Народ Пирахан Жизнь без чисел и времени

Как живут народы, в языке которых нет слов, обозначающих числа?

Мы настолько привыкли к числам, что вряд ли сможем представить себе жизнь без них. На числах основана вся глобальная система экономики, наука и даже такие повседневные концепции, как восприятие времени и пространства.

Однако точные числа существуют далеко не во всех культурах. Есть многочисленные племена охотников, живущие глубоко в Амазонии, которые вместо точных числительных полагаются исключительно на условные определители вроде «несколько», «много» и «мало».

Числа в истории

В то время как нашей современной жизнью практически управляют числительные (все мы точно знаем свой возраст, баланс банковского счета, сумму выплаченных налогов и можем с большой точностью назвать свой вес, время, расстояние от дома до работы и сумму, необходимую для сегодняшнего похода в магазин) исторически такая зависимость от точных чисел характерна далеко не для всех народов и уж точно не для всех исторических эпох.

Как вид люди существуют около двухсот тысяч лет, и на протяжении большей части этого времени у нас не было средств точного описания и представления количества. К тому же приблизительно семь тысяч современных языков до сих пор обходятся без точных числительных, что оказывает немалое влияние на культуру и восприятие мира их носителей.

Народы, которые не используют числа в повседневной жизни, а также языки, на которых они говорят, прекрасно иллюстрируют нам то, как изобретение чисел повлияло на развитие культуры и восприятие реальности и как числа повлияли на дальнейшее историческое развитие человечества.

Культуры, не нуждающиеся в числах

Народы, живущие без чисел или использующие только одно или два точных числа, — это, например, амазонские племена мундуруку и пирахан. Кроме того, некоторые жители Никарагуа, которым никогда не преподавали в школе числительных, также обходятся без них.

Без знания и понимания чисел взрослым людям сложно различать, вспоминать и подсчитывать даже такие небольшие количества предметов, как пять или даже четыре.

Исследования и эксперименты

С представителями «бесчисленных» культур было проведено немало экспериментов, которые демонстрируют, насколько сложно им точно воспринимать даже небольшие количества.

Например, в одном из экспериментов исследователь складывал в банку по одному четыре ореха, затем забирал их один за другим. Наблюдающего за действием представителя одного из племен просили предупредить исследователей, когда все орехи будут вытащены из банки.

В итоге оказалось, что люди, в языке которых нет точных числительных и счета, испытывали затруднения при отслеживании того, сколько орехов остается в банке, даже если всего их было четыре.

В результате этого и многих других экспериментов ученые сошлись на простом заключении: когда у людей нет слов, обозначающих числа, им сложно сделать количественные различия, которые, вероятно, кажутся естественными для нас.

Влияние на когнитивное развитие

В современном мире существует совсем немного культур, в языке которых нет точных числительных, однако они ярко демонстрируют, что умение вести счет и деноминировать количество не является универсальным для всех людей.

Стоит подчеркнуть, что представители этих «бесчисленных» культур не отличаются когнитивными недостатками и совершенно нормальны в развитии, отлично адаптированы к окружающей среде, в гармонии с которой они продолжают жить на протяжении многих веков. Кроме того, их познания в биологии и экологии значительно превосходят знания среднестатистического человека, даже с высшим образованием.

Понимание и восприятие точного количества

Маленькие дети, обучение которых еще не началось, не способны различать точные количества, превышающие число три. Для того чтобы они начали различать количества, превышающие это число, их нужно последовательно приучить к познавательным числовым инструментам, таким как числа и счет.

На самом деле приобретение этих навыков является кропотливым процессом, который занимает все детские годы. Первоначально дети изучают числа так же, как и буквы. Они узнают, что числа организованы последовательно, но плохо понимают, что означает каждое отдельное число.

Со временем они начинают понимать, что каждое последующее число представляет собой количество, на один большее, чем предыдущее число. Этот принцип кажется простым, но для ребенка он требует постоянной и обширной практики.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола renchérir во французском языке.

Врожденный навык или обучение?

Ни один человек не является «прирожденным математиком», и понимание чисел не передается генетически.

Мы не предрасположены к тому, чтобы ловко обращаться с различными количествами и определять их различия. В отсутствие культурных традиций, которые с младенчества связывают нашу жизнь с цифрами, нам было бы так же сложно справиться с простейшими подсчетами, как и представителям тех культур, в языках которых нет числительных.

Как мы учимся считать?

Слова и цифры, обозначающие числа, постоянно преобразуют наши рассуждения и количественное восприятие, поскольку они непрерывно обогащают наш познавательный опыт.

Процесс «впитывания» чисел кажется настолько естественным, что мы редко придаем ему значение, полагая, что это неотъемлемая часть развития человека, но это не так.

Человеческий мозг изначально обладает определенными количественными инстинктами, которые с возрастом могут быть усовершенствованы, но эти инстинкты крайне ограничены.

Например, даже в младенчестве мы способны различить два заметно разных количества, например груду из восьми игрушек и груду из шестнадцати. Однако умение представлять в уме количества, обозначаемые цифрами, или работать с абстрактными количествами, не представляя из в грудах, кипах или по одному, является крайне сложным и приобретенным навыком.

Животные

Примечательно, что люди являются далеко не единственными представителями животного мира, мозг которых обладает количественными инстинктами, и далеко не мы одни способны вести абстрактный счет.

По сравнению с шимпанзе и другими приматами, наши врожденные числовые инстинкты не так замечательны, как многие предполагают. Даже некоторые немлекопитающие, например птицы, способны освоить счет. Если обучить попугаев познавательным инструментам, которые мы называем цифрами, они способны значительно усовершенствовать свое количественное восприятие.

Рождение чисел

Если числа и счет не являются естественной частью человеческого развития, откуда, когда и как они появились в нашей жизни? Ответ на этот вопрос находится буквально под рукой.

Дело в том, что у нас на руках десять пальцев, по пять на каждой, плюс еще столько же на ногах. Именно поэтому большая часть языков мира использует числительные формы, основанные на пятеричных, десятичных и двадцатеричных системах счисления.

Эти меньшие числа являются своеобразными блоками для создания большего числа. Русский язык использует десятичную основу, где 14 — это 4 + 10, а 31 — это 3 x 10 + 1.

Язык предков

Мы говорим на десятичном языке, потому что он является наследником общего древнего индоевропейского языка, в основе системы счисления которого лежали десять пальцев рук. Чтобы правильно сосчитать количество овец, наши предки быстро поняли, что «пять пальцев на этой руке совпадает с пятью пальцами на той руке» и что вместе они дают десять пальцев.

Эти первые подсчеты быстро находили свое отражение в словах, многие из которых передавались через поколения и дошли до наших дней. Именно поэтому корень слова «рука» во многих индоевропейских языках уходит к слову «пять». Эта тенденция прослеживается и в некоторых современных выражениях, например «дай пять».

Культуры, существующие без точных чисел, находятся вне влияния таких неотъемлемых для нас концепций, как время и возраст. Нашим днем управляют минуты и секунды, а нашей жизнью — года, но эти определители времени не реальны ни в каком физическом смысле и не существуют в «бесчисленных» культурах.

То, что мы наследуем концептуально от наших родителей и учителей, для представителей племени пирахан, например, является не только пустым звуком, но и ненужной системой, усложняющей жизнь.

Неземной язык индейцев пираха

Племя индейцев пираха уже не раз ставило ученых в тупик. Язык этого племени, единственный живой из семьи муранских языков, опровергает многие теории современной лингвистики. Не имея понятий родства, представления о «вчера» и «завтра», не пользуясь счетом и каждые десять лет меняя имена, пираха живут и чувствуют себя совершенно счастливым народом.

Племя индейцев пираха с его укладом жизни и языком уже не раз ставило ученых в тупик. Мало того, что наречие этого племени индейцев опровергает все выводы изобретателя теории универсальной грамматики Ноама Хомского — о том, что строение всех земных языков строго задано структурой нашего мозга. Язык пираха не похож ни на один из существующих языков. Причем до такой степени, что переводить даже самые простые тексты и бытовые диалоги с этого языка и на него представляется крайне затруднительным.

Более того, образ жизни и язык пираха приводят в замешательство и других лингвистов. Они справедливо считают, что язык — инструмент коммуникации и должен отражать хотя бы базовые явления человеческой культуры. Но пираха не имеют многих, как кажется европейцам, основополагающих понятий — ни в языке, ни в культуре.

В школе этого не расскажут:  Английский для путешествий

Как признаются сами ученые, в этом языке «отсутствуют элементы, без которых эффективная коммуникация кажется невозможной». И все-таки пираха успешно общаются между собой и чувствуют себя более чем счастливым народом. Об этом европейскому миру рассказал христианский миссионер Дэниэл Эверетт. Тридцать лет назад лингвист, антрополог и проповедник Слова Божьего Дэниэл Эверетт отправился в долину реки Маиси в Бразилии, чтобы нести христианскую веру местному племени под названием пираха.

Религиозная миссия Эверетта с треском провалилась. Перевод Евангелия от Марка совершенно не впечатлил аборигенов. Но в процессе общения и жизни с ними Эверетт узнал столько нового и совершенно для него невообразимого, что, во-первых, стал агностиком, а, во-вторых, усомнился в современных языковедческих теориях. Что же это за племя из бразильских джунглей, чей уклад жизни способен миссионера сделать неверующим, а лингвистов — пересмотреть базовые теории своей науки?

Трудности Эверетта с толкованием Священного Писания начались сразу же, как только он начал рассказывать аборигенам о деяниях Иисуса. Дикари осыпали его вопросами — но не о божественной доброте и мудрости, а о деталях куда более практичных. Их интересовало, например, какого роста был Спаситель, какой цвет имела его кожа, а самое главное — где же Эверетт с ним познакомился? После смущенного признания Эверетта в том, что он лично не встречался с господом, аборигены казались крайне разочарованными. «Ты никогда его не видел, так зачем ты нам это рассказываешь?» — сказал один из его слушателей.

Как оказалось, пираха не имели привычки рассказывать о том, чего не видели сами. (Эверетт позже назвал их «экстремальными эмпириками», то есть людьми, опирающимися исключительно на свой опыт). Это было непосредственно отражено и в их языке: пираха изъяснялись исключительно простыми предложениями, говоря от первого лица. В их языке отсутствовали грамматические конструкции, необходимые для формирования косвенной речи.

Позже этот вывод Эверетта попытался оспорить другой ученый, Ули Зауэрланд из берлинского Центра общего языкознания. В ходе одного из экспериментов Зауэрланд разыграл перед аборигенами сценку: один из актеров брал предмет, спрятанный другим актером (например, папайю или орех) и перепрятывал его. Второй актер стоял с завязанным глазами и не видел этого действия. Зрителей из племени пираха просили поделиться впечатлениями о том, что произошло. По мнению Зауэрланда, их высказывания можно было перевести примерно так: «Оопе думает, что орех под банановым листом. На самом деле он под корзиной». Или так: «Оопе не знает, где орех».

Однако Эверетт, который в настоящий момент работает в Университете Бентли (США), в корне не согласен с трактовкой коллеги. Он считает, что высказывания аборигенов следует перевести так: «Орех под банановым листом. Оопе думает так». Или: «Где орех? Оопе не знает».

Трудность заключается в том, что Эверетт и его супруга — фактически единственные люди, которые провели бок о бок с пираха длительный срок (миссионер с женой семь лет прожили в племени). «Мы опираемся на выводы одного-единственного человека», — признаются другие исследователи. Ули Зауэрланд, который взялся исследовать культуру пираха, назвал их крайне примитивным народом.

Хотя это как посмотреть. Некоторые последователи духовных практик, стремящиеся быть «здесь и сейчас», могли бы поучиться у этих туземцев, живущих в хижинах и не знающих ни грамоты, ни счета. Уклад пираха напоминает быт подростков, которые предоставлены сам себе на летних каникулах. Например, спят они совсем немного, и не по ночам, а как попало. «Все селение погрузилось в сон», — такая поэтическая фраза к племени пираха неприменима. Туземцы дремлют урывками, по 20-30 минут, прислоняясь к стене пальмовой хижины или прикорнув под деревом. Если сон сморит неодолимо, могут прилечь на час-другой — прямо тогда, когда захотелось. Проснувшись, они отправляются поохотиться, или предаются нехитрым развлечениям: болтают, смеются, мастерят что-нибудь, танцуют у костров и играют с детьми и собаками.

«Здравствуйте», «спасибо», «до свидания», «извините» — подобные выражения вежливости в языке пираха отсутствуют. Люди большого мира используют эти слова в диалоге со знакомыми людьми, чтобы отличить их от всех прочих, подчеркнуть хорошее отношение и внимание к ним. В племени, которое насчитывает 300 человек, все и так знакомы друг с другом и совершенно не сомневаются в обоюдной любви и принятии. Вежливость — побочное дитя взаимного недоверия, говорит Эверетт, а пираха этого чувства лишены.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола mouliner во французском языке.

Эти люди практически не имеют понятий родства. Они воспринимают его только через рождение ребенка. Отсюда — всего три соответствующих слова: «родитель» (неважно, мама или папа), «ребенок» и еще одно слово для обозначения брата или сестры, опять же независимо от пола (дети одних и тех же родителей). Все остальные — просто члены их племени. Более того, пираха не раз и не два за жизнь меняют имена. Они считают, что младенец, ребенок, подросток, взрослый и старик, в теле которого они были или еще побывают — это все разные люди. В среднем пираха меняют имя раз в шесть-семь лет, причем для каждого возраста у них есть свои подходящие имена. Так что по имени члена племени всегда можно сказать, о человеке какого возраста идет речь.

Охотой и собирательством члены племени занимаются ровно настолько, чтобы обеспечить пропитание на сегодняшний день. Запасов не делают. Добытое делится на всех — понятие частной собственности здесь отсутствует, ведь это просто неудобно. Разделили — съели. Возможно, поэтому пираха не имеют слов для счета. Это не единственные аборигены, которые не умеют считать.

Однако жителям племени пираха сама концепция счета оказалась чужда. В их языке нет даже четкого различия между единственным и множественным числом. Пираха употребляют всего два слова, одно из которых можно приблизительно перевести как «несколько» (количество предметов от одного до четырех) и «много» (более пяти предметов).

Более того, научить местных молодых людей счету оказалось невозможно. В течение восьми месяцев племя исправно присылало к «белым людям» своих детей, однако результаты оказались неутешительны. К концу обучения никто из индейцев не мог сосчитать до десяти, не говоря уже о такой мудреной операции, как сложение. Обучающиеся даже не видели разницы между кучками, в которых было соответственно четыре и пять предметов — для них они выглядели одинаковыми.

Различия между целостностью и частностью тоже отсутствуют. В языке пираха нет слов «весь», «все», «часть», «некоторые». Если все члены племени побежали на речку купаться, то рассказ пираха будет звучать так: «А. пошел купаться, Б. пошел, В. пошел, большой (много) пираха пошел (пошли) купаться».

Нет в языке и слов для обозначения оттенков цвета. Строго говоря, есть только два слова: «светлый» и «темный». По-видимому, более конкретные суждения об оттенке предметов туземцы оставляют на суд непосредственного зрителя. «Пересказывать» какой-то цвет они просто не видят смысла.

Нет у пираха и чувства пропорции, соразмерности. Белые торговцы, ведущие с ними меновую торговлю с конца XVIII века, изумлялись: пираха мог принести пару перьев попугая и потребовать взамен весь груз с парохода, а мог притащить что-то огромное и дорогое и потребовать за это глоток водки. Этот феномен Эверетт объясняет тем, что пираха живут «здесь и сейчас». Их мышление и ощущения ориентированы на непосредственные переживания. То, чего они не видят сами или не слышат от очевидцев, для них не существует.

Прошлое для них также не имеет практически никакого значения. У пираха, кстати, очень мало мифов и совершенно отсутствует понятие об истории рода: родители не рассказывают детям о дедах и прадедах. Поведение и язык туземцев полностью подтверждают выводы Эверетта. Но вот оценка уклада жизни пираха у антропологов разнится.

Зауэрланд, как говорилось выше, считает культуру индейского племени примитивной. Считать, не говоря уже о письме и чтении, эти дикари не умеют, изъясняются примитивно, о будущем не думают, к обучению не способны. А вот Дэниэл Эверетт свое отношение к культуре племени выразил в заголовке своей книги «Самый счастливый народ мира: семь лет в Амазонии у индейцев пираха».

Он считает, что жизнь пираха гармонично подстроена под их нужды. Туземцам не нужно делать запасы на будущее: в их климате не бывает холодной зимы. Разделять материальные предметы на «мое» и «чужое» тоже нет никакой нужды. По мнению Эверетта, пираха не знакомы многие страхи и заботы, терзающие современных людей «из большого мира». И проникаться ими пираха не хотят.

Читайте самое интересное в рубрике «Наука и техника»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях