О силе заблуждений при изучении языков… и не только

Как выучить 30 языков: секрет полиглотов

Выйдя на залитый солнцем балкон, Тим Келли и Дэниэл Краса строчат друг в друга словами как автоматными очередями: немецкий, хинди, непальский, хорватский, мандарин, тайский — едва успевают договорить фразу на одном языке, как переключаются на другой. Эти двое знают не менее двух десятков различных языков.

Понаблюдав за ними, я возвращаюсь в залу, где небольшие группки людей, подобно той парочке, трещат без устали на непонятных наречиях. Мы находимся на Съезде полиглотов в Берлине, где около 350 людей собрались, чтобы поболтать на самых разнообразных языках планеты: от саамского до языка оленеводов из Скандинавии. Некоторые из собравшихся — «гиперглоты»: они владеют не менее, чем десятком иностранных языков. Один из самых опытных лингвистов, встреченных здесь, знает около тридцати.

Человеческий мозг использует несколько разных способов запоминания, и при изучении языков задействуются все они. Процедурная память отвечает за движения языка при произнесении звуков, декларативная память записывает новые слова. Если же вы не хотите походить на заикающегося робота, вам понадобится занести устойчивые фразы и выражения в «явную» и «неявную» память.

Изучение языков похоже на интенсивную спортивную тренировку: это трудно, но это — наиболее эффективный способ «прокачать» мозг. Многочисленные исследования убедительно доказали пользу от лингвистической нагрузки: улучшаются внимание, память, расширяется «когнитивный резерв», задерживающий наступление возрастного слабоумия. Изучая опыт иммигрантов, Эллен Белисток обнаружила, что деменция у билингв (людей, хорошо владеющих двумя языками) наступает, в среднем, на пять лет позже. Чем больше языков вы знаете, тем эффективнее будет работать мозг.

До недавнего времени среди нейрофизиологов царил скепсис: большинство людей не смогут достичь беглости в речи на иностранном языке, так как существует довольно узкое возрастное окно — детство — для изучения языков, утверждали они. Так что, если вам уже исполнилось восемнадцать — всё, «поезд ушёл». Однако в наше время этот миф постепенно развенчивается, благодаря новым данным, полученным исследователями. «Возрастное снижение способности к изучению языков похоже на плавный спуск, а не на крутой обрыв», — утверждает Белисток.

«Возрастное снижение способности к изучению языков похоже на плавный спуск, а не на крутой обрыв»

И это действительно так: большинство гиперглотов, встреченных мною в Берлине, овладели языками гораздо позже, чем в детстве. Кили вырос во Флориде, где изучал испанский в школе. В детстве он обожал слушать иностранные радиостанции — несмотря на то, что не мог понять ни слова. «Иностранная речь звучала как музыка для моих ушей» — вспоминает он. Но только когда Кили вырос и начал путешествовать, изучение языков по-настоящему увлекло его. Он изучал французский, немецкий и португальский в колледже в Колумбии, а затем перебрался в Швейцарию, потом — в Восточную Европу, откуда позже отправился в Японию. Сейчас Кили свободно говорит на двадцати языках и почти все он изучил во взрослом возрасте. «Эта ваша гипотеза про языки и возраст — чушь собачья!» — заявляет он.

Культурные хамелеоны

Но является ли способность к мультилингвистике особенностью, свойственной немногим людям? Или, возможно, у них больше мотивации? «Вместо того, чтобы сосредоточиться на интеллекте, попробуйте заглянуть в глубины своей личности, — советует Кили, который в данный момент работает над книгой о социальных, психологических и эмоциональных аспектах изучения языков, — Лучшие мультилингвы — те, кто способен примерить на себя чужую идентичность. Попробуйте стать „культурным хамелеоном“ и превратиться в представителя того народа, чей язык вы хотите освоить».

Психологам давно известно, что слова, произносимые нами, плотно вплетены в сущность личности. Разумеется, мы говорим не о клише (вряд ли французский язык сделает вас более романтичным, а итальянский — страстным), но каждый язык связан с культурными нормами своих носителей, которые не могут не влиять на изучающего язык. Исследования показали, что говоря на другом языке, мы автоматически «примеряем» на себя поведение людей, для которых этот язык — родной.

Владимир Набоков писал в автобиографии (на английском): «моя память настроена, как музыка, в одном ключе с Россией, но вынуждена звучать в другой тональности, английской». Когда Набоков переводил эти мемуары на язык своего детства, он обнаружил, что русский открыл новые грани в его размышлениях, и воспоминания, описанные другими словами, заиграли иными красками. «Русская версия словно была иначе прочувствована, чем английская, — вспоминает Анета Павленко из университета Темпл в Филадельфии, чья книга, „Двуязыный разум“, исследует многие подобные примеры. — Как будто русский и английский языки несли с собой разные версии прошлого».

Кили, профессор кросс-культурного управления в университете Сангё в Японии, недавно провёл опрос среди носителей китайского языка, желающих выучить японский, с целью проверить их «эго-проницаемость». Вопросы в тесте были примерно такие: «легко ли вам поставить себя на место другого человека и почувствовать то, что чувствует он?» или «способны ли вы заразить своими эмоциями других людей?»

Как Кили и подозревал, лучшие в изучении языков студенты показали самые высокие результаты в этом тесте. Почему. Хорошо известно, что когда вы общаетесь с кем-то, вы подсознательно стремитесь имитировать поведение собеседника (и он тоже) — это эволюционный механизм формирования невербальной коммуникации. Однако личность, язык и культура препятствуют этому процессу. Мы не хотим подражать, мы стремимся сохранить свою идентичность. И это мешает строительству новых нейронных путей — магистралей, по которым «неродные» слова и фразы бегут к кончику языка при речи. Для каждого языка, который вы пробуете изучить, такие пути строятся отдельно, чтобы языки и связанные с ними культурные особенности не смешивались друг с другом. «Не имеет особого значения, сколько времени вы просидели над учебниками. Всё зависит от того, насколько быстро ваш мозг сможет выстроить эти магистрали. Закрываясь от влияния чужой идентичности, вы сильно тормозите этот процесс» — поясняет Кили. Возможно, именно это объясняет лёгкость, с которой он сам переключается с одного языка на другой.

Майкл Леви Харрис может разъяснить этот принцип лучше всего, поскольку является полиглотом, владеющим десятком языков, и одновременно — актёром. Уроженец Нью-Йорка, Майкл при этом гордится выработанным британским произношением. Когда он переходит с языка на язык, он словно превращается в другого человека. «Я не стремлюсь сознательно изменять поведение, — утверждает Харрис, — это просто происходит, и всё. Но я понимаю, что изменяюсь».

Майкл убеждён, что любой человек может научиться надевать и сбрасывать «культурную оболочку» без особых сложностей. Он даёт несколько советов из своей актёрской практики. «Каждый может слушать и повторять, ничего трудного в этом нет. Вы можете заметить в себе подсознательное стремление к имитации, но вместо того, чтобы подавлять его, попытайтесь на нём сконцентрироваться. Как театральный актёр: он всё делает слегка преувеличенно, так как язык тела влияет на мышление. Если вы слегка надуете губы, то почувствуете себя немного французом».

Важно также преодолеть смущение, возникающее при произнесении чуждых вашему языку звуков (таких, как [r], [th] в английском — прим. перевод.) Вы будете спотыкаться на них до тех пор, пока не заставите себя поверить в то, что эти звуки естесственны для «вашего» язвка, то есть пока не уверитесь, что этот язык — ваш».

Большинство опрошенных мною билингв согласны в том, что не следует ставить перед собой слишком амбициозные цели. «Проблема в том, что люди, желающие изучить иностранный, завышают планку. Они думают, что их цель — говорить на чужом языке так же превосходно, как на родном, в то время как всё, что нужно — это просто научиться выражать свои мысли». «Практикуйтесь как можно чаще, — советует Алекс Ролингс, который ведёт многоязычные семинары с коллегой, — Это можно сравнить с накачиванием мышц. Даже если вы слишком устали, чтобы выдержать полноценный урок, 15 минут у вас всегда найдётся: посмотрите какую-нибудь передачу или послушайте песню на изучаемом вами языке».

До того, как я познакомился с «гиперглотами», я считал, что изучение большого количества иностранных языков — удел одержимых. В самом деле, зачем брать на себя такой тяжёлый труд, если вы не свихнулись? Но все встреченные мной люди вовсе не были похожи на психов: они полны энтузиазма и всегда рады возможности поболтать и подружиться. Их пример показывает, что мы должны работать не только над грамматикой и глагольными временами, но и над собой. «Преодоление барьеров — вот, что на самом деле трудно, — рассказывает Харрис, — Когда я жил в Дубайе, я испытывал некоторый дискомфорт, будучи евреем в арабской стране. Но я нашёл друга, прекрасного человека, родом из Ливана. И когда я готовился к переезду, он сказал, что я стал одним из самых важных людей в его жизни! Изучение другого языка открывает для нас новые миры».

Как выучить 30 языков и не сойти с ума

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Некоторые люди способны говорить на таком количестве языков, что в это почти невозможно поверить. Корреспондент BBC Future попытался разобраться в том, как им это удается, и понять, чему другие люди могут научиться у полиглотов.

В Берлине, сидя на залитом солнцем балконе, Тим Кили и Дэниел Краза ведут словесную перестрелку. Сначала, как пули, вылетают немецкие слова, потом на хинди, а там и непальские, польские, хорватские, китайские, тайские. В ходе разговора языки непринужденного перетекают один в другой. Эти двое перебрали в общей сложности 20 разных языков или около того!

Вернувшись с балкона в зал, я застаю там несколько небольших групп, участники которых соревнуются в скороговорках. Другие, разбившись по трое, готовятся к скорострельной игре, в ходе которой нужно одновременно переводить с двух языков. Все это выглядит как гарантированный рецепт мигрени, однако присутствующие абсолютно невозмутимы. «Для нас это обычное дело», — говорит мне женщина по имени Алиса.

Изучение даже одного иностранного языка может оказаться непростой задачей. В Берлине же я оказался на слете полиглотов, собравшем человек 350, которые говорят на многих языках, причем таких необычных, как, например, язык жителей острова Мэн, клингонский (язык инопланетян из сериала «Звездный путь»), саамский – язык народа кочевников-оленеводов Скандинавии. Среди собравшихся удивительно много «гиперглотов», способных, как Кили и Краза, говорить по меньшей мере на 10 языках.

Одним из самых выдающихся лингвистов, встреченных мною здесь, оказался Ричард Симкот. Он возглавляет команду полиглотов в компании под названием eModeration, которая занимается многоязычным менеджментом социальных сетей, и сам пользуется почти 30 языками.

С моими скромными познаниями в итальянском языке и рудиментарным датским, я чувствую себя как-то не в своей тарелке среди «гиперглотов». Но, как гласит народная мудрость, учиться нужно у лучших — и вот я здесь, чтобы постараться выведать их секреты.

Лекарство от слабоумия

Если учесть все сложные задачи для мозга, которые ставит перед нами изучение иностранного языка, не удивительно, что большинство из нас считает это делом, требующим значительной отдачи. У человека много различных систем памяти, и при изучении другого языка задействована каждая из них.

Есть так называемая процедурная память – это тонкое программирование мышц для совершенствования произношения. Есть декларативная память, т.е. способность запоминать факты (например, удержать в голове по меньшей мере 10 тыс. слов, если вы хотите приблизиться к беглости носителя языка, не говоря уже о грамматике). Более того, если вы не хотите звучать, как заикающийся робот, эти слова и словосочетания должны оказываться у вас на кончике языка в доли секунды. Это означает, что они должны быть запрограммированы в «эксплицитной» и «имплицитной» памяти. Первая хранит информацию, которую мы намеренно постарались запомнить, вторая содержит вещи, которые отложились бессознательно, непроизвольно.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола barioler во французском языке.

Такие умственные упражнения приносят, однако, обильные плоды; как утверждается, это лучший из всех доступных способов тренировки мозга. Многочисленные исследования показали, что владение многими языками улучшает внимание и память, а также обеспечивает «когнитивный резерв», который задерживает развитие деменции – старческого слабоумия.

Изучая опыт иммигрантов, Эллен Бялысток из Йоркского университета в Канаде выяснила, что у тех из них, кто говорил на двух языках, деменцию диагностировали с задержкой на пять лет. Людям, знавшим три языка, такой диагноз ставился на 6,4 года позже, чем «монолигнвам». В то же время люди, бегло говорящие на четырех и более языках, могли похвастать девятью дополнительными годами здорового сознания.

Эти долгосрочные преимущества резко контрастируют с провалом большинства коммерческих игр, направленных на тренировку мозга, которые можно скачивать из интернета. В общем и целом они не способны обеспечить долгосрочное улучшение памяти и внимания.

До недавнего времени многие нейрофизиологи предполагали, что в большинстве случаев мы слишком стары, чтобы достичь беглости носителя в новом для себя языке. В соответствии с «гипотезой критического периода» существует узкое временное окно в детстве, когда мы способны усвоить все нюансы нового языка. Однако Бялысток на основании своих исследований утверждает, что это несколько преувеличено: вместо резкого спада, как она выяснила, с годами происходит совсем незначительное ослабление наших способностей.

Действительно, многие из тех «гиперглотов», с которыми я познакомился в Берлине, овладевали иностранными языками не в детском возрасте. Кили вырос во Флориде, в школе он тесно соприкасался с ребятами, для которых испанский был родным языком. Ребенком он настраивал свой радиоприемник на иностранные радиостанции, хотя и не мог понять ни слова. «Для меня это было как музыка», — говорит он. Став взрослым, он начал путешествовать по миру. Сначала отправился в Колумбию, где изучал французский, немецкий и португальский. Потом переехал в Швейцарию, затем в Восточную Европу, после чего отправился в Японию. Сейчас он свободно говорит по меньшей мере на 20 языках, и почти все из них выучил во взрослом возрасте. «Гипотеза критического периода – это полная чушь», — убежден он.

Возникает вопрос, каким образом полиглоты осваивают такое количество новых языков, и могут ли все прочие по крайней мере попытаться последовать их примеру. Это правда, конечно, что они могут быть все же куда более мотивированы, чем большинство людей. Многие полиглоты — такие же как Кили заядлые путешественники, которые, переезжая из страны в страну, по ходу дела усваивают новые языки. Иногда альтернатива такова: либо выплыть, либо утонуть.

Даже имея самые мощные стимулы, многие из нас с трудом говорят на другом языке. Тим Кили, который сейчас пишет книгу о «социальных, психологических и эмоциональных факторах многоязычия», скептически относится к тому, что дело тут в исходном уровне интеллекта. «Не думаю, что это существенный фактор, хотя при наличии аналитических способностей дело идет быстрее», — говорит он.

«Культурные хамелеоны»

Вместо того чтобы зацикливаться на уровне интеллекта, считает он, нам стоило бы вглядеться в глубины собственной индивидуальности. По теории Кили, когда мы начинаем изучение нового языка, это ведет к тому, что мы словно заново вырабатываем чувство собственной личности. Недаром лучшие лингвисты так легко перенимают новую идентичность. «Вы становитесь хамелеоном», — заключает Кили.

Психологи давно знают, что те слова, которые мы произносим, оставляют отпечаток на нашей личности. Согласно устоявшимся клише, французский язык делает вас романтичнее, а итальянский – более страстным. Но и в самом деле каждый язык начинает ассоциироваться с культурными нормами, которые влияют на манеру вашего поведения. Это может быть что-то совсем простое, например, вы можете отдавать предпочтение открытой доверчивости или тихой созерцательности. Важно то, что согласно различным исследованиям, многоязычные люди ведут себя по-разному — в зависимости от того, на каком языке они в этот момент говорят.

Разные языки вызывают в памяти разные воспоминания из вашей жизни. Это выяснил писатель Владимир Набоков, когда работал над своей автобиографией. Набоков, чьим родным языком был русский, начал писать воспоминания на своем втором языке — английском. Дело шло с «мучительным трудом»: его «память была настроена на один лад — музыкально недоговоренный русский, — а навязывался ей другой лад, английский и обстоятельный», написал Набоков в предисловии к русскому изданию книги «Другие берега».

Когда мемуары были наконец опубликованы, он решил перевести их на язык своего детства, но, как только потекли русские слова, он обнаружил, что воспоминания начали насыщаться новыми подробностями, а белые пятна стали заполняться и приобретать форму и содержание.

«Его русская версия отличалась настолько сильно, что он почувствовал необходимость, снова перевести ее на английский», — говорит Анета Павленко, профессор прикладной лингвистики из Университета Темпл в Филадельфии. В своей книге «Двуязычный разум» она исследует многие подобные эффекты. Что касается Набокова, то можно было подумать, что каждая из двух его сущностей – русская и английская – имела несколько другое прошлое.

Сопротивление процессу новой самоидентификации мешает вам как следует освоить другой язык, говорит Тим Кили, ныне профессор межкультурного менеджмента Университета Кюсю Сангё в городе Фукуока в Японии. Не так давно он провел исследование среди носителей китайского языка, изучающих японский, в ходе которого рассматривал «проницаемость» или «прозрачность» их эго. Он предлагал студентам оценить такие утверждения: «мне легко поставить себя на место другого человека и представить, что он чувствует» или «я могу производить впечатление на людей». Потом он задавал вопросы типа «может ли респондент изменить свое мнение, чтобы оно устраивало окружающих». Как он и предполагал, люди, которые показывали высокие результаты по этим показателям, быстрее добивались беглости в новом языке.

Как это объяснить? Хорошо известно, что если вы идентифицируете себя с кем-то, скорее всего, вы будете ему подражать. В процессе подражания степень овладения языком повышается практически без усилий. При этом приобретенная идентичность и связанные с ней воспоминания могут помочь вам не смешивать изучаемый язык с вашим родным благодаря созданию невральных барьеров между ними.

«В вашем мозгу должны существовать своего рода домики для каждого из языков и соответствующих культурных связей — для того чтобы языки оставались в активном состоянии и не смешивались друг с другом, — говорит Кили. – Дело не только в количестве времени, затраченном на изучение и использование языков. Главное – качество этого времени в смысле полученного в процессе эмоционального заряда».

И в самом деле, может быть, именно этим объясняется та легкость, с которой Кили переключается на любой из известных ему 20 языков.

Язык – это театр

Среди всех полиглотов лучше других этот принцип в действии способен демонстрировать Майкл Леви Харрис. Харрис, получивший актерское образование, также обладает продвинутым знанием 10 языков и неплохо понимает еще 12. Время от времени это создает для него определенные трудности. Как-то раз он наткнулся в интернете на объявление о встрече мальтийцев. Отправившись по адресу, где он рассчитывал встретить группу людей-выходцев с Мальты, он попал в комнату, полную дам средних лет с белыми домашними собачками – мальтийскими болонками. Это приключение он воспроизвел в недавно вышедшем короткометражном фильме «Гиперглот».

Когда мы встречаемся с ним в кафе неподалеку от Гилдхолской школы музыки и драматического искусства в Лондоне, он без малейших усилий переходит на весьма изысканное английское произношение (received pronunciation или RP – «стандартный английский» без региональных или социальных акцентов), несмотря на то, что он – уроженец Нью-Йорка. Одновременно меняется его манера держаться, он просто растворяется в новой личности. «Я вовсе не стараюсь сознательно изменить свой характер или собственную личность. Это происходит само по себе, но я знаю, что внезапно стал другим».

Важно и то, считает Харрис, что любой человек может научиться натягивать на себя шкуру другой культуры, а он готов дать несколько подсказок, исходя из своего актерского опыта, с чего нужно начинать.

Важный прием, говорит он, состоит в том, чтобы пытаться имитировать, не задумываюсь о том, как пишется слово. «Каждый может слушать и запоминать», — говорит он. Поначалу вы можете поймать себя на утрировании — так же, как это случается с актерами, когда они переигрывают, но это ключевая составляющая процесса. «В актерской игре вас на первых порах заносит, и тогда режиссер говорит, ну, хорошо, а теперь сбавь немного тон. То же самое вы делаете с языком».

Он советует обращать пристальное внимание на такие вещи, как выражение лица, поскольку оно может иметь ключевое значение для произнесения звуков. Если, например, при разговоре вы слегка надуваете губы, вы будете звучать чуть более «по-французски».

Наконец, говорит он, нужно постараться преодолеть смущение, связанное с тем, что вам приходится издавать «странные» звуки, например гортанные звуки арабского языка. «Вам следует понять, что в них нет ничего «иностранного» для нас. Например, когда вы испытываете отвращение, вы же можете издать звук отрыжки?. Как только вы это признаете и разрешите своему подсознанию сделать то же самое в речи, вы сможете произнести непривычный звук».

Это может показаться глупостью, но смысл в том, чтобы помочь вам преодолеть свои природные запреты. «Речь идет об овладении языком – это то же самое, что должны делать актеры, чтобы зрители поверили, будто слова, которые они произносят – их собственные. Когда вы владеете словами, вы можете говорить с большей уверенностью, и тогда люди проникнутся к вам доверием».

Тем не менее, большинство сходится на том, что не стоит быть слишком амбициозным, особенно вначале. «Если можно выделить один-единственный фактор, который препятствует людям эффективно учить языки, — это ощущение того, что они должны подняться до уровня носителей языка. Над нами довлеет недостижимость этой цели, — говорит Анита Павленко из Университета Темпл. – Для меня же очень большое значение имеет свобода выражения – это поиск способа выразить себя наилучшим образом. В разговорной речи».

В соответствии с этими установками вы должны практиковаться понемногу и часто. Хотя бы по 15 минут четыре раза в день. «Я думаю, что аналогия с физическими упражнениями весьма уместна», — сказал Алекс Роулингс, который совместно с Ричардом Симкоттом разработал серию мастер-классов для полиглотов, в которых они учат участников своим приемам. Даже если вы слишком заняты или устали для серьезных занятий, разыграйте диалог или послушайте популярную песню на иностранном языке, и уже одно это будет полезно, говорит Симкотт.

В Соединенном Королевстве, Австралии, США легко можно прийти к мысли, что напрягаться ни к чему. На самом деле, пока я не встретил «гиперглотов» лицом к лицу, я все пытался понять, стоит ли их увлечение затрачиваемых на него усилий. Возможно, думал я, все дело во врожденном, хотя и не всегда заслуженном даре.

И все же те «гиперглоты», которых я встретил, проявляли искренний энтузиазм по поводу фантастических благ, которых можно добиться лишь полным погружением в другие языки. В их числе – возможность найти новых друзей и установить контакты, даже невзирая на высокие межкультурные барьеры.

Вот как Харрис описывает, например, свою жизнь в Дубае. «Мне, как еврею, живущему на Ближнем Востоке, пришлось непросто. Но, как оказалось, один из моих лучших друзей — родом из Ливана, — рассказывает он. – А когда я уезжал, он сказал мне: когда мы только познакомились, я не думал, что мы станем друзьями. Теперь ты уезжаешь, а я в отчаянье». «Для меня это одна из самых больших ценностей», — подчеркивает Харрис.

Как рассказала мне Юдит Майер, организатор слета полиглотов в Берлине, она видела, как русские и украинцы, израильтяне и палестинцы говорят между собой. «Изучая язык за языком, вы открываете для себя новые миры».

В школе этого не расскажут:  A Beautiful Rooster

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.

О силе заблуждений при изучении языков… и не только

Для всех, кого эта статья демотивировала — идите в Google и ищите по запросу «learning abilities myth».

TLDR: There is no magic bullet, it’s all good old elbow grease.
Though you have to work hard AND smart.

Результат от изучения чего-либо в первую очередь зависит от вашей заинтересованности и подхода.
Сперва определитесь для чего вам нужен английский: смотреть фильмы, читать книги или документацию, слушать подкасты.
Затем опытным путем выявите какие подходы работают лучше других именно для Вас.
И помните, главное — мотивация.
Успехов вам и терпения!

Скажу честно. Поэтому прошу извинения заранее. История лично из моей жизни (постараюсь культурно описать).
Все началось со школы когда одна с. ь — училка в буквальном смысле убила желание к изучению языка. Ей надо было выделиться (или выеб. ся) перед директором, что все круто у нее, неважно, что просто шло зомбирование мозгов у школьников под конкретную контрольную работу и ей было все равно как будет дальше (как сейчас убийство мозгов у школьников перед единым государственным экзаменом).
В институте такое извращение продолжилось. Потом это издевательство закончилось. Я отдыхал от английского 15-20 лет, за это время мозг освободился от издевательств. И в 2020 году нашел РАЗВЛЕЧЕНИЕ изучать английский язык самостоятельно по собственной методике, при этом принципиально не слушаю русскую речь только иногда.
На счет курсов английского это просто выкачивание денег, также должна быть психологическая совместимость преподавателя (иногда учителя) и слушателя (иногда ученика), но кто это будет проверять?

Как я начал изучать самостоятельно. У меня есть секрет о котором знаю только я, нашел в интернете видеоролик в котором этот секрет раскрывают американские актеры с ювелирной точностью. Просмотрев этот ролик несколько раз понял, что я готов
к самостоятельному изучению не важно, что по трачу 5 лет (т.е. как ребенок после рождения узнает мир). Главное принципиально не слушать русскую речь и не читать на русском. Можно даже прекратить разговаривать и писать по русски. (2 дня русский 4 дня английский 1 день тишины или не обитаемый остров)
Теперь если нужны будут мне курсы английского языка, то я уже четко знаю, что я хочу на них изучить, даже не каждый репетитор мне подойдет. Основное это психологическая совместимость и обязательно «Native» носитель языка.

О силе заблуждений при изучении языков… и не только

Еще Людвиг Витгенштейн писал о том, что «мир человека таков, каков его язык». Язык в большой мере определяет то, как мы смотрим на мир и как его воспринимаем. Согласно гипотезе Сепира — Уорфа (гипотезе лингвистической относительности), которую сегодня активно обсуждают в науке, язык влияет на наше мышление и процесс познания. Поэтому когда человек знает больше, чем один язык, у него есть несколько картин мира. Это несопоставимо более богатая жизнь. Изучать иностранные языки нужно не потому что это полезно для путешествий — сейчас можно обойтись английским, — а потому что, проникая в другой язык, вы проникаете в другие миры. Зачем люди учат латынь, древнегреческий, шумерский? Ведь этих шумеров, древних греков и латинян давно нет. И все же, представить себе, в каком мире они жили, можно, изучив их языки. Владение языком — это не вопрос технического благополучия, когда можно в Китае пойти в магазин и сказать правильные слова. Дело не в этом, а в том, что вы расширяете свой мир.

Любое обучение меняет мозг. А когда мозг учится, в нем увеличивается количество и качество нервных связей, эффективность серого и белого вещества растет. Поэтому независимо от того, чем этот мозг занят, решает ли он простые кроссворды, ято конкретному человеку кажется трудной задачей, или доказывает сложные теоремы, которые в качестве умственной работы подходят совсем для других людей, это улучшает мозг. Это актуально в любом возрасте, поскольку нейронная сеть развивается каждую секунду. Мозг меняется всегда, даже в 90 лет. Изучение иностранных языков в этом смысле чрезвычайно эффективно благодаря переключению кодов. Когда вы переходите с одного языка на другой, для мозга это очень трудная работа. А трудная — значит хорошая.

Конечно, чем моложе мозг, тем он пластичнее, то есть, тем более способен к обучению и изменению, — поэтому чем раньше человек что бы то ни было начинает изучать, тем больше от этого толку. В отношении иностранных языков это втройне так. Это не значит, что во взрослом возрасте этим не стоит или нельзя заниматься, — просто в детстве такие занятия намного эффективнее.

Канадские ученые провели эксперименты, показавшие, что люди, знающие больше чем один язык, отодвигают потерю памяти на несколько лет за счет развития нейронных связей. Когда человек владеет несколькими языками, у него интенсивнее работает нейронная сеть. Мозг в таком случае будет более сохранен. Это отодвигает теоретически возможное снижение интеллектуальных способностей, в том числе, снижение памяти.

Знание иностранного языка влияет на широту мышления. Кроме того, люди, которые изучают его, намного чувствительнее относятся к своему родному, русскому языку, и, соответственно, к литературе. Ведь язык часто учат не только с практической целью, но и для того, чтобы читать художественные произведения или non-fiction. Из иностранных языков приходят понятия, которые невозможно перевести, и которых нет в нашей действительности, так что их изучение существенно расширяет кругозор. На умственные способности оно тоже, безусловно, влияет положительно. Языки необходимы тем, кто занимается наукой, поскольку многие материалы теперь не переводятся, да и никогда не переводились целиком.

Безусловно, есть люди, которые не очень способны к иностранным языкам, но совершенно неспособных нет. Незнание языка ограничивает познания вообще — и общественные, и научные, и все остальные. Оно делает человека более ограниченным. За последние 20 лет в России люди стали больше учить язык, и оказались причастны к более широкому кругу информации. Ты точно получаешь намного больше сведений о жизни, если знаешь языки.

Мы все существуем в одном мире, и иностранный язык знакомит нас с другими цивилизациями. Эти знакомства происходят не по чьему-то отбору: человек начинает свободно ориентироваться в том, что он хочет знать. Переводами всего охватить нельзя, поэтому какие-то вещи нужно знать в оригинале. Или, скажем, человек, который занимается литературой, сможет сравнить то, что он прочел на иностранном языке, с тем, что он читал на русском. Это расширяет его спектр знаний. И так будет в любой области. Ни в физике, ни в информатике, ни где бы то ни было еще нельзя все усвоить только через переводы.

Конечно, при определенной затрате усилий перевести можно любой текст. Но в мире есть множество понятий, которые у нас отсутствуют и приходят в русский сначала в виде варваризмов, а позже становятся его частью и в результате расширяют его. Можно взять любой научный словарь, и вы увидите, сколько слов мы попросту позаимствовали. Нам кажется, что слово «влияние» всегда было в русском, но на самом деле его придумал Николай Карамзин, и это калька с французского «influence». Если на секунду остановиться, вы увидите сколько иностранных слов существуют в рамках русского. Например, слово «компьютер». Сначала такие машины назывались «счетно-решающими устройствами», но потом их обозначение на английском просто перестали переводить. Когда ты говоришь «компьютер» вместо «счетно-решающее устройство», ты меньше тратишь жизнь на лишние действия. Перевести можно все, но понятия из одних языков постоянно входят в другие — сначала чужеродными телами, а потом, если это нужная вещь, въедаются в него в нормальном виде.

Русский язык впитал в себя колоссальное количество татарских, тюркских, латинских и греческих слов. Обычно мы даже не подозреваем, что какой-то элемент языка на самом деле является греческим заимствованием, но в Греции, как только ты научился читать буквы, ты моментально начинаешь понимать вывески. Русский тащит слова отовсюду. Кельтские, саксонские, французские, полно датских и даже, наверняка, есть голландские, — особенно если мы начнем говорить про парусный флот. При Петре I у голландцев мы стащили множество понятий, касавшихся корабельного дела. Мы просто уже не замечаем, что это слова иностранного происхождения. «Атом», «Иисус Христос», «патриарх» — все это тоже иностранные слова. Если бы никто не знал греческого или английского, этих понятий у нас бы просто не было, и мы опять превратились бы в варваров.

Перестать преподавать иностранные языки значит остановить развитие русского. Русский язык — это главное поле всей интеллектуальной деятельности в России. Если искусственно ограничить его, отрезать от мира железным занавесом, у нас будет умственно-отсталая страна. Отказ от иностранных языков вернет Россию в состояние дикости.

Сегодня есть множество исследований, в рамках которых магнитно-резонансная томография (МРТ) позволила увидеть, как увеличивается объем связанных с речью мозговых образований при обучении второму языку даже у взрослых. Это говорит о том, что мозг в принципе имеет ресурсы освоения нескольких языков. Есть исследования, которые показали значительное развитие когнитивных (познавательных) навыков у людей, владеющих двумя и более языками. Это неудивительно, ведь на основе языка формируются понятия, а мышление — это не что иное, как операции с понятиями.

Давно замечено, что бедность языка коррелирует с недостаточностью умственного развития. Это связано прежде всего с тем, что, по выражению философа Людвига Витгенштейна, «пределы нашего познания определяются границами нашего языка». Обучение языкам — одна из наиболее интеллектуальных нагрузок мозга. Ведь это не просто механическое запоминание новых слов, но и встраивание этих слов в единую систему понятий. Как любая тренировка, обучение языкам поддерживает высокий уровень функциональности мозга.

Второй, третий и т.д. языки явным образом делают картину психического мира более насыщенной, более богатой в описаниях того, как взаимосвязаны вещи и явления. Таким образом, каждый предмет получает больше «зацепок» для запоминания и последующего извлечения из памяти. Память становится более прочной, емкой и более ассоциативной. Последнее качество особенно важно, так как именно ассоциации являются основой творчества.

Изучение иностранного языка, как и любой другой опыт, не проходит бесследно для нашего сознания и работы мозга. Любая информация, поступающая в мозг извне в любую минуту его активности, модифицирует нейронные связи. Сознание человека, владеющего двумя или несколькими языками, никогда не будет равнозначно сознанию монолингва — человека, говорящего только на одном языке. Проведенные эксперименты — они, например, описываются в работах Джудит Кролл (Judith Kroll), — свидетельствуют о том, что билингвы автоматически активируют оба языка в своем ментальном лексиконе, даже когда языковая ситуация разворачивается только в одном языке. К примеру, когда человек, говорящий на английском, слышит слово «marker», он помимо английского слова также активирует русское «марка» (Marian & Spivey, 2003). Чтобы избежать путаницы в языках, билингвам приходится постоянно «жонглировать» словами и концептами, при этом подавляя нерелевантную для текущей речевой ситуации информацию. Некоторые ученые считают, что именно такой механизм помогает билингвам развивать управляющие функции и проявлять большую когнитивную гибкость по сравнению с монолингвами.

Идея «билингвального когнитивного превосходства» впервые возникла в середине 80-х годов и с тех пор разрабатывается, в основном, под руководством психолога из Торонтского университета Эллен Биалисток (Ellen Bialystok). За последние 30 лет ученые провели множество исследований и выяснили, что дети- и взрослые-билингвы быстрее и лучше справляются с заданиями, которые требуют переключения внимания, решения когнитивно конфликтных ситуаций, выбора между релевантной и нерелевантной информацией. Билингвизм влияет и на сохранность и поддержание когнитивных функций в пожилом возрасте. Например, в рамках одного исследования в 2020 году специалисты изучили данные 200 пациентов, страдающих болезнью Альцгеймера, и обнаружили, что те, кто владел несколькими языками, сталкивались с симптомами на 5,1 лет позже.

Конечно, к концепции когнитивного преимущества билингвов пока нужно относиться скептически — ведь большое количество данных остается за пределами научных журналов, и мы еще многого не знаем о том, как «уживаются» несколько языков в голове человека, и какие механизмы несут за это ответственность. Но ценность таких языковых знаний определенно очень велика, поскольку языки постоянно взаимодействуют друг с другом в рамках когнитивной системы человека, влияют на мыслительные процессы и память и накладывают отпечаток на личностные характеристики, не говоря уже о социокультурной составляющей.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола moquer во французском языке.

Общество, в котором изучение иностранного языка ограничили или запретили, станет однобоким и унылым. Языки обогащают друг друга, и без взаимодействия с другими системами русский не будет развиваться. Ведь в других языках существуют понятия и описания явлений, которых просто нет в нашей действительности. Я без таких понятий, без этих имен мы не сможем ничего узнать о незнакомых или новых явлениях. Культурная среда тоже окажется отсечена, так что наше мировоззрение очень сильно пострадает.

Человек, неспособный изъясняться на чем-то, кроме родного языка, в общении оказывается попросту лишен рук. Когда он куда-нибудь уезжает, то сразу оказывается полностью зависим от других людей и чувствует себя беспомощным. Ему нужно, чтобы его везде водили экскурсоводы, он не может жить самостоятельно. Такой человек сможет найти себе место только в родной стране, и как только его оттуда извлекут, он немедленно столкнется с огромным количествам проблем.

Человек, который знаком только с одной культурой, может стать менее терпимым и более подозрительным и очень ограниченным. В современном мире это, конечно, встречается редко: чтобы оказаться настолько в рамках одной среды, нужно родиться в закрытом племени в Амазонии. У большей части населения планеты есть доступ к книгам, телевидению и нередко даже интернету, так что мы постоянно сталкиваемся с другими культурами. Но вопрос, насколько мы способны понять их и готовы принять, напрямую связан с изучением языков. Запреты в этой области тормозят развитие культуры в первую очередь в той стране, где они начинают действовать.

Абсолютно все научные исследования лингвистов и психологов однозначно свидетельствуют о том, что чем больше языков человек знает, тем выше его интеллектуальный уровень и лучше способность к адаптации в окружающем мире и все когнитивные способности. Обратного никогда никто не наблюдал. Разговоры о том, что изучение иностранных языков может быть вредно, никаких научных оснований под собой не имеют. Понятно, почему такие разговоры возникают: авторам подобных идей не нравятся ценности, которые стоят за изучаемыми языками. Но борьба с ценностями — это одно дело, а борьба с изучением языков — совсем другое. Это неправильный путь.

У человека, которого насильственно ограничили родным языком и родной культурой, будет отнята возможность понимать окружающий мир, поскольку язык является ключом к восприятию чужой культуры. Это все равно что заставить кого-то вместо цветных фотографий рассматривать исключительно черно-белые. Мир многообразен, и это выражается в том, какими разными бывают языки. Этого многообразия человека можно лишить, если закрыть ему дорогу к их изучению.

По общему мнению всех исследователей, чем раньше мы начинаем учить язык, тем легче и с меньшим напряжением он усваивается. В детстве у человека в голове функционируют механизмы, которые позволяют ему овладеть родным языком. После шести-семи лет эти механизмы угасают. У взрослого они практически отсутствуют. Поэтому когда ребенок начинает изучать иностранный язык, он это делает играючи: ему достаточно легко даются занятия, и есть специальные методики, которые помогают детям в этом. Если мы пропустим этот срок, во взрослом возрасте начать будет трудно.

Не то чтобы в наших школах так хорошо преподавали иностранные языки, — об этом и речи быть не может. Зачем же преподавать их еще хуже? Среди высказываний Ирины Яровой был риторический вопрос: «Граждан какой страны мы воспитуем?». На этот вопрос очень просто ответить. Обучая детей иностранным языкам, мы воспитуем граждан современной, сильной, конкуретноспособной страны.

Русский, как всякий крупный язык, в своей истории очень много взаимодействовал с другими языками. Со времен самых первых литературных памятников и самых первых этапов его формирования мы видим следы крайне многообразных влияний. Например, мы наблюдаем очень раннее германское влияние — так называемые готские заимствования. Самые простые, исконные русские слова: «изба», «хлеб», «стекло», «буква», — это очень ранние германизмы, вошедшие в русский язык еще в дописьменные времена. Есть и ряд скандинавских заимствований. Греческий очень сильно влиял на русский, что было связано с принятием христианства, — однако греческая лексика оказалась не только церковной, но и бытовой. Например, «тетрадь», «свекла» или «парус», — это все давние грецизмы. Затем в русский влился мощный поток тюркизмов, хотя их влияние не нужно переоценивать. Много важных областей оказалось затронуто ими: в частности, административно-финансовая сфера. Скажем, такие слова как «деньга», «таможня», «ярлык», «казна», — это тюркизмы. Есть и масса бытовой лексики: «кафтан, «башлык» и прочие. Дальше наступила петровская эпоха, и с ней пришел огромный поток элементов из западноевропейских языков. Сначала это были голладнские слова, потом немецкие и французские, а чуть позже английские. Эпоха Просвещения тоже принесла нам множество немецких и французских слов: «роль», «бульвар», «рояль», «плацдарм», «шрам» и сотни других.

Мы привыкли к этим словам и часто даже не осознаем, что они являются заимствованиями. Я не говорю про такие слова, как «изба», которым много сотен лет, — но кто заподозрит в менее давнем тюркизме «очаг» или в совсем недавнем «шрам» иностранное слово? Это абсолютно естественный процесс, язык обогащается с помощью заимствований и улучшает свою способность отражать окружающий мир. С этой точки зрения никаких проблем тут нет, — проблемы могут быть только у людей с глубокими комплексами.

Заимствования — это не угроза традициям. В этих терминах довольно странно говорить о языке. Угрозы языку бывают совсем другими, если они вообще встречаются ему на пути, и они лежат далеко в стороне. Заимствований бояться не надо, и бороться с ними бессмысленно. Язык — это явление природы, которое плохо поддается контролю и управлению. Мы же не можем отменить, скажем, дательный падеж? Точно так же очень трудно было бы запретить какое-то слово и привить вместо него другое. Подобные попытки предпринимались в прошлом, но их эффект был ничтожным.

Люди, которые называют угрозой традициям изучение иностранных языков, скорее всего, боятся тех ценностей, которые связаны с культурой, выражающей себя с помощью этих языков. Это подмена понятий. Человек сам в состоянии разобраться, устраивают его эти ценности или нет. Зачем решать за него? Само по себе изучение иностранного языка не меняет наше сознание так, как думают авторы подобных инициатив. Просто у человека появляется выбор. Он сам может обо всем судить, имея доступ в текстам и другим людям. Само по себе изучение только развивает интеллект, — так же, как физические упражнения развивают мускулатуру и укрепляют здоровье. Лишать человека доступа к изучению иностранного языка, особенно в детстве, — все равно что лишать его движения или цветного зрения. Это глупое насильственное обеднение духовного развития, не мотивированное ничем. Очень печально, если эти идеи восторжествуют.

Главные мифы и заблуждения об изучении иностранного языка

По числу мифов изучение иностранного языка уступает, пожалуй, только похудению: вроде бы, все просто, масса советов и рекомендаций, а по-настоящему получается далеко не у всех. Мы решили разобраться с самыми распространенными псевдоистинами, которые многих сбивают с толку на пути к успеху.

1. Чем раньше начинать обучение иностранному языку, тем лучше. Именно эта установка заставляет родителей усаживать годовалых детей перед экранами с англоязычными мультиками, отдавать двухлеток на курсы и петь с ними многочисленные песенки.
Книгу «После трех уже поздно» не прочел только ленивый, и мамы панически боятся одного – опоздать! И начинается: мультики, песенки, хороводы, карточки… В чем, казалось бы, проблема – вреда от этого ведь не будет?
На самом деле в вопросе освоения ребенком иностранного языка главным правилом должно быть «не навредить» — то есть не отбить интерес, не вызвать страх перед изучением языка.

Идеальная схема – «один человек – один язык», именно так осваивают языки дети билингвы (например, папа говорит только на английском, а мама только на русском). Если такие условия создать невозможно, то стоит уделить внимание выбору преподавателя, методики… одним словом, отнестись к организацию обучения крайне дотошно. И несколько раз подумать: действительно ли вашему ребенку сейчас это нужно?

2. По-настоящему научить иностранному языку может только носитель этого языка. Один из самых распространенных мифов (существенно влияющий на стоимость занятий «с носителем»). Конечно, если носитель языка обладает преподавательским опытом и талантом, владеет методикой обучения, эрудирован – это одно.

Но если ни одно из перечисленных условий не соблюдается, то преимущества вашего преподавателя перед учителями-соотечественниками не так уж и велики. Более того, часто он проигрывает в сравнении с ними, так как не может провести параллели между изучаемым языком и родным – что часто очень помогает в процессе обучения. Так что слово «носитель» — отнюдь не гарантия качества.

3. Чтобы освоить иностранный язык, надо просто как можно больше читать на этом языке. Так часто решают те, кто считает занятия с преподавателем ненужной тратой времени и денег. И правда, столько книг сейчас в магазинах – на любой вкус и для любого уровня – читай себе и совершенствуйся!

На деле вы оказываетесь примерно в такой же ситуации, как если бы вы решили научиться плавать и приобрели для этих целей книгу-самоучитель. С картинками и подробными описаниями.
Как бы досконально вы ее ни штудировали, чтобы добиться результата, вам все равно рано или поздно придется нырнуть в воду (а в случае с изучением языка – в ситуацию живого общения). Владение иностранным языком требует развития разных навыков, и чтение – лишь один из них.

4. Чтобы хорошо знать иностранный язык, надо просто выучить как можно больше слов. Как и в предыдущем примере, здесь мы сталкиваемся с односторонним подходом к решению сложной многоаспектной задачи. Представьте себе тело человека.
Иностранный язык можно уподобить такому же живому организму, где слова – это «мышцы», а грамматика – «кости». Сами по себе мышцы можно нарастить, но без крепких костей вы мало что с помощью этих мышц сможете сделать. И чтобы получившийся «манекен» превратился в живого человека, надо научить его «ходить» — то есть развивать навыки чтения, слушания и спонтанной речи и ее понимания.

5. Лучший способ выучить язык – уехать на некоторое время в страну, где на нем говорят. Во-первых, многое зависит от уровня владения языком, с которым вы отправляетесь в путешествие: если вы только начинаете осваивать алфавит и глагол to be, то затраты времени и денег окажутся не оправданными – вы с не меньшим успехом можете освоить новые знания дома.
Во-вторых, важно куда ехать: в том же Лондоне есть риск столкнуться с таким количеством соотечественников, что поездка получится развлекательной, но не образовательной. Так что не считайте «условия погружения» панацеей.
6. «Уникальная методика: английский за неделю!» Соблазнительно, правда? Спешим разочаровать: это классическая лапша на уши – от авторов «Похудейте за месяц на 50 кг». Если вам обещают легкий результат в кратчайшие сроки – смело разворачивайтесь и бегите.

Изучение иностранного языка может (и должно) быть интересным, увлекательным, творческим и приятным процессом. Но это все равно труд и обычно труд напряженный и долгий. Владение речью на неродном языке – это навык, похожий на поддержание физической формы. Необходима систематичность и постоянная практика. И терпение. И время.

7. «У меня просто нет способностей к изучению языка». Способности, конечно, отличаются у разных людей, но вообще освоить иностранный язык – задача не более сложная, чем, например, научиться водить автомобиль.
Просто второе воспринимается нами как нечто более привычное и «неизбежное», а изучение языка кажется чем-то, требующим неординарных талантов. Все получится, стоит только определиться с мотивацией и составить реалистичный план.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях