Новости изучения идиш в Нью-Йорке

Расцвет еврейской культуры в Америке: жизнь и смерть идиша

Как большевики случайно устроили расцвет еврейской культуры в Америке и почему она пережила и охоту на ведьм, и смерть идиша.

Всем известно, что Нью-Йорк – город еврейский. До недавнего времени он был мировым центром идишской культуры. А люди, основавшие Голливуд и в значительной степени сформировавшие современную американскую, да и мировую культуру, сплошь все прошли через Нью-Йорк, и идиш был для них первым языком. И сегодня в США идиш является одним из самых быстро растущих по числу носителей языков, хотя на первый взгляд это и кажется невероятным.

В старушке Европе у евреев отношения с идиш всегда были довольно сложные. Для многих это был даже не язык, а так, местечковый диалект, символ унижений и дискриминации. Немецкие и австрийские евреи от него отказались еще в XVIII веке, перейдя на немецкий. Да и в России евреи, перебравшиеся после революции из-за черты оседлости в Москву, Ленинград и другие ранее им недоступные города, стремились обрусеть, оставляя в еврейском детстве не только идиш и хедер, но и свои еврейские имена и фамилии.

Зато для тех, кто эмигрировал в Америку, идиш, наоборот, стал основным языком общения. Конечно, они тоже стремились как можно скорее ассимилироваться – стать американцами и раствориться в плавильном котле. Но английский им приходилось учить с нуля и в непростых жизненных условиях – нищеты и дешевой почасовой работы, а идиш был таким знакомым и родным.

Из Российской империи в США выехало около двух миллионов евреев, подавляющее большинство из которых прошло через Нью-Йорк, так что целые районы на Манхэттене, в Бруклине и Бронксе одно время были полностью еврейскими. Причем соседствовали в них выходцы из самых разных частей черты оседлости. Работали они тоже среди своих, обычно в пошивочных мастерских, не без основания прозванных sweat shops – «потовыжималками».

Так что критическая масса тоже сыграла свою роль – идиш в первые десятилетия XX века стал вторым языком огромного Нью-Йорка. И это не метафора, а факт. Газета «Форвертс», название которой переводится как «Вперёд», выходила в конце 1930-х годов тиражом в 275 тысяч экземпляров – большим, чем у маститой The New York Times.

С «Форвертс» и другими многочисленными печатными органами еврейского Нью-Йорка сотрудничали известнейшие литераторы, писавшие на идиш: Шолом-Алейхем, Исаак Башевис-Зингер, Абрам Гольдфаден, Шолом Аш, Морис Винчевский, – родившиеся и получившие известность в Старом Свете, но приехавшие в Америку. В городе насчитывалось несколько дюжин радиостанций, вещающих на идиш. На нем велись даже трансляции бейсбольных матчей и ставились радиоспектакли.

Еврейский театр на идиш – это вообще особая статья. Он и в СССР блистательно расцвёл после революции до такой степени, что на «Короля Лира» на идиш ходила в Москве публика, совершенно не знавшая еврейского языка, а Бертран Рассел назвал Соломона Михоэлса – лучшим исполнителем роли Лира, которого он когда-либо видел на сцене.

В Нью-Йорке же еврейская Вторая Авеню ни в чем не уступала Бродвею – ни в разнообразии репертуара, ни в качестве постановок. Впрочем, это и не удивительно: продюсеры, актёры, режиссеры, драматурги, композиторы, либреттисты и другие профессионалы театра часто начинали свою карьеру на идиш или, по крайней мере, под влиянием еврейского театра. Так, братья Гершвины выросли за углом от Второй Авеню, и в детстве Джордж иногда выступал там на сцене. В том же районе, к слову, жила эмигрировавшая из Российской империи семья Ирвинга Берлина.

Влияние еврейской драмы и комедии до сих пор чувствуется у классиков американской сцены, телевидения и кино, у таких мастеров, как Дэнни Кэй, Мел Брукс и Вуди Аллен, начинавших свое восхождение на культурный олимп в домах отдыха так называемого «Пояса борща» – к северо-западу от Нью-Йорка, где до недавнего времени идиш знали практически все отдыхающие.

С появлением кинематографа Нью-Йорк стал центром кинопроизводства – первым Голливудом. Именно нью-йоркские евреи-эмигранты из Российской империи стояли у его истоков. Сэмюэл Голдвин – создатель MGM, Paramount Pictures and United Artists – до конца дней говорил с сильнейшим еврейским акцентом, как и его партнер Адольф Цукор. Но даже те их коллеги и конкуренты, которые родились в Нью-Йорке, Сан-Франциско, даже Лондоне или в канадской провинции Онтарио – такие как Маркус Лов, Джесси Ласки или легендарный Джек Уорнер, – тоже выросли в семьях, где говорили на идиш, поскольку их родители приехали в Америку только за несколько лет до их рождения.

Эти фабриканты мечты, как и все остальные «понаехавшие», без исключения родились в бедных или даже беднейших семьях. Поэтому, наверно, история идиша в Нью-Йорке неразрывно связана с социалистическим и революционным движением. Недавние иммигранты создавали левые партии всех мастей – становились сионистами, социалистами, анархистами или же, особенно после революции в России, коммунистами. И та самая популярная «Форвертс», которую читали практически все говорящие на идиш, была газетой откровенно и открыто социалистической. Причем основатели заимствовали ее название напрямую у органа Социал-демократической партии Германии.

Евреи не только вступали в партии, но и активно пытались изменить жизнь рабочих. Так, в 1900-х группа выходцев из Российской империи основала «Дер Арбетер Ринг» – или «Рабочий кружок» – организацию взаимопомощи еврейских рабочих. На пике своего влияния в ней состояло около 85 тысяч человек. «Арбетер Ринг» организовывал летние детские лагеря, предлагал своим членам медицинскую страховку, вел культурные программы. Его ориентация тоже была открыто социалистической и антирелигиозной. Еврейские праздники не отмечались, зато широко праздновались 1 Мая и годовщина Октябрьской революции – прямо как в СССР.

«Арбетер Ринг» пропагандировал идиш – в противовес «сионистам с их ивритом» – и обучал ему детей в своих лагерях. А под эгидой «Рабочего кружка» был создан популярный театр «Фольксбюне». И таких организаций взаимопомощи говорящих на идиш евреев было в Нью-Йорке довольно много. Например, в 1920-е годы возникло движение жилищных кооперативов. Первым из них стал «Аллертон Кооператив», который жители прозвали «Куп», поскольку coop по-английски значит еще и «курятник». В одном из новых районов Бронкса, напротив большого парка, евреи построили несколько многоквартирных домов. Деньги на строительство они собрали, продавая акции в кооперативе будущим жильцам. Всего в «Купе» было 700 квартир.

У «Купа» были свои правила – к членству в кооперативе допускались только рабочие, служащие и мелкие лавочники, не эксплуатирующие наемный труд. И никто не имел права наживаться на продаже квартир. Члены кооператива проводили практически весь досуг вместе, озеленяли и убирали территорию, вели кружки рисования и пения и, конечно же, обучали детей идишу.

И непременно занимались политической деятельностью: ходили на демонстрации, поддерживали стачки, боролись против расизма. В итоге «Куп» обанкротился в 1943 году и был продан частным лицам. Сегодня в этих домах живут совсем другие эмигранты – из Латинской Америки, с разных островов Карибского моря, из Азии. Но над одним из подъездов до сих пор висит эмблема – серп и молот. Снимать ее запрещено, поскольку весь комплекс – исторический памятник и часть культурного наследия.

Левые идеи в американской еврейской среде всегда были очень живучи. Поэтому нечего удивляться, что в 1950-е годы, когда началась Холодная война, сенатор Маккарти организовал антикоммунистическую «охоту на ведьм» именно в Голливуде и на евреев, многие из которых были выходцами из Нью-Йорка.

Правда, к тому моменту идиш в Нью-Йорке уже начал угасать. Эмиграцию практически перекрыли в начале 1920-х. После Второй мировой войны был небольшой приток беженцев из Центральной Европы, чудом выживших в Холокост, но это лишь замедлило увядание культуры на идиш. Старики умирали, кто помоложе – перешёл на английский. Но самое главное – идиш перестал быть еврейским языком. Его место прочно занял иврит, а народа, говорящего на идиш, казалось, не существовало.

Закат идиш можно проследить на примере той же газеты «Форвертс». В 1912 году, на пике популярности, редакция переехала в новый 10-этажный небоскрёб с мраморными колоннами, витражами и рельефами Маркса и Энгельса. Причем не на Уолл-стрит или в центральной части города, а в воздвигнутый на Восточном Бродвее – в самом сердце еврейского Нью-Йорка. Продолжался этот праздник жизни, однако, не так уж и долго по историческим меркам: во время Великой депрессии тиражи упали почти вдвое. И хотя небоскрёб «Форвертс» до сих пор стоит на своем месте и на торце его все ещё проступают буквы еврейского алфавита, но теперь в нем располагаются квартиры жителей, в основном китайского происхождения, поскольку Чайнатаун давно разросся, захватив бывшие еврейские кварталы. Газета, впрочем, до сих пор издается на идиш, но те, кто ее читал, – давно умерли. Подписчиков осталось всего несколько тысяч.

Для сравнения, в Российской империи почти все 5 миллионов ее еврейских подданных говорили на идиш. Сегодня в России знают идиш всего 30 тысяч человек. Всего же в мире в начале XX века на идиш говорили около 11 млн человек, сейчас – не более миллиона.

«Арбетер Ринг», впрочем, до сих пор существует, хотя членов у него поубавилось – и он продал свое знаменитое здание на 33-й улице. Театр, основанный «Рабочим кружком», тоже существует – два года назад он отпраздновал свое столетие и теперь официально признан старейшим театром в США.

Но тем не менее в США идиш не превратился в мертвый язык наподобие латыни, древнегреческого или эсперанто. Наоборот, число его носителей довольно быстро растет. Это происходит благодаря бурному естественному приросту населения среди некоторых групп ортодоксальных евреев, которые дома до сих пор говорят на идиш. Семьи у них огромные – как минимум, по 5–7 детей. Женятся они рано, а живут долго – так что есть семьи, в которых присутствует пять или даже шесть поколений. Только в Бруклинском районе Вильямсбург, где находится резиденция одной их таких групп – Сатмарских хасидов, – сегодня насчитывается около 300 тысяч евреев, и без сомнения, все они говорят на идиш. За последние 70 лет численность этой самодостаточной и изолированной от окружающего мира общины выросла примерно в 25 раз.

А в последние годы открывается все больше курсов по изучению идиша, растет к нему интерес и со стороны ученых и среди студентов университетов. Почему? Среди идеалистически настроенной еврейской молодежи увлечение Израилем стало немного угасать, а вместо него у них возникло желание узнать больше о еврейской культуре – той, старой, настоящей. Тем более что за столетие расцвета еврейской культуры на идиш была создана огромная и качественная художественная литература, которую можно и сейчас читать в оригинале. И вот, к удивлению редакторов «Форвертс», которую хасиды, естественно, не читают, число их подписчиков начало неуклонно расти. Цифры пока еще маленькие, но и иврит как разговорный язык поначалу внедряла лишь горстка энтузиастов.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола équerrer во французском языке.

Первое занятие для слушателей курсов «Идиш для начинающих» провел уроженец Биробиджана, а ныне преподаватель из Нью-Йорка

Полугодичные курсы проходят на базе Биробиджанской еврейской религиозной общины «Фрейд».

БИРОБИДЖАН, 7 сентября, «Город на Бире» –Директор программ по идишу в еврейской светской общественной организации «Арбетер-ринг» («Рабочий круг») Николай Бородулин стоял у истоков направления по изучению идиша, работая на кафедре иностранных языков в педагогическом вузе Биробиджана. Еврейский язык он начал изучать, живя в автономии, стоял у истоков направления по изучению идиша, работая на кафедре иностранных языков в педагогическом вузе Биробиджана, и занимается любимым делом по сей день.

Как сообщает управление по внутренней политике, в дальнейшем практические занятия со слушателями будет проводить главный редактор газеты «Биробиджанер Штерн» Елена Сарашевская.

Каждый желающий – житель или гость ЕАО – может освоить азы еврейского языка. Полугодичные курсы пройдут на базе Биробиджанской еврейской религиозной общины «Фрейд».

Идиш в Нью-Йорке

«Идишский Нью-Йорк» (Yiddish New York — YNY) — так называется идишский фестиваль, который проводится уже четвертый год подряд. На протяжении недели разные площадки Нижнего Манхэттена отданы концертам, художественным выставкам, лекциям, фильмам, программам для детей. Нынешний праздник, стартовавший 22 декабря, посвящен возрождению идишских народных песен. Как известно, фольклор — искусство многих тысяч людей, которое передается из поколения в поколение. А вот сохранение его — чаще всего дело нескольких одиночек, представителей и посланцев этих самых поколений. На сей раз Нью-йоркский фестиваль явил живое свидетельство подобных феноменов — работу великого идишского фольклориста Рут Рубин, собирателя песен Бена Стоунхилла и некоторых других. Разумеется, история идишской культуры всегда была связана с титаническими усилиями людей, посвятивших себя ее сохранению. Именно о них рассказал нынешний фестиваль.

Еврейский мир долгое время не уделял должного внимания идишской песенной традиции. Пит Рушефский, исполнительный директор Центра традиционной музыки и танца (CTMD), один из моторов YNY, по этому поводу сказал:
– Так случилось, что многие годы единственными записями идишских народных песен были коммерческие записи певцов, обучавшихся на Западе и служивших в оперных театрах, или канторов. Причем доступный репертуар представлял собой обычно несколько хитов, которые перезаписывались снова и снова.
Между тем существовал океан подлинно народных песен на идише. Но ни мелодии, ни слова записаны не были, а знала их горстка еврейских женщин из штетлов.
Одна из таких женщин — Этель Райм, она, правда, выросла в Бронксе, а не в местечке Восточной Европе.
– Эти песни передавались преимущественно женщинами, — рассказала она. — Маленькие девочки слышали их от своих старших сестер в Шаббес. Все женщины, с которыми я разговаривала, узнавали эти песни в возрасте 13-14 лет и через песни постигали жизнь. Они были в основном лирическими, грустными, в них пелось о любви, чаще всего безответной, об утрате.
На фестивале Райм обучала этим песням всех желающих и исполняла их на концерте памяти Рубин.
Новый взрыв интереса к идишским народным песням получает хорошую подпитку из интернета.
В апреле Еврейский научный институт YIVO запустил сайт «Наследие Рут Рубин», который начался с полутора тысяч идишских песен, записанных Рубин между 1946 и 1970-ми годами. CTMD также предлагает он-лайн Архив Бена Стоунхилла, который включает около 1000 записей — песен и рассказов переживших Холокост, оказавшихся после войны в Нью-Йорке. А еще CTMD совместно с Культурным центром Шолом-Алейхема ведет блог «Идишская песня недели», который включает не только записи, но и личные истории, и переводы материалов, собранных по всему миру.
Марк Слобин, этномузыковед, снискавший широкую известность своими работами о клезмерской музыке, говорит, что присутствие таких материалов в Сети очевидно возбуждает к ним интерес.
– Я заметил и на Нью-Йоркском фестивале, и на прошлогоднем фестивале КлезКанада многочисленные группы молодых людей, 20- и 30-летних, которые искренне стремятся узнать как можно болше об этой стороне культуры ашкеназских евреев, — сказал Марк Слобин.
Джордж Робинсон

Новости изучения идиш в Нью-Йорке

Материал любезно предоставлен Tablet

Назовите это сказкой о двух хасидах. Один из них лет 20 стоит у входа в кошерный супермаркет, листая «Дер ид», — выходящую на идише газету сатмарской общины. Молодой человек переворачивает страницы, периодически задерживаясь на чем‑то, а потом кладет газету обратно на прилавок газетного киоска. Но он еще не закончил. Перед ним на витрине множество других изданий: газет, глянцевых журналов и буклетов, все на идише, одно заманчивее другого. Трудно выбрать, что взять еще.

Другой хасид, тоже лет 20, в таком же узнаваемом хасидском костюме, сидит в машине, едущей по Ли‑авеню в Вильямсбурге. Сразу за Флашинг‑авеню, где Ли становится Ностранд, хасид останавливается и припарковывает машину. Перед тем как зайти в магазинчик на Ностранд, 34, он украдкой оглядывается по сторонам. Не увидев никого из знакомых, он заходит внутрь и находит среди англоязычных изданий журнал на идише. Он называется «Дер векер».

Для хасидской общины сейчас наступили лучшие или худшие времена — зависит от того, кого вы спросите об этом. Но одно несомненно: идишская пресса процветает. Уныние и тоска охватили сегодня множество издательств, скорбящих о том, что их продукцию никто не читает и печатным изданиям приходится заключать бесконечные соглашения с онлайн‑медиа — ничего похожего вы не найдете, например, в редакции «Дер ид» или в кошерных супермаркетах Вильямсбурга, Боро‑парка, Монси и других районов, где каждую неделю распространяется огромное количество газет и журналов.

И хотя в светских еврейских изданиях каждые несколько месяцев появляются статьи, где говорится, что идиш умирает, хасидам об этом, похоже, не рассказали. Среди них идиш продолжает жить и здравствовать. И люди издают периодику на идише, открывая новые издания и увеличивая тиражи старых, чтобы удовлетворить растущий читательский спрос.

Газетный стенд на авеню J. Бруклин, Нью‑Йорк. Tablet Magazine

Хасидская издательская индустрия на идише начиналась весьма скромно. В послевоенной Америке молодая сатмарская община столкнулась с недостатком идишской литературы, отвечавшей строгим требованиям, которые предъявляли ее члены. В то же время сатмарским хасидам нужна была площадка, где они могли бы открыто выражать и публиковать свое мнение, особенно свое негативное отношение к сионизму. Преследуя обе эти цели, в 1956 году община выкупила у Аарона Розмарина газету «Дер ид» и превратила ее в собственный печатный орган.

Сатмарский ребе, покойный раввин Йоэль Тейтельбойм, сформировал редакцию, состоявшую из нескольких человек, которые вместе готовили еженедельные выпуски газеты. Первым главным редактором был Сендер Дейч. За ним последовал Хаим‑Моше Штаубер, на смену которому пришел нынешний главный редактор Арон Фридман. После смерти Йоэля Тейтельбойма сатмарским ребе и членом редакции «Дер ид» стал ныне покойный Моше Тейтельбойм, получивший имя Бейрах Моше. Позднее Бейрах Моше поставил во главе газеты своего габая Моше Фридмана. Заняв свой пост, нынешний редактор «Дер ид» Моше Фридман поднял газету на качественно иной уровень (подробнее об этом ниже). По собственной статистике «Дер ид», газету еженедельно читают около 80 тыс. человек по всему миру, в том числе в Австралии, Израиле, Англии и Аргентине.

Успех «Дер ид» повторяет в миниатюре взлет идишской печатной индустрии в целом. Сегодня помимо «Дер ид» хасидского читателя обслуживают еще две крупные идишские газеты — «Ди цайтунг» и «Дер блатт». Есть из чего выбирать и тем, кто любит журналы: выходят «Маалос», ежемесячный журнал, учрежденный в 1996 году Сарой Юнграйш, которая предприняла попытку повысить литературное качество хасидской прессы; глянцевый еженедельник «Момент» (не имеющий никакого отношения к одноименному светскому еврейскому журналу, основанному в 1975 году Эли Визелем и Леонардом Файном) — он первым стал публиковать фотографии известных хасидов на обложке, переняв манеру светского глянца, «Дер штерн» Шимона Рольницкого, а также «Ди вох», «Дер блик» и «Дер блиц». А для хасидов, которые интересуются более острыми публикациями на менее популярные темы, есть упомянутый выше «Дер векер». За 60 лет, прошедших с момент основания «Дер ид», индустрия проделала долгий путь.

«Дер ид» тоже сильно изменилась. Уже 40 лет ее возглавляет Арон Фридман. В начале карьеры он работал журналистом «Дер ид» в офисе на Бедфорд‑авеню, 543, где покрытый линолеумом пол был уставлен столами с печатными машинками и раздавался неумолкаемый стук клавиш. Авторы, наборщики, редакторы и корректоры трудились в офисе, освещая местные внутренние новости, считавшиеся интересными целевой аудитории. Объем каждого выпуска составлял 36–48 страниц, на которых помещались новости и реклама, в том числе несколько страниц разделенных на рубрики объявлений, в которых хасиды продавали и сдавали дома, предлагали или искали работу. продавали предприятия, мебель и много чего еще, сообщали о потерянных и найденных вещах. Арон стучал на своей машинке, и заполнявшие офис запахи — кофе, сигарет, чернил и типографской краски — пропитывали его одежду и становились частью его самого.

Сегодня все изменилось. Расположенный на Родни‑стрит, 191 офис представляет собой чистое современное пространство, разделенное на кабинеты с высокими потолками и большими окнами и оформленное серебром, серой мебелью и белым мрамором. Хотя некоторые сотрудники еще работают здесь — несколько секретарей‑мужчин в приемной, графические дизайнеры в одном большом офисе, издатель Моше Фридман, его сын Шая, занимающий пост выпускающего редактора, и Арон Фридман (каждый в своем кабинете), журналистов тут больше не увидишь. Их шумные печатные машинки отправлены на пенсию, а они сами работают на компьютерах из дома или частного офиса, отправляя статьи по электронной почте. Страницы с объявлениями тоже перестали появляться в газете. Средний объем выпуска «Дер ид» составляет теперь 200–250 страниц (по праздникам и особым случаям он зачастую увеличивается вдвое) — поразительное число, учитывая общий упадок газетной индустрии.

Может быть, это прозвучит странно (с учетом стереотипного представления о неподвижности традиционной хасидской жизни), но своим успехом пресса на идише обязана главным образом способности хасидской общины к адаптации и усвоению нового. Хотя хасиды сохраняют вековые традиции и приверженность религиозному образу жизни, как община они всегда демонстрировали невероятную гибкость в приспособлении к современному миру. В СМИ эта гибкость очевидна и с точки зрения бизнеса (например, в том, как они ведут себя в условиях конкуренции), и с точки зрения внутренних проблем, возникающих по мере вторжения в традиционный быт современных технологических реалий и социальных сетей.

Возьмите, например, историю с появлением «Дер блатт» — главного конкурента «Дер ид». «Дер блатт» открылась в результате конфликта за право наследования в сатмарской секте, который привел к тому, что сатмарская община раскололась на две части. Последователи раввина Аарона Тейтельбаума получили прозвище «ароним», а сторонники раввина Залмана‑Лейба Тейтельбаума — «залойним». Когда «ароним» выпустили первый номер «Дер блатт», казалось, что «Дер ид» вот‑вот потеряет половину аудитории, а значит, и половину дохода. И все же почти 20 лет спустя и «Дер ид», и «Дер блатт» процветают. «Конечно, — соглашается Шая Фридман, — когда “Дер блатт” появилась, она лишила нас части читателей и рекламодателей. Но “Дер ид” все равно продолжила расти. Сейчас мы на самом деле издаем гораздо более качественную газету. Лет 10 назад мы решительно изменили дизайн. Первоначально газета не делилась на рубрики. Теперь в ней появились два раздела: новостной, где мы публикуем все мировые новости, и “общинный” раздел, где мы пишем о том, что происходит в нашей кегиле. О раввинах, ешивах, о таких вещах. Тогда, 10 лет назад, мы внесли и другие изменения. Мы добавили семейную рубрику, в которой печатаем рецепты, рассказы для детей и статьи, которые представляют интерес для женщин. Мы открыли и раздел Торы, где появляются статьи о цадиках, обсуждения, интервью с пожилыми евреями. И так далее».

В школе этого не расскажут:  Язык басса, алфавит и система письма

«Дер ид» столкнулась с конкуренцией и из других источников. В 2002 году в Вильямсбурге и Боро‑парке стала распространяться новая еженедельная газета под названием «Шопперс рут». Эта бесплатная газета состояла преимущественно из объявлений. «Очень скоро она перетянула к себе большую часть местного рекламного рынка, — рассказывает Шая. — Внезапно магазин получил возможность напечатать цветную рекламу на целую страницу за 200 долларов. У нас целая страница стоила бы впятеро дороже. Так что большинство маленьких магазинов стали размещать свою рекламу у них».

И «Шопперс рут» была не единственным нововведением в сфере хасидских печатных изданий. Через несколько лет по всему Вильямсбургу стали распространяться листки, которые назывались «Двар йом бе‑йоймо». В синагогах, в магазинах, где угодно, каждое утро раздавали кучи этих листков, которые можно было взять и в специальных ящиках. Эти листки содержали сообщения о событиях дня и свадьбах, которые отмечались в хасидской общине. Как только община привыкла к «Двар йом», оказалось, что она не может без нее жить, — так это бывает со всеми нововведениями, например с мобильными телефонами или навигаторами. Сейчас большинство людей полагаются на эту газетку на одной странице, которая напомнит им, на какие свадьбы и мероприятия им сегодня идти.

«Когда появился “Двар йом”, это означало конец нашему разделу объявлений, — рассказывает Шая Фридман, который (вот как повернулась судьба!) теперь владеет “Двар йом”. — Мы еженедельник, а “Двар йом” выходил каждый день. За ту же цену люди получили возможность сообщить о себе читателям в тот же день. Так что страницы объявлений в “Дер ид” ушли в прошлое».

Так как же «Дер ид» не просто выжила, но и выросла? Она научилась приспосабливаться. Поскольку «Дер блатт» обращалась к более молодым читателям и статьи в ней были проще и сенсационнее, «Дер ид» стала публиковать материалы, написанные более доступным языком и помещать более интересные фотографии. Поскольку «Шопперс рут» печатал рекламу за 200 долларов, «Дер ид» стала предлагать размещать объявления по той же цене — правда, только в семейном разделе и только для магазинов и предприятий сферы обслуживания, которые считаются ориентированными на женщин. Больший объем «Дер ид», новые разделы и качественные фотографии сделали газету привлекательной для читателя.

Ее подход к технологическим инновациям тоже оказался мудрее. Хотя «Дер ид» создала сайт еще в 2020 году, он существовал чисто номинально, чтобы заявить о существовании газеты в сети, а статей, как светские газеты, она там не публиковала. Общинные новости хасиды предпочитали узнавать на более скандальном сайте Vosizneias. Но с появлением компании «Мешимер», занимающейся веб‑фильтрами, которая наряду с «Гедер» получила распространение среди большинства хасидов, сайт Vosizneias заблокировали. Хасиды, которые уже привыкли узнавать новости каждый день, воспротивились. И тогда «Дер ид» воспользовалась возможностью и создала собственную «ежедневную электронную рассылку».

Рассылка представляет собой бесплатную услугу «Дер ид», и ее подписчики (сейчас их 7,5 тыс. человек) ежедневно получают по электронной почте обзор новостей дня. Доход поступает от рекламы. «Электронная рассылка оказалась еще успешнее, чем мы могли себе представить, — рассказывает Шая Фридман. — У нее прекрасные авторы. Умеют говорить коротко и по делу. Читателям очень нравится».

В отличие от многих изданий, которые не любят предоставлять статьи в формате PDF, чтобы читатели не пересылали их тем, кто не заплатил, «Дер ид» предлагает электронную подписку. Для читателей, предпочитающих получать номера газеты по электронной почте, «Дер ид» использует современную европейскую технологию, защищающую PDF файлы от пересылки. Существует и ограничение по распечатыванию — большинство статей можно распечатать всего один или два раза.

Зачем создавать такую услугу? «У нас есть на нее спрос, — объясняет Шая. — Существует три категории людей, которым такая категория нужна. Во‑первых, это люди, которые читают, скажем, по три статьи в неделю и не хотят носить в дом целую газету, пахнущую типографской краской. Они могут прочитать свои три статьи с компьютера или распечатать их. Во‑вторых, множество хасидов часто ездят по делам за границу. В Китае “Дер ид” найти непросто. А так они никогда не пропустят свой номер. В‑третьих, в некоторых отдаленных местах, даже если мы привозим “Дер ид”, газета не успевает к пятнице, а иногда и к воскресенью, поэтому живущие там люди находят газету в своем почтовом ящике только во вторник».

Темы, обсуждаемые в хасидской прессе, с годами меняются. Постепенно затрагивается все больше вопросов, которые нельзя было обсуждать открыто 20 лет назад. Одной из таких тем стали психические заболевания, о которых впервые заговорил консервативный журнал «Маалос». («Маалос» первым стал печатать колонку о грамматике и языке идиш, которые раньше считались уделом маскилим.) Сегодня о психических заболеваниях часто пишут на страницах идишеязычной и англоязычной хасидской прессы. Например, 22 ноября в журнале «Ами» появились статья на эту тему и два интервью с медиками, а «Момент» часто выступает платформой для психотерапевтов, врачей и ученых, которые рассказывают о различных психических расстройствах и заболеваниях.

Любопытный ответ на детское письмо редактору «Маалос» показывает, каких глубин достигла «наука о разуме» в хасидских общинах. Ниже приводятся письмо и ответ на него.

Вопрос. Я очень боюсь змей. Иногда я боюсь заходить из‑за этого в ванную, а бывает так, что мне страшно заснуть, потому что мне кажется, что я увижу змей во сне.

Ответ. Большинство змей в Нью‑Йорке и окрестностях вообще не ядовиты. Несколько видов ядовитых змей можно найти только в самых глухих лесах. Даже если ты столкнешься со змеей, обычно нет причин ее пугаться. Может быть, родители могут сводить тебя в зоопарк, где дети могут играть со змеями, и твой страх пройдет.

Иногда у детей может возникать такой иррациональный страх потому, что они не хотят думать о каком‑то пугающем событии, которое произошло с ними. Например, если кто‑то где‑то сделал ребенку что‑то плохое и ребенок боится идти в это место, но он не хочет думать об этом, потому что этот человек запретил ему рассказывать о случившемся. Тогда мозг ребенка старается убедить его, что он боится змей, мышей, огня, — лишь бы не думать об этом человеке. Если с тобой, не дай Б‑г, произошло что‑то подобное, ты должен рассказать [кому‑нибудь] об этом (даже если это родственник или кто‑то, кто притворяется набожным евреем), чтобы этого человека наказали и больше никто не пострадал. Тебе совсем не нужно бояться рассказывать об этом. Такие плохие люди могут угрожать тебе, просто чтобы запугать, потому что они сами боятся, что другие узнают об их плохих поступках, но на самом деле они ничего не могут сделать.

Здесь присутствует явный намек на возможное растление детей — еще одна сфера, о которой начали говорить, хотя, может быть, пока и недостаточно. Но еще более примечателен тот факт, что автор ответа инстинктивно связывает, видимо, беспричинный страх перед змеями с более зловещим страхом, порожденным психологической травмой. Такого рода связь вряд ли могла появиться до того, как разговоры о травмах и психологических проблемах стали частью открытого дискурса в хасидской среде, а это говорит о существенном влиянии Юнграйш.

Но, возможно, ничто не может лучше свидетельствовать об эволюции хасидской идишской прессы лучше, чем относительно новое издание «Дер векер». Подобное заявление может прозвучать странно, учитывая, что «Дер векер» — не самое популярное издание в магазинах, куда ходят хасиды, зато оно единственное, которое продается на Amazon и в некоторых точках в Вильямсбурге, Боро‑парке, Монси и в Кирьяс‑Йоэле, штат Нью‑Йорк. Однако существование и растущий успех изданий такого рода показывают, какой большой и разнообразной может быть хасидская аудитория, читающая на идише.

Первый номер «Дер векер», ежеквартального журнала, основанного и издаваемого хасидами разных направлений, вышел в июне 2020 года. По их собственным словам, журнал «не стыдится спорных тем и обсуждения проблем, с которыми сталкивается сегодня община». Их задача — стать платформой для непредвзятых оценок, в отличие от более популярных хасидских изданий, которые имеют склонность придерживаться одного взгляда и не давать слова его противникам. Кроме того, «Дер векер» поощряет литературу, размещая на своих страницах прозу и поэзию.

Хотя хасидские издания стали более открытыми в ряде сфер, в том числе в упомянутой области психических расстройств, редактор «Дер векер», который предпочитает называть себя просто Реувен, считает, что хасидские СМИ в целом тяготеют вправо. В качестве примера он указывает на статью, помещенную в 14‑м номере «Дер векер». Это перепечатка статьи 1966 года, которая первоначально появилась в «Дер ид». Тогдашний редактор «Дер ид», покойный Сендер Дейч, написал статью, клеймившую раввинов, которые разрешали ешиботникам поступать в колледжи. Однако он дал возможность раввину из Young Israel Young Israel — ортодоксальная еврейская организация в США, поддерживающая Израиль и религиозный сионизм. поместить свой ответ, в котором говорилось, что нельзя осуждать этих раввинов, потому что они тоже знатоки Торы и имеют право на собственное мнение. «Подобная статья, — уверен Реувен, — не могла бы появиться в “Дер ид” или “Дер блатт” сегодня».

И все же, несмотря на более просвещенную — некоторые говорят, более возмутительную — позицию, «Дер векер» остается вполне хасидским изданием. Почти все его авторы и читатели — хасиды (хотя они в какой‑то степени связаны и со светским идишизмом), и их статьи не выходят за границы ортодоксального иудаизма. «Мы хасиды, и гордимся этим, — объясняет Реувен. — Мы хотим предоставить более открытую и многообразную площадку для тех, кто в этом нуждается, но наши статьи подчиняются Торе. Мы увидели нишу — среди хасидов становится все больше людей, которые интересуются такими публикациями — и мы горды, что заняли ее». 

«Идиш – моя страсть»

Именно так определяет свое отношение к этому еврейскому языку бывший биробиджанец Николай Бородулин. А идиш уже почти тридцать лет определяет стиль жизни своего страстного поборника

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола éjaculer во французском языке.

В таком маленьком городе, как Биробиджан, количество легендарных личностей на душу населения, пожалуй, даже зашкаливает. Но оттого лишь крепче любовь к этому месту и его жителям. Пусть даже бывшим.
О Николае Бородулине на факультете иностранных языков местного педвуза в девяностые годы легенды точно ходили. Я свидетель. А позже, когда упоминала англо-идиш кому-нибудь из старшего поколения биробиджанцев, первым вопросом обычно было: «А ты не у Коли Бородулина училась?». Звучало это почти по-рождественски: «А Вы не из Витебска. » – «Нет, я не из Витебска…».
Редким свойством обладают редкие языки – они делают мир меньше, а своих носителей ближе друг к другу. Мир идиша огромен, но сообщество идишистов сегодня, увы, невелико. И в этом, как ни странно, есть свои привилегии: Буэнос-Айрес, Нью-Йорк, Париж, Токио, Иерусалим и таки да, Биробиджан… Идиш, загнанный в рамки выживания, сам выбирает, кому нравиться, и объединяет единомышленников, где бы они ни жили.
Поэтому, скорее, закономерностью, чем случайностью стало приглашение из Нью-Йорка от Николая Бородулина принять участие в его языковых онлайн-курсах. Несколько незабываемых недель подарили столько новых знакомств, интересных встреч, полезной информации, живого общения на языке, а главное – вдохновения! С большим интересом и сам наш учитель, и его студенты – мои «одноклассники» – совершили на одном из занятий виртуальную прогулку по Биробиджану. Фотографии известных горожан и достопримечательных мест, я в качестве гида, говорящего на идише, – ну где еще такое увидишь? «Николай Михайлович, хотите передать привет родному городу через газету «Биробиджанер штерн?» – предложила я своему наставнику по окончании курсов. «С удовольствием! Биробиджан и биробиджанцы всегда в моем сердце».

– Николай Михайлович, вы ведь стояли у истоков создания кафедры англо-идиш в биробиджанском пединституте?

– Да, можно сказать, что я дерзнул это сделать, поскольку в то время идиша я не знал и вообще был далек от еврейской культуры. Я жил в Лазарево, в Ленинском районе, работал учителем английского языка в местной школе. О том, что в биробиджанском вузе непременно должен преподаваться идиш, мечтал первый ректор – Анатолий Сурнин – светлая ему память. Он пригласил меня приехать, а на все мои сомнения ответил так: «Ты еврей, и ты знаешь английский и немецкий. Бери учебник и учи идиш». Я так и поступил. То есть нельзя сказать, что идиш был моим мамэ-лошн. Кроме людей старшего возраста, не было поколения евреев в Биробиджане, знавших идиш как родной. И я стал учить его. А уже через некоторое время – преподавать детям и взрослым. Я был всего на шаг впереди моих учеников, но чувствовал необыкновенное воодушевление и был полон планов.

– Вы были единственным преподавателем идиша на кафедре?

– Начинал один, позже присоединилась Лариса Цильман. Она сейчас живет в Израиле, идишем больше не занимается, преподает там английский. А когда я уехал в Америку, на мое место пришел Яков Ланцман. Он теперь тоже живет в Америке и не имеет ничего общего с идишем.

– Получается, вы единственный из них продолжаете свое дело?

– Да, простой интерес стал моей профессией, моей страстью.

– А с чего начался этот интерес?

– О! Дос из а лангэ майсэ – это длинная история… Я постараюсь рассказать ее покороче. Конец 1980-х, в стране перестройка, которая до Биробиджана добралась с небольшим опозданием. Началась волна возрождения еврейской культуры. В «Биробиджанер штерн» начали появляться публикации о еврейских праздниках, и мы не могли поверить, что это стало возможным. Был, помню, сентябрь. Я шел по улице Шолом-Алейхема и встретил своего знакомого. Он вдруг поздравил меня с праздником. Я удивился: «С каким? До Дня Октябрьской революции еще далеко». Мой знакомый просто опешил: «Ты действительно не знаешь, какой сегодня праздник? Сегодня Рош а-Шана!». Я смотрел на него в полнейшем изумлении: «Рош а-Шана? Что такое Рош а-Шана?». Это был первый раз, когда я слышал это слово. Мне было 27 лет, я родился и вырос в Еврейской автономной области, но я не знал, что такое Рош а-Шана. Сегодня молодым биробиджанцам это может показаться смешным, но тогда я не был исключением. Пожалуй, 99 процентов евреев моего поколения, которые выросли в Биробиджане, никогда не слышали слова Рош а-Шана. Я понял, что ничего не знаю о своих корнях, о традициях моего народа… С этого все и началось.
В 1989 году я поехал в Москву на курсы языка идиш, которые были организованы Министерством образования и журналом «Советиш Геймланд». Там моими учителями стали легендарные идишисты Шимен Сандлер и Хаим Бейдер. А вскоре мы прознали, что в Москве идет другой идишский семинар, который вели израильские профессора. И так мы бегали с одних курсов на другие, и уже очень скоро мне стало казаться, что даже в метро люди говорят на идише.
Когда я вернулся в Биробиджан, редактор «Биробиджанер штерн» передал Анатолию Сурнину письмо от Мириям Дорн из Городского колледжа Нью-Йорка – ее отец был редактором идишской газеты в Канаде, и она хотела приехать в Биробиджан, чтобы посмотреть на наш город. Я позвонил ей и мы договорились об обмене делегациями. Я и Лариса Цильман стали первой мини-делегацией в Нью-Йорке из Биробиджана. Чтобы добыть нам два билета на самолет в Нью-Йорк, Анатолий Сурнин прилетел в Москву и добрался до заместителя министра авиации СССР! Вот так он радел за нас, за наше общее дело.

В Нью-Йорке мы жили полтора месяца, учили идиш и лишь перед самым возвращением домой встретились с нашим спонсором – канцлером Городского университета Нью-Йорка Джозефом Мерфи. Он рассказал нам историю из своего детства, о том, как его еврейская мама посылала его на улицы города с коробкой в руках собирать деньги в помощь строящемуся тогда Биробиджану!
По возвращении меня ждала огромная работа – я преподавал в институте, писал для «Биробиджанер штерн», организовывал клуб мамэ-лошн, возил студентов-идишистов в Москву на конференцию по иудаике, ездил повышать свою квалификацию в бар-иланский университет в Израиль и так далее, и так далее.

– А сейчас в биробиджанском вузе от кафедры идиша не осталось и следа.

– Это не просто печально, это трагично. Я, конечно, знаю об этом и очень сожалею.

– В 1992-м вы уехали в Нью-Йорк, который до сих пор можно считать одним из центров идишской культуры.

– Да. И здесь я стал по-настоящему частью идишского мира. Для меня это огромное удовольствие – использовать в полной мере мои силы и знания по языку. Быть востребованным. Все время находиться в сообществе таких же, как я, приверженцев идиша.

– Где вы работаете?

Институт ИВО. Нью-Йорк

– Семь лет я работал библиотекарем в ИВО (еврейский научно-исследовательский институт – прим.), каталогизировал все книги на идише, которые стоят на полочках в этой огромной библиотеке. И теперь их можно найти в Интернете. В 1993 году я начал параллельно работать в Арбетер-ринг (еврейская культурно-общественная организация – прим.), стал вести языковые курсы, участвовал в летней программе ИВО – очень эффективный курс, длится шесть недель. Кстати, студенткой там была биробиджанка, идишистка Елена Беляева.

– Она была моим преподавателем в институте, теперь живет в Сантьяго.

– Да, я знаю… Ну, и один из моих главных проектов – я являюсь координатором идиш-программы на КлезКанаде – это фестиваль клезмерской музыки и культуры, который проходит на базе еврейского лагеря Бней-брит, в 15 километрах от Монреаля. Там ежегодно собирается примерно пятьсот человек. В рамках этой программы проходят занятия по языку идиш, которые ежедневно посещают до 80 человек.
Один из важнейших проектов, который способствует популяризации языка идиш, реализует «Арбетер-ринг», называется он «Райзэ ин идишланд» («Путешествие в страну идиш»). Это летняя программа, она существует уже восемь лет, проводится в живописном месте и пользуется большим успехом. В этом году ее участниками стали 130 человек, которые имели уникальную возможность погрузиться в изучение языка идиш, культуру восточно-европейских евреев.

– И, конечно, онлайн-курсы, которые так любят ваши студенты по всему миру. Не устаю вас за них благодарить.

– Да, это моя гордость и вдохновение. В Арбетер-ринг у нас самые посещаемые неакадемические курсы идиша в Америке: 18-19 курсов, которые собирают по двести студентов и более. Половина из них приходит к нам на занятия в классы, но мой новый проект – это живой идиш по Интернету. Онлайн-уроки собирают студентов из разных стран и городов. Я счастлив, что лучшие преподаватели идиша в мире заняты в этом проекте.
Продвинутых студентов обучает Ицхак Ниборский, он ведет занятия из Парижа, а Авром Лихтенбойм – из Буэнос-Айреса. Я тоже веду занятия у студентов продвинутого уровня. В это трудно поверить – в наш виртуальный класс собираются идишисты из России, Германии, Испании, Израиля… Один из самых больших плюсов этого проекта – все занятия записываются, и из этих записей составлена уже большая библиотека. Шева Цукер, автор одного из главных учебников по языку идиш, ведет занятия в трех группах. Один из наших молодых коллег преподает идиш в Гарвардском университете. За этим проектом – я думаю – будущее идиша.

– А вот что я заметила: среди ваших студентов встречаются неевреи, ведь так?

– Этот проект интересен как евреям, так и неевреям. И должен сказать, что одни из лучших студентов – неевреи, они очень основательно подходят к изучению идиша. У меня есть студент, у которого ирландские корни. Он пришел на первое занятие, не зная ни одной еврейской буквы. И продолжает заниматься до сих пор. Я горжусь этим.

– Каков примерно средний возраст ваших студентов?

– Тем, кто приходит заниматься в наши аудитории, в среднем от 40 до 60-ти. А вот онлайн-курсы собирают больше молодежи. И на летнюю программу приезжает больше молодых людей.

– Что же заставляет их учить идиш?

– Кого-то – сфера профессиональных интересов, а кому-то хочется понять язык дедушки и бабушки, вернуться к корням, а кто-то песни любит петь на идише – такие хотят понимать, о чем речь в песне. Разные причины.

– Так идиш скорее жив?

– Да уж сто лет говорят, что идиш умер или при смерти – а он живет. Бывали у него времена и похуже. Евреи недооценивают богатство и красоту этого сокровища, а напрасно: нам есть чем гордиться, есть что, как говорится, подать к столу.

– Николай Михайлович, удачи вам в работе и побольше студентов. С нетерпением жду начала нового курса. До встречи в нашем виртуальном классе.

Записала и перевела с идиша Елена Сарашевская

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях