначала переводиться на один язык, а потом на другой и, возможно, затем на третий и четвертый. Несложно предположить ситуацию, знакомую по детской игре в «испорченный телефон». Однако, по словам Патрика Твиндла, ответственного за набор новых переводчиков, Европейский парламент — единственное место, где нельзя требовать, чтобы люди говорили на иностранном языке. Но это вовсе не означает, что любой житель ЕС может говорить на своем родном языке и при этом быть понятым, ведь на обширной территории от Балтики до Гибралтара проживают небольшие группы людей, говорящих на языках, которые отличаются от языка доминирующей национальной группы и не относятся к категории официальных.

Для подавляющего большинства жителей Евросоюза родной язык является одновременно официальным языком и их страны, и ЕС. В типично однонациональных державах, таких как Польша или Венгрия, 100% опрошенных граждан с детства говорят на государственном языке, но в многонациональных странах, таких как Бельгия, Люксембург или Финляндия, где статус официальных имеют два и более языков, для населения родными являются несколько языков. Интересна в этой связи ситуация в Прибалтике, где доля русскоязычного «меньшинства» остается по-прежнему высокой, несмотря на порой русофобские настроения властей. Так, в Латвии 29% опрошенных граждан заявили, что родным языком для них является русский, в Эстонии таких 19%, в Литве значительно меньше — лишь 8%. Однако государственная политика, направленная на вытеснение русского языка, и простое замещение поколений приводят к постоянному снижению этих показателей.

Нельзя игнорировать и большую долю населения, говорящего на местных языках, лишенных официального статуса в ряде стран ЕС. В Испании, например, родные языки для 9% и 1% всего населения страны — каталанский и баскский соответственно. Однако конституция страны признает государственным лишь испанский язык, называемый также кастильским, а местные языки получают официальный статус только в национальных автономиях. Однако это не мешает региональным языкам претендовать на «место под солнцем» среди европейских языковых мастодонтов. Внутриполитические причины побудили испанское правительство добиваться перевода документов на региональные языки королевства: баскский, каталанский и галисийский. Шотландцы уже добились особого статуса для своего гэльского языка (язык горцев-кельтов): адресаты писем, направленных в адрес структур ЕС на этом языке, должны получать ответы опять же по-гэльски. В общей сложности насчитывается около 60 общин, говорящих на региональных или, как их еще называют, малых языках. В Германии это датский и фризский языки, в Испании — португальский, арагонский, галисийский и другие, в Польше — белорусский, немецкий и украинский (табл. 1).

Публикация статьи произведена при поддержке интернет проекта www.E-English.ru. Посетив сайт www.E-English.ru, Вы сможете записаться на интенсивные онлайн-курсы изучения английского языка, по программе Игоря Хохлова. Английский язык онлайн от www.E-English.ru — это ежедневные высокоэффективные уроки для людей всех уровней владения языком, которые можно посетить не покидая кресла за Вашим компьютером. Все что Вам потребуется — это доступ к сети Интернет, микрофон и наушники. А так же к Вашему вниманию представлена возможность скачать бесплатные обучающие аудио-материалы и подкасты, которые затем можно прослушать в любое удобное для Вас время.

Официальные и региональные языки стран Евросоюза

Страна ЕС Официальные языки Региональные языки
Австрия Немецкий Хорватский, венгерский, чешский, словацкий, словенский
Бельгия Нидерландский, французский Немецкий
Великобритания Английский Kорнский, уэльский, гэльский, ирландский
Венгрия Венгерский Немецкий, хорватский, цыганский, румынский, сербский, словацкий, словенский
Германия Немецкий Датский, фризский, лужицкий
Греция Греческий Албанский, болгарский, македонский, турецкий, валашский
Дания Датский Немецкий
Ирландия Английский, ирландский
Испания Испанский (кастильский) Окситанский (провансальский), астурийский, баскский, каталанский, галисийский, португальский, берберский
Италия Итальянский Албанский, немецкий, каталанский, греческий, ладинский, сардинский, франко-провансальский, провансальский
Kипр (исключая турецкую часть) Греческий Армянский, цыганский
Латвия Латышский Белорусский, польский, русский, украинский
Литва Литовский Польский, русский
Люксембург Немецкий, французский Люксембургский
Мальта Мальтийский, английский
Нидерланды Нидерландский Фризский
Польша Польский Немецкий, белорусский, литовский, русинский, украинский
Португалия Португальский Астурлеонский (округ Миранда ду Дору)
Словакия Словацкий Немецкий, венгерский, цыганский
Словения Словенский Венгерский, итальянский, цыганский
Финляндия Финский, шведский Саамский
Франция Французский Немецкий, бретонский, каталанский, баскский, корсиканский, фламандский, окситанский (провансальский)
Чехия Чешский Немецкий, польский, словацкий, цыганский
Швеция Шведский Саамский, финский
Эстония Эстонский Русский, белорусский, финский, немецкий, латышский, литовский

Учитывая большую миграционную подвижность населения и приток рабочей силы на территорию Евросоюза, все больше и больше жителей ЕС заявляют, что родной для них язык — тот, который не распространен в стране их пребывания. Хорошим примером может служить Люксембург, где для 14% жителей родным языком не является ни один из трех государственных, или Франция со Словакией с подобными показателями в 7% и 10% соответственно.

Среди языков Евросоюза внеконкурентное первое место по числу граждан, для которых он является родным, принадлежит немецкому языку — 18% от всего населения ЕС, или 91 млн человек (рис. 1).

После расширения ЕС в мае 2004 г., к испанскому языку в «европейском столпотворении» вплотную подобрался представитель славянской группы — польский язык, который является родным для 9% населения Союза.

Если знание родного языка — это само собой разумеющееся явление, то владение одним или несколькими иностранными языками представляет особый интерес, т.к. открывается обширное поле для исследования многих аспектов жизни граждан Евросоюза.

Половина жителей ЕС утверждают, что они владеют иностранным языком на уровне, достаточном для того, чтобы принять участие в беседе: это на 3% больше, чем пять лет назад. Наибольшими лингвистическими познаниями обладает население относительно небольших стран, язык которых мало распространен за их границами. Так, 99% люксембуржцев, более 90% латышей, литовцев и мальтийцев знают иностранный язык. Высок этот показатель и в северных странах Союза — Швеции, Дании, Нидерландах, Эстонии. В хвосте этой классификации мы находим Великобританию с понятным и почти оправданным чувством того, что с ее государственным языком знать другие просто необязательно (рис 2).

Рис. 2.
Доля населения, способного принять участие
в беседе на иностранном языке,

% ко всему населению страны

Среди основных причин, мешающих изучению иностранного языка, европейцы называют нехватку времени для серьезного обучения (большинство опрошенных), отсутствие должной мотивации, дороговизну языковых курсов и неспособность к изучению иностранных языков. Любопытно, что большая часть респондентов, не владеющих иностранным языком, не видят в этом факте ни помехи для карьерного продвижения, ни препятствия для расширения собственного кругозора и не сожалеют об этом (49%). Что касается мотивов, побуждающих к изучению другого языка, то на первое место европейцами ставится желание использовать его во время заграничных поездок (47% опрошенных). Чуть меньше трети граждан ЕС выучили бы иностранный язык, если того требовала работа, 24% заявили, что таким образом хотели бы общаться с представителями других культур; возможность иметь более высокооплачиваемую должность была основным мотивом для 20% населения Евросоюза.

Самый популярный второй язык (или первый иностранный после родного) — английский. Он уверенной поступью шагает не только по Европе, но и по миру, набирая все большую популярность.

За английским следуют немецкий (12%) и французский (11%) языки, а вот испанский, этот гигант Западного полушария, в Европе делит четвертое место с великим и могучим русским языком (5%). Если взглянуть на географию иностранных языков для каждой конкретной страны ЕС, то в 16 из них пальму первенства занимает английский, он же входит в первую тройку во всех 25 государствах-членах, за исключением лишь Словакии. Отчетливо прослеживается закономерность: в странах, недавно вступивших в ЕС (ЕС-10), английский язык не так популярен, как у старожилов Союза (ЕС-15). Недавнее расширение Евросоюза помогло немецкому языку обогнать своего соседа и сместить французский язык на третью позицию, заняв почетное второе место. Ведь говорящих по-немецки в ЕС-10 почти на 10% больше, чем в ЕС-15, а тех, кто «по-французски совершенно могут изъясняться и писать», в восточной части лишь 3% против 12% на западе. Русский язык, будучи распространенным в странах Прибалтики и в Восточной Европе, смог забраться на четвертую позицию.

Помимо различий между странами неодинаковый уровень владения иностранными языками обнаруживается при социально-демографическом анализе населения стран ЕС. В бурную эпоху глобализации, в условиях прозрачности границ наиболее подвижной частью европейского общества является молодежь. Окончить школу в Марселе, университет — в Лондоне, пройти стажировку в Брюсселе, найти работу в Риге, а отпуск проводить на пляжах Каталонии — вот почти обычный жизненный путь молодого европейца. Если ты знаешь, чего хочешь от жизни, целеустремлен, имеешь финансовую поддержку родителей и паспорт гражданина ЕС в кармане, то даже такие страны, как Франция или Германия, становятся тесными. Но что можно сделать, чего добиться, если ты знаешь только литовский или испанский язык? Сознательная молодежь, прекрасно ориентируясь в информационном потоке нового тысячелетия, давно поняла, что даже знание одного иностранного языка уже недостаточно. Поэтому молодые люди двадцати-тридцати лет лучше лингвистически подготовлены, чем их родители, которые имели меньше императивов к изучению иностранных языков. На социальной лестнице даже руководящие работники, директора и президенты фирм и компаний уступают студенческой братии. Более мотивированными к освоению чужого языка оказываются работающие люди, нежели безработные или пенсионеры.

Доля людей, способных общаться
на иностранном языке среди различных групп, %

Мужчины 52 Частные предприниматели 54
Женщины 47 Рабочие 48
15—24 лет 69 Надомные рабочие 39
25—39 лет 58 Безработные 46
40—54 лет 47 Пенсионеры 30
Более 55 лет 35 Сельские жители 47
Руководящие работники 73 Жители небольших городов 45
Учащиеся 79 Жители крупных городов 53

Умение говорить на иностранном языке вовсе не означает совершенное или хорошее владение им. Нередки случаи, когда при приеме на работу соискатель пишет в анкете, что он говорит по-английски, по-французски и по-итальянски, но на поверку выходит, что его знания ограничиваются общими фразами приветствия и рассказом о себе. Как правило, большинство европейцев, как и россиян, получают базовый языковой уровень в школе. В дальнейшем, в зависимости от жизненных устремлений и приоритетов, этот базис успешно многими совершенствуется либо в системе высшего образования, либо на языковых курсах. Европейцы (на уровне «хорошо» и «очень хорошо») больше всего говорят на английском языке, чуть меньший этот показатель у испанского языка. Примечательно, что русским и французским языками население Евросоюза в общей своей массе владеет одинаково.

Flight-attendant.ru

Английский для бортпроводников и пилотов

Интересные факты о языках.

1. «WASITACARORACATISAW«.. «WASITACARORACATISAW».. Это единственное предложение в английском языке, которое, даже если мы читаем его в обратном направлении, будет звучать так же.

2. Фраза «Goodbye» произошла от выражения «God bye«, что означает «Бог с тобой».

3. «Go» является самым коротким законченным предложением в английском языке.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола obtempérer во французском языке.

4.В датском языке слово презерватив пишется как: «svangerskabsforebyggendemiddel«.

5. В мире около 41806 различных языков (вместе с диалектами).

6. Гавайский алфавит состоит из 12 букв.

7. Слово «taxi» одинаково пишется в английском, немецком, французском, шведском, испанском и португальском языках.

8. Слово «гимназия» происходит от греческого слова «gymnazein» что означает «выполнять упражнения в обнаженном виде».

9. Самое популярное в мире имя Мухаммед!

10. Китайская идеограмма для слова «неприятность» изображается в виде двух женщин, живущих под одной крышей.

11. В Китае на английском говорит больше людей, чем в Соединенных Штатах.

12. Самый сложный язык — язык басков, народность, проживающая на северо-западе Испании и юго-западе Франции. Этот язык не имеет родственных связей с какими-либо другими языками в мире. Он имеет очень сложную структуру слова и словарный состав.

13. На африканском континенте говорят более, чем на 1000 различных языках.

14. Самый распространенный разговорный язык на нашей планете китайский (путунхуа) (на нем говорят около 1 миллиарда человек).

15. В одной Индонезии говорят более чем на 583 различных языках и диалектах, включая английский и голландский языки.

16. Не европейскими языками, наиболее широко используемыми на территории Европы, являются арабский, китайский и хинди. У каждого из этих языков своя собственная система письма.

17. На территории России (148 млн. жителей) сегодня говорят на 130 — 200 языках. Это самое большое количество языков, распространенных в одном государстве.

18. Большинство европейских языков принадлежат к трем большим группам индоевропейской семьи: германской, романской и славянской.

19. Самая древняя из известных письменностей — шумерская, которая возникла в Месопотамии около 3500 лет до н.э. Для ее записи использовалась клинопись, а символы представляют звуки слогов.

20. Все основные мировые алфавиты произошли от одного алфавита, изобретенного 3600 лет назад на Ближнем Востоке и известного как семитский алфавит.

21. Самый близкий к английскому языку с лингвистической точки язык — фризский.

22. Почти в каждом языке во всем мире слово «мама» начинается с звука «м». Некоторые исключения могут быть найдены в уральской языковой группе.

23. Для того чтобы уметь читать книги на родном языке, китайские учащиеся должны знать не менее 1000 разных иероглифов.

24. В арабском языке «вы» может иметь несколько различных слов в зависимости от пола человека.

25. В Европейском Союзе 21 официальный язык.

26. Первичной единицей звука языка является фонема. В человеческой речи существует от 11 до 67 фонем. В английском языке используется от 35 до 46 фонем. В гавайском языке используется только 13 фонем.

ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ В ЕВРОСОЮЗЕ

Языковая реальность и языковая политика Евросоюза

Подобно Индии, Сингапуру и Нигерии, где АЯ служит контактным языком межэтнической коммуникации, Евросоюз является тем политическим образованием, в котором «евроанглийский язык» функционирует в качестве лингва франка среди людей с разными национальными языками. По мнению М. Модиано, высказанному в 2001 г., если бы Евросоюз своим указом решил сделать европейский вариант АЯ официальным языком (наряду с одним или двумя другими наиболее значительными европейскими языками) и стандартом в системе образования, то АЯ бы немедленно получил статус обязательного второго языка на территории всех стран-членов сообщества [Modiano 2001 A new variety, р. 13].

По прошествии 10—15 лет стало ясно, что оптимистические прогнозы предстоящей легитимации европейского английского лингва франка (ЕАЛФ), популярные в конце 1990-х — начале 2000-х гг., оказались преждевременными, несмотря на возрастающее количество исследований проблемы АЯ в странах Европы. Европейская языковая ситуация отличается от языковой ситуации в других регионах земного шара, прежде всего, расхождением между реальной ролью европейского АЛФ (ЕАЛФ) и тем статусом, который ему отводит официальная языковая политика Евросоюза.

Первые акты Евросоюза, определившие итальянский, немецкий, нидерландский и французский в качестве его официальных языков, были изданы в 1958 г., т.е. через 6 лет после образования сообщества [Sosoni, р. 80]. В настоящее время Евросоюз насчитывает 28 стран и 24 официальных и рабочих языка. Количество официальных языков Евросоюза меньше количества стран-членов, так как, например, в Республике Кипр официальным языком является греческий, а в Бельгии — немецкий, нидерландский и французский языки. Кроме официальных и рабочих языков Евросоюза, в Европе насчитывается более 60 региональных языков коренных этнических меньшинств и более 300 языков иммигрантских общин [Europeans and 2020].

Политика Евросоюза направлена на пропаганду равноправия всех языков, сохранение языкового разнообразия и распространение знания языков с целью укрепления культурной идентичности, социальной интеграции и равенства образовательных, профессиональных и экономических возможностей граждан интегрированной Европы [Europeans and 2001; European year 2001; Key Data].

Исследователи отмечают четыре уровня функционирования языков в ЕС [Крючкова, с. 35; Ammon, р. 321; De Swaan The language, p. 11]. Первый — это открытый институциональный уровень, который включает пленарные сессии Европарламента и заседания различных комиссий, где могут присутствовать граждане ЕС. На этом уровне титульные языки служат конститутивным признаком государств, входящих в ЕС, так как символизируют их национальную идентичность и самостоятельность, поэтому граждане стран-членов ЕС имеют право обращаться на них в различные европейские инстанции и получать ответы на свои запросы.

Второй, закрытый институциональный уровень, репрезентируется общением чиновников и членов различных комитетов на закрытых встречах, рабочих совещаниях и т.п. Формально все официальные языки ЕС являются и рабочими языками, поскольку, как пишет бельгийский исследователь А. де Сваан, «необходимо, по крайней мере, в принципе, уважать многоязычие сообщества» [De Swaan The language, p. 14]. В реальности, в качестве таковых используются только английский, французский и немецкий языки. Причем степень интенсивности их применения убывает именно в перечисленной последовательности.

Все остальные языки — это т.н. relay или pivot languages (языки, используемые по принципу «реле» или по принципу «поворотной оси» для попеременного перехода от одного языка к другому). Они задействованы только в процессе перевода с одного языка на другой, когда коммуникация осуществляется между носителями «менее используемых языков», либо при переводе на эти языки необходимых материалов с рабочих языков [Крючкова; De Swaan The language; Gibova; Sosoni; Van Els].

Равноправное функционирование всех 24 языков затруднительно прежде всего из-за организационных и финансовых трудностей перевода [Gibova, р. 147; Van Els, р. 312]. Так, например, синхронный перевод с одного языка на 23 других и наоборот требует усилий 506 переводчиков [De Swaan The language, p. 1]. В 2002 г., когда членов ЕС было только 15, в различных структурах было переведено 1,3 млн страниц, для чего потребовались усилия 2710 переводчиков [Gibova, р. 148]. Генеральный Директорат переводов Еврокомиссии насчитывает 1750 постоянных переводчиков, в дополнение к которым еще 600 переводчиков находятся в штате других подразделений ЕС [Sosoni, р. 81].

Третий уровень имеет место в локальном гражданском обществе, где общение происходит между гражданами одной страны, а функционирование языков определяется традициями и законодательством каждой из стран, входящих в ЕС. В некоторых из них, например, Люксембурге, Дании, Швеции, Нидерландах, на Кипре и Мальте, по мнению

А. де Сваана, АЯ обслуживает значительные сферы общения — крупный бизнес, высокие технологии, высшее образование, Интернет [De Swaan The language, p. 15].

И, наконец, четвертый — уровень европейского гражданского общества который предусматривает общение между гражданами ЕС, проживающими в разных странах [Крючкова, с. 35—37; De Swaan The language, p. 11, 12]. Какой язык использовать на четвертом уровне общения ежедневно самостоятельно решают миллионы европейцев и, в первую очередь, молодежь. По этому поводу А. де Сваан замечает, что молодежь не столь наивна, чтобы изучать язык для поддержания языкового многообразия или сохранения национальной идентичности. Язык изучается для того, чтобы обеспечить продвижение по социальной лестнице, при этом выбирается тот язык, который, как ожидается, будут учить все и который будет распространен повсеместно [De Swaan The language, p. 17].

Исследования Евробарометра, Информационно-исследовательского центра Европейской Комиссии, опубликованные в отчетах «Европейцы и их языки», показывают, что европейцы положительно относятся к многоязычию. 98% респондентов считают владение иностранными языками полезным для будущего их детей, а 88% — для них самих. 72% согласны с тем, что надо изучать два иностранных языка, 77% полагают, что иностранные языки должны быть приоритетными предметами школьного образования, 67% ставят на первое место АЯ, 17% — немецкий, 16% — французский, 14% — испанский и 6% — китайский язык [Europeans and their languages, 2020].

Один из первых больших проектов Евробарометра, осуществленный в 2000 г. на материале 11 языков, выявил очевидное преимущество АЯ перед ближайшими соперниками — немецким и французским языками [Europeans and 2001; European year 2001; Key Data]. По данным последующх исследований Евробарометра, большинство европейцев, от 53% в 2001 г., 56% в 2006 г., до 54% в 2020 г. (наблюдается снижение на 2% за счет уменьшения активности русского языка в странах Восточной Европы), могут говорить на каком-либо иностранном языке, в дополнение к своему родному языку.

Наиболее многоязычны граждане Люксембурга, где 99% знают хотя бы один иностранный язык, а затем — словаки (97%) и латыши (95%). Только в шести государствах-членах ЕС, большинство населения составляют монолингвы: в Ирландии (66%), Великобритании (62%), Италии (59%), Венгрии (58%) , Португалии (58%) и Испании (56%). Самым популярным вторым языком в Евросоюзе является английский (38%), за ним следуют немецкий (12%) и французский (11%), затем русский, благодаря присоединению к ЕС стран Восточной Европы, и испанский. Наиболее многочисленную группу европейских билингвов составляют студенты — 8 из 10 студентов могут говорить хотя бы на одном иностранном (в основном — английском) языке I Multilingualism; Promotion].

В неанглоязычных странах Евросоюза сегодня по-английски могут общаться более 51% их жителей [Special 2020], а, для сравнения, количество россиян, владеющих английским языком в 2020 г., — 11% [Исследование Левада-Центра].

Национальные показатели по первому иностранному языку варьировались от 82% в Швеции и Мальте (АЯ) до 14% во Франции (АЯ) и 9% в Англии (французский). По второму иностранному языку национальные показатели варьировались от 80% в Бельгии (АЯ), 48% в Нидерландах (немецкий) и 35% в Мальте (итальянский), до 6% в Польше (немецкий) и 4% в Швеции (испанский) [Inventory 2020; Languages 2020].

Последний большой проект Евросоюза «Богатая языками Европа» (The Language Rich Europe) ставит своей целью разработку общеевропейской языковой политики на 2020—2020 гг. на основе детальной оценки языковой ситуации и языкового законодательства в 14 стра- нах-участницах проекта. В числе исполнителей проекта — такие авторитетные национальные институты языка и культуры Европейского союза, как, например, Британский Совет, Институт Гёте в ФРГ, датский Институт культуры, португальский Институт Камоэнса, испанский Институт Сервантеса (British Council, Goethe-Institut, Det Danske Kulturinstitut, Instituto Camoes, Istituto Cervantes) [Language Rich 2020; Language Rich 2020].

Французский исследователь А. фон Бусекист предлагает рассматривать сложившуюся в Евросоюзе языковую ситуацию как утилитарную сетевую систему (networks), которую характеризуют две отличительные черты. Во-первых, будучи неотделяемой собственностью их пользователей, языки являются своего рода сетями, связанными с определенными экстерналиями (положительными или отрицательными побочными влияниями), а из этого следует стратегическое взаимодействие как между языками, так и между их пользователями. Во-вторых, каждый язык является своего рода товаром, который принадлежит всем, всеобщим достоянием его пользователей, лояльных своему языку до тех пор, пока не возникает ситуация, когда он уже не может удовлетворить их потребности. Тогда они готовы присоединиться к другой сети и уплатить «вступительный взнос» — время и усилия, затраченные на изучение нового языка [Busekist, р. 60].

По мнению А. фон Бусекист, специфика языка, как коллективного товара заключается в том, что его стоимость возрастает с появлением каждого нового пользователя [Busekist, р. 61]. Действительно, исследования французских социолингвистов показали, что увеличение числа говорящих по-английски на 1% ведет к увеличению числа людей, желающих изучать АЯ, на 3.6%. Для французского языка пропорция составляет 1% : 2.2%, а для немецкого — 1% : 1.8% [Fidrmuc, р. 50].

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола détroquer во французском языке.

Анализируя языковую ситуацию в Евросоюзе, бельгийский социолингвист Ф. ван Парийс утверждает, что общий язык должен быть обязательным условием для успешного осуществления процесса европейской интеграции, и АЯ является единственным адекватным выбором [Van Parijs, р. 17, 23]. А. де Сваан также настаивает на том, что АЯ как лингва франка имеет наиболее высокий потенциал, который искусственно занижается в результате проводимой Евросоюзом политики сохранения многоязычия и равенства европейских языков, независимо от масштабов их использования [De Swaan Endangered, р. 568].

Поддерживая необходимость изучения и описания всех языков в научных целях, Ф. ван Парийс и А. де Сваан призывают отделять коммуникативный аспект языка от вопросов культуры и власти, отказаться от искусственной поддержки многоязычия как официальной политики и признать реальность использования английского в качестве европейского лингва франка [Van Parijs, р. 24; De Swaan Endangered, p. 577]. Как пишет П. Ферлейзен, официальная языковая политика управляющих органов ЕС должна учитывать, что ЕАЛФ представляет собой не вызывающий сомнения неоспоримый факт европейской реальности [Verleysen, р. 35].

Надо отметить, что неизбежность признания роли ЕАЛФ и его эффективности в международной коммуникации вызывает серьезные возражения защитников лингвокультурного разнообразия (linguistic and cultural diversity) Европы. Их аргументы основаны в первую очередь на том, что внедрение ЕАЛФ за счет вытеснения какого-либо языка является результатом экспансии Великобритании и других англоязычных стран и наносит непоправимый ущерб всей системе европейских ценностей [Verleysen, р. 38].

Многие социолингвисты, стоящие на этой платформе, указывают, что применение утилитарных принципов свободного рынка к процессу распространения ЕАЛФ недопустимо, так как этот процесс предоставляет экономические и политические преимущества Великобритании и США, а расплачиваться за них вынуждены сами европейцы, включая и жителей беднейших стан Евросоюза [Grin, Sfreddo; Isphording; Ives].

Ф. Грин обращает внимание на огромные прибыли, которые получает Великобритания от распространения АЯ: только ежегодный экспорт услуг по преподаванию АЯ приносит Соединенному королевству ?1.3 млрд, а в целом, затраты европейцев по продвижению АЯ составляют ежегодно €17—18 млрд, возвращая Великобритании более 1% ее ВВП. По его мнению, многоязычие более эффективно для Евросоюза в экономическом плане, так как его члены могут не отдавать свои финансовые ресурсы англоязычным странам, а использовать для развития своих языков и культур [Grin English].

Как среди лингвистов, так и на официальном уровне существует определенное противодействие растущей экспансии английского языка в ЕС. В первую очередь, это касается представителей тех стран, чьи языки обладают большой функциональной мощностью и до недавнего времени широко использовались в Европе, прежде всего, во Франции и Германии [Ammon Language]. Они естественно обеспокоены вопросом, почему французский или немецкий, будучи языками двух наиболее мощных экономик Европы, уступают приоритетные позиции английскому языку.

Однако если оставить в стороне публичную риторику, то создается впечатление, что, по крайней мере, Германия уже смирилась с существующим положением вещей [Крючкова, с. 35]. Об этом свидетельствует факт интенсивного распространения английского языка в сфере высшего образования и науки Германии [Ammon English], а также в сфере бизнеса [Домашнев Европейский]. Некоторые подвижки в этом направлении наблюдаются и во Франции, которая, как известно, до недавнего времени проводила весьма жесткую политику по защите французского языка. Так, в законе «Об использовании французского языка» функционирование языка в бизнесе никак не регламентировано. Более того, признается, что «использование английского языка важно для внутренней и внешней коммуникации в международных компаниях» [Трюшо, 338], т.е. в этой области экономические интересы оказываются важнее идеологических.

Европейская языковая ситуация де-юре отражена в формулировке А. И. Домашнева, который подчеркивал, что «нынешнее Европейское Сообщество стремится стать Соединенными Штатами Европы и представляет сегодня многоязычную область, «титульные нации» государств которой представлены развитыми культурными языками, обладающими максимальными общественными функциями. Народы всех европейских стран стремятся сохранять и развивать свой родной язык и невозможно представить, что они могут перейти в общении на чужой для них английский язык» [Домашнев К проблеме, с. 227].

В странах, чьи языки никогда не выполняли функцию международного общения, к гегемонии английского языка относятся достаточно спокойно. Особенно это характерно для стран Восточной Европы, в которых изучение английского языка идет очень быстрыми темпами [Крючкова, с. 36]. Согласно анализу А. де Сваана, АЯ является тем рациональным выбором, который позволяет малым языковым сообществам преодолевать изоляцию, а их членам обеспечивать лучшие возможности на рынке труда, хотя официальное признание этого факта все еще является табу в органах ЕС [De Swaan Endangered, р. 577, 578].

Еще в 1981 г. один из основателей социолингвистики, теоретик диглоссии и создатель международного теста TOEFL Ч. Фергюсон писал, что АЯ широко используется на Европейском континенте в качестве международного языка: «Конференции часто проводятся на АЯ (и их тезисы публикуются по-английски) и при этом лишь немногие участники являются носителями АЯ. На этих конференциях АЯ большинства участников отличается от АЯ Англии» [Ferguson, р. XVI—XVII].

Понимание значимости функциональной нагрузки АЯ в Европе побудило Ю. Хоузе заявить, что следует отказаться от «лицемерной и неэффективной» политики непризнания этого факта и объявить его официальным языком ЕС [House A stateless, р. 1—3].

Термин «Euro-English» впервые ввел в обиход Б. Карстенсен в 1986 г., обсуждая использование АЯ европейцами в межнациональной коммуникации: «АЯ, который используют эти люди, — это своего рода евро- английский язык и заметно, что он значительно отличается от современного реального английского узуса, который служил его исходной моделью» [Carstensen, р. 832].

Автор «Оксфордского справочника по мировому английскому языку» Т. МакАртур констатирует, что в практических целях следует рассматривать «евроанглийский язык (если только термин окажется жизнеспособным) — как АЯ всех стран ЕС, за исключением Соединенного Королевства и Ирландии» [McArthur Т. Oxford Guide, р. 160]. С. Моллин полагает, что «термин евроанглийский язык относится к потенциально независимому варианту АЯ в Европе» [МоШп 2006, р. 5]. Это должен быть нативизированный и институциональный вариант, имеющий официально закрепленный статус второго языка [Forche, р. 449].

ЕАЛФ, в лапидарном определении А. Ферса, — это дополнительно приобретенная языковая система, служащая инструментом коммуникации для людей, говорящих на разных национальных языках [Firth

A. The discursive, р.240]. Причем, как отмечают лингвисты, работающие в известном проекте VOICE, осуществляемом в Венском университете, одним из таких национальных языков может быть АЯ его носителей, хотя межнациональные коммуникативные ситуации с их участием составляют не более 10% от всего корпуса аудиозаписей проекта [VOICE, 2009] Иными словами, носители АЯ не имеют никаких преимуществ перед носителями других языков в межнациональном общении на ЕАЛФ.

ЕАЛФ — это уже не тот АЯ, который принадлежит его носителям: он стал собственностью тех, кто придал ему универсальный характер в процессе международной коммуникации. При этом, исследователи утверждают, что ЕАЛФ нельзя считать плохим или ущербным АЯ, так как он отличается от АЯ носителей не только по форме, но и по функции и обладает достаточным потенциалом, чтобы достигать предназначенные ему коммуникативные цели. Он может использоваться в широком диапазоне коммуникативных ситуаций — от обмена простыми высказываниями до научной дискуссии. Межкультурная коммуникация на ЕАЛФ определяется не формальными лингвистическими критериями, а такими факторами, как лингвокультурные знания, сотрудничество, аккомодация, открытость к лингвистическим инновациям [Breiteneder The naturalness; Cogo, Dewey Efficiency; Firth The discursive; House A stateless; Hiilmbauer, Bohringer, Seidlhofer; Mauranen English; Mollin English; Seidlhofer Closing].

В соответствии с такой трактовкой житель любой европейской страны, говорящий по-английски с носителями другого национального языка, фактически говорит на ЕАЛФ и может приспособить его для достижения своих коммуникативных целей, нестрого ограничивая себя нормами носителя АЯ. Как выразился английский исследователь К. Брамфит, все европейцы, говорящие по-английски, — это полноправные пользователи, которые имеют возможность не только адаптировать язык применительно к своим потребностям и изменять его, но и формировать свои представления и убеждения, связанные с АЯ [Brumfit, р. 116].

Таким образом ЕАЛФ определяется функционально, т.е. по своему использованию в межкультурной коммуникации, а не по соотнесенности с нормами носителей АЯ. Он обеспечивает равные коммуникативные права для всех своих пользователей.

Утверждение, что ЕАЛФ является языком-агрессором и вытесняет национальные языки из традиционных сфер функционирования, представляется таким же ошибочным, как, например, утверждение, что Интернет является агрессором по отношению к бумажным носителям информации. Вследствие изменения административно-политических и социально-экономических условий соотношение ЕАЛФ и других языков изменяется в трех направлениях.

Во-первых, он возникает и развивается в многоязычном контексте Европейского Союза, что изначально предусматривает необходимость межкультурного и межнационального общения, в рамках которого соотношение языков не является чем-то раз и навсегда закрепленным.

Во-вторых, он подвергается естественному влиянию других языков [Mauranen English; Mollin, English; Seidlhofer Closing] на всех уровнях (фонологическом, лексико-грамматическом и прагматическом). Будучи инструментом межнациональной и межкультурной коммуникации, он выступает как один из нескольких языковых кодов, которыми владеют коммуниканты, и, соответственно, используется ими в характерном для межкультурных коммуникативных ситуаций переключении кодов, в качестве языка-партнера, а не языка-агрессора.

В-третьих, ЕАЛФ используется коммуникантами, представляющими самые разные типы национальной, региональной, локальной культурной идентичности [Firth А.]. Они могут дополнять ЕАЛФ интерферирующими особенностями своего произношения, лексикограмматической системы и т.п., но для самого ЕАЛФ культурные и национально-специфические характеристики не релевантны — это язык для коммуникации, а не для идентификации говорящих на нем.

Отношение европейцев к АЯ обусловлено тем, что функции, выполняемые ЕАЛФ в странах Евросоюза, предопределяют и те преимущества, которые дает владение общим для всех европейцев контактным языком, и, соответственно, их отношение к ЕАЛФ как членов сообщества.

Во-первых, в индивидуальном аспекте, владение общим контактным языком дает гражданам Евросоюза возможность в полной мере осуществлять свое право свободы передвижения в границах ЕС. Поэтому Ю. Герхарде называет АЯ транснациональным капиталом, который не только позволяет его владельцам проживать и учиться в любой стране ЕС, но и повышает их шансы найти наиболее оптимальную работу. Европеизация и глобализация экономики и политики изменили требования, предъявляемые к работе. Интернациональный опыт и знание АЯ стали кардинальными аспектами квалификационной характеристики, и те, кто ими обладает, получают преимущество на международном рынке труда [Gerhards, р. 186].

Во-вторых, в социально-политическом аспекте, владение АЯ увеличивает транснациональный социальный капитал и расширяет доступность европейских социально-политических сетей. В свою очередь, расширяется круг деловых связей и открываются новые возможности участия в политической жизни и общественно-политического влияния в контексте европейской интеграции [Gerhards, р. 187].

В-третьих, в экономическом аспекте, общение на одном контактном языке сокращает издержки, необходимые для ведения международного бизнеса и, тем самым, оказывает положительное влияние на рынок труда, способствует европейскому экономическому росту и географической мобильности бизнеса [Gerhards, р. 187]. Он превалирует в сфере интернационального образования и науки, служит основным инструментом общения в многочисленных международных компаниях, даже в тех странах, чьи языки являются высоко развитыми и распространенными.

В-четвертых, в аспекте объединенной Европы, общий контактный язык способствует консолидации европейцев: как писал Ю. Хабермас, объединенное языковое сообщество Европы имеет возможность преобразоваться в «демос», не будучи «этносом» [Habermas 1st die, s. 69]. Для большинства жителей Европы ЕАЛФ не ассоциируется с национальной территорией, а служит инструментом коммуникации, свободным от так называемого «исторического балласта, отягчающего национальные языки» [Gerhards, р. 188].

Подавляющее большинство европейцев положительно воспринимают ЕАЛФ как инструмент общения еще и потому, что он идентифицируется с их собственным выбором, а не с американской или британской языковой экспансией. Контактный язык способствует не только структурной интеграции общества, но и формированию европейской идентичности. ЕАЛФ ускоряет европеизацию стран-членов ЕС, позитивно влияет на экономический рост, стимулирует развитие европейского социального пространства, обеспечивает равные возможности всех участников процесса европеизации и способствует региональной идентификации всех граждан [Gerhards, р. 191, 193].

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях