Моше Фейглин. Евреи и израильтяне, родства не помнящие

Израиль. Реперы бытия

Блоги группы МАРИР: Факты. Измышления. Слухи

Евреи и израильтяне

Марк Аврутин

Моше Фейглин применительно к Израилю вместо деления евреев на правых и левых предложил делить их на просто евреев и израильтян .

Израильтяне — это фактически заблудшие евреи, которые поверили в сказку о том, что можно создать единую общность с арабами, живя с ними бок о бок в одном государстве. Но последние события показали, что ненависть арабов носит чисто расистский характер.

То есть, национально-освободительное движение против «оккупации» – не более чем маска, и никакой общности под названием «израильтяне» не было и нет.

Есть арабы и есть евреи. Арабы лишь пользуются всеми благами, созданными евреями в Израиле, но не собираются ни то, что признавать еврейский характер государства, в котором они живут, но и подчиняться законам этого государства.

Значит с арабами, которые уничтожали евреев везде и всегда, приемлем лишь один путь — размежевание по реке Иордан.

К сожалению, так не думают «израильтяне», вставшие на защиту своей идентификации. Они не хотят, чтобы делили страну, чтобы какие-то земли были отданы, и на них, не дай Б-г, возникло бы враждебное государство. Они хотят жить в едином государстве, жить здесь вместе с арабами.

«Вместе строить и развивать эту страну, вместе продумывать систему школьного образования, вместе заниматься экологией, и т.д., и т.п. И вместе отмечать праздники — День Независимости Израиля и День Иерусалима!»

— так написала Аня Антопольская, основательница движения «Место встречи».

Она хочет, чтобы и для арабов празднование Дня Независимости Израиля стало радостным праздником. Но как же это возможно, когда для них это «накба» — Катастрофа?

Аня не видит в этом проблем: нужно добавить что-то в гимн Израиля; переосмыслить другой праздник – день Иерусалима, сделать его значимым для всех, кто живет в Израиле. Короче, заключает Аня,

«уже пришло время нам это осознать, что, как Тора обращена ко всем людям земли (хотя и по-разному), так и Иерусалим».

А вот сосед Ани по поселению Нокдим, что в 13 минутах езды от Иерусалима, Авигдор Либерман, сразу же после своего приведения к присяге, выступая вместе с премьер-министром перед представителями СМИ, заявил о намерении «заключить мир с палестинцами и со всеми соседями, одобрительно отозвался об арабской инициативе 2002 года (она же «саудовская мирная инициатива»).

Дал он высокую оценку и политическому предложению президента Абдул-Фатах Ас-Сиси. Либерман ещё подчеркнул, что всегда высказывал поддержку выступлению Нетаньяху в университете Бар-Илан.

В этом выступлении не было ничего нового и неожиданного, поскольку Либерман всегда выступал за создание палестинского государства, а его лозунги — «без лояльности нет гражданства», обещание смертной казни для террористов, угрозы «уничтожить правительство ХАМАСа», «ликвидировать Исмаила Ханию», «взорвать Асуанскую плотину» — не более чем популистская демагогия.

Зато на следующий день, выступая в Тель-Авиве перед форумом Генерального штаба по случаю своего вступления в должность министра обороны, Либерман заявил, что «единство народа важнее целостности страны».

Значит, он признаёт принадлежность Иудеи и Самарии еврейскому государству, но готов пожертвовать этой еврейской землёй, ради… сохранения «единства народа».

Но о единстве какого народа мечтает Либерман, если даже его соседи по поселению, разделяющие мнение Ани Антопольской, хотят жить вместе с арабами в одной стране, и вместе отмечать праздники, сделав их общими? А другие не хотят отдавать Иудею и Самарию, но и не хотят жить вместе с арабами. Как же Либерман собирается совместить несовместимое?

Демонстрация в защиту солдата

Ещё одно недавно произошедшее событие обнажило существующий раскол в обществе. «Пуля, выпущенная солдатом Эльором Азария в голову уже раненого террориста», показала, что «израильтяне» и евреи живут в разных измерениях. Израильтяне встали на защиту отказа от своей еврейской самоидентификации, и резко осудили солдата, сделав все возможное, чтобы его обвинить и засудить. А десятки тысяч евреев вышли на улицы в его поддержку.

Как же понять, кто из них находятся в состоянии помрачения ума? Те, которые призывают жить в едином государстве вместе с арабами или те, которые хотят отдать им Иудею, Самарию, Газу и, может быть, Голаны в придачу? А ведь есть ещё и те (их почти не слышно), которые хотят размежеваться с арабами по реке Иордан.

Министр иностранных дел Израиля Абба Эбан, когда-то давно, ещё в 1969 году, задолго до репатриации Либермана, сказал в интервью немецкому журналу Der Spiegel, что существовавшие перед шестидневной войной 1967 года границы делали возможным повторение Освенцима. Тогда всем казалось, что победа в войне была не только военным, но и духовным триумфом, который позволил Израилю снять с повестки дня вопрос о возможности уничтожения страны.

Но пришедшее к власти в 1992 году левое правительство Рабина, действуя подло, в обход существовавших законов, подготовило договор, который объявил арабам: Иудея, Самария и Газа — ваша земля. Тем самым евреи признали себя оккупантами. Большего не требовалось ни арабам, ни мировому антисемитскому сообществу. Борьба за освобождение в одночасье рожденного в ближневосточном отделе КГБ «палестинского народа», получив долгожданную легитимацию, превратилась в войну на уничтожение евреев.

Причем всех евреев, проживающих в Израиле:

и тех, которые отказались от еврейской самоидентификации, признав себя единой с арабами нацией «израильтян»;

и тех, которые, считая себя евреями, понимают, что вместе с арабами жить нельзя.

Но и среди последних, как видим, нет единства: одни готовы после передачи арабам Газы отдать Иудею и Самарию. Их мнение озвучивает премьер и новоиспеченный министр обороны. Другие, которых обвешали всевозможными ярлыками от маргиналов до идеалистов, считают допустимым размежевание по реке Иордан.

Ещё вчера арабы–иорданцы, проживавшие на территории Самарии, Иудеи и Восточного Иерусалима и обладавшие иорданским гражданством, после окончания шестидневной войны превратились в палестинцев. Когда-то существовал проект переселения евреев на о. Мадагаскар. Так, что евреи, перестав быть евреями, превратились бы в мадагаскарцев? Ведь после раздела Кипра ни греки, ни турки не стали киприотами.

На месте Израиля любая страна, одержавшая победу над Иорданией, изгнала бы арабов-иорданцев, как после ВМВ были изгнаны немцы из Восточной Пруссии, Силезии и чешских Судет.

Впрочем, арабы и сами готовы были бежать вслед за иорданскими войсками. Даже перенумеровали камни мечети Аль-акса, чтобы перенести её в Иорданию. Но израильтяне, как и после войны за независимость, уговорили их остаться. И сегодня после всего, что произошло за эти годы, Аня Антопольская со своими единомышленниками надеется на сотрудничество с арабами, видя в них людей, подобных себе.
А вот иорданцы в 1948 году изгнали всех жителей еврейского квартала Иерусалима. Мародеры разграбили всё в домах, оставленных евреями. Иорданский легион взорвал множество зданий в Еврейском квартале, включая синагогу Хурва и иешиву Порат Йосеф, чтобы жители не смогли вернуться. У защитников Еврейского квартала не было даже возможности вынести тела погибших за стены Старого города, чтобы похоронить их как полагается.

Зато в 1967 году, когда израильская армия вернула Восточный Иерусалим, Старый город и Храмовую гору, которые были оккупированы иорданцами, арабы были уверены, что победители-израильтяне поведут себя так же, как солдаты Иорданского легиона в 48 году, и в панике бежали из города. Но тогдашний министр обороны Израиля Моше Даян остановил массовое бегство арабов из Иерусалима, приказав, в том числе, перекрыть ведущий в Иорданию мост Алленби на реке Иордан!

Глупость, проявленная в те годы израильским левым истеблишментом, продемонстрировавшим всему миру, что «Израиль не такой как все, а лучше всех», позволила врагам Израиля с максимальной выгодой для себя использовать эти израильские потуги. Теперь всем стало ясно, что совершенно бессмысленно было доказывать жестоким дикарям свою гуманность и доброту. И лицемеры на Западе не восприняли всерьез израильское стремление к миру с арабами.

Израильтяне считают, что арабы им ближе не только евреев диаспоры, но и репатриантов, живущих в Израиле не так давно. Самих же себя они видят не иначе, как наследниками тех, кто создавал государство, хотя не имеют ничего общего с ними. Более того, они выродились в ярых антисионистов. Наибольшую опасность из них представляет элита армии и спецслужб, которая придерживается крайне левых взглядов.

Это проявилось в поддержке многими военачальниками и руководителями спецслужб плана депортации евреев из Гуш-Катифа. За требованиями генералов отказаться от контроля над безопасностью в палестинских городах и деревнях стоит стремление передать арабам Иудею и Самарию с целью уничтожения религиозного сионизма, в котором они видят основного своего врага.

Их пугает рост числа офицеров из национально-религиозного лагеря, в котором они видят потерю контроля над командованием ЦАХАЛа. Но, поскольку «Израиль – это не страна, имеющая армию, а наоборот, Израиль – это армия, имеющая страну», то потеря контроля над армией означала бы потерю власти вообще.

Итак, по-прежнему, как и 70 лет назад, израильских евреев объединяет угроза быть уничтоженными без всякой селекции.

Значит, «единство народа», о котором заявил Либерман, будет крепнуть с усилением этой угрозы. А для усиления угрозы надо вернуться в «границы Освенцима», к чему и призвали два первых лица Израиля. И единственной спасительной надеждой является то, что палестинские арабы, которым вообще не нужно государство, опять откажутся от всех сделанных им предложений.

Чем различаются евреи и израильтяне и почему в Израиле все так странно?

Этгар Керет — известный израильский писатель, автор коротких абсурдистских рассказов, графических романов, сценариев и колонок в «Нью-Йорк Таймс». Помимо многочисленных израильских и международных наград, в 2020 году он стал кавалером французского ордена Искусств и словесности. Керет рассказал YOMYOM, чем Тель-Авив отличается от других городов, почему еврейский юмор есть во всем мире, кроме Израиля, и как так вышло, что главных героев комиксов изобрели евреи. А заодно предложил свою версию появления израильской «стартап-нации».

ИЗРАИЛЬСКИЕ КУЛЬТУРА И ОБРАЗ ЖИЗНИ МНЕ, ЭМИГРАНТКЕ, КАЖУТСЯ ОЧЕНЬ ПРОТИВОРЕЧИВЫМИ И НЕПОНЯТНЫМИ. ПОЭТОМУ Я ХОТЕЛА РАССПРОСИТЬ ВАС О НЕКОТОРЫХ МЕСТНЫХ РЕАЛИЯХ. НАПРИМЕР, ДО ПЕРЕЕЗДА В ИЗРАИЛЬ Я ПРЕДСТАВЛЯЛА СЕБЕ ЕВРЕЕВ ТАКИМИ ЖЕ, КАК Я И МОИ МОСКОВСКИЕ ЗНАКОМЫЕ, — НЕУКЛЮЖИМИ, ХУДЫМИ ОЧКАРИКАМИ, СТУДЕНТАМИ ФИЛФАКА ИЛИ ФАКУЛЬТЕТА ЛИНГВИСТИКИ. ПОЭТОМУ, ПРИЕХАВ В ТЕЛЬ-АВИВ, Я ПОНАЧАЛУ ПРОСТО НЕ ВЕРИЛА ГЛАЗАМ. ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ВСЕ ЭТИ ПОЛУБОГИ С ИДЕАЛЬНЫМИ ТЕЛАМИ? И КАК ОНИ МОГУТ БЫТЬ ОДНОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ СО МНОЙ?

— Некоторые думают, что евреи и израильтяне — это синонимы. На самом деле идеологически это почти противоположные понятия. Когда Теодор Герцль планировал создание еврейского государства, то хотел излечить евреев от еврейскости. Худые и неспортивные евреи диаспоры не умели работать в полях, не служили в армии — были совершенно не в состоянии защитить себя. Собственно, суть идеи еврейского государства — не столько в том, чтобы собрать всех евреев в одном месте, сколько в том, чтобы вывести новый вид евреев — эдаких еврейских викингов.

Если честно, «израильтянин» — это как раз явление, к которому у меня много претензий. Лично мне больше нравятся евреи диаспоры — в них есть особенное очарование: они большие космополиты, гораздо более склонные к рефлексии люди. У израильтян и евреев диаспоры совершенно разная иерархия ценностей. В европейских еврейских сообществах лидерами становились раввины, философы и интеллектуалы. В Израиле, наоборот, лидерами нации становятся военные. Самое наглядное проявление этого противоречия — еврейский юмор. Его можно обнаружить в любой точке мира — кроме Израиля.

А ВАШИ КНИГИ — РАЗВЕ НЕ ПРИМЕР ЕВРЕЙСКОГО ЮМОРА?

— Себя я называю евреем, живущим в диаспоре в Израиле. Штука в том, что еврейский юмор возник благодаря двойной самоидентификации евреев диаспоры. Вот вы, например, — уверен, что когда вы жили в Москве, то чувствовали себя одновременно и русской, и еврейкой. Вы ходили по московским улицам, видели алкоголиков под забором, которые толкали друг друга и ржали, как ненормальные, и думали про себя: «Господи, эти русские — просто идиоты!» А потом бабушка вела вас в синагогу и вы видели всех этих людей, которые трещат без остановки по телефону, никого вокруг не замечая, и в тот момент вы думали: «Боже мой, эти евреи — просто психи!»

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола rêvasser во французском языке.

Вы знали, что главных супергероев комиксов придумали евреи? Супермена придумал Джо Шустер, стопроцентный еврей! И Супергерой — очень еврейский персонаж, в том смысле, что он унаследовал от своего создателя много еврейских психологических проблем. Он пришел из мира, которого больше нет, — то есть пережил Холокост. Шустер изобрел концепцию секретной идентичности, и это тоже, конечно, неспроста. Супермен заходит в телефонную будку, переодевается и выходит оттуда супергероем, человек заходит в телефонную будку, надевает на голову кипу и выходит оттуда евреем. Уверен, вы бывали в ситуации, когда вам кто-нибудь говорит: «Ох уж эти жиды, нужно, чтобы кто-нибудь им показал кузькину мать», а вы на это отвечаете: «Вообще-то я еврейка». В отличие от африканцев и азиатов, по нам не видно, какой мы национальности. Поэтому евреи диаспоры имеют двойную самоидентификацию, и это дает им чувство, что они всегда и внутри, и вне окружающего общества. Все вокруг думают, что вы один из них, но на самом деле вы никогда полностью среди них не растворяетесь. Именно такое состояние сознания и создало еврейский юмор.

К примеру, когда американец шутит про хиппанов, которые живут в трейлере и трахаются с кем ни попадя, для шутящего эти люди — чужаки. «Ты только глянь вон на тех придурков» — вот основной посыл американского юмора. А еврей, наоборот, не станет тратить хорошую шутку на чужака — он шутит о маме, жене и самых близких людях. И такое чувство юмора каким-то образом создает теплоту. В Израиле юмор по большей части похож на американский. Но я пытаюсь сохранить традицию.

По-моему, единственный израильский писатель с еврейским юмором, помимо меня, — это Сайед Кашуа. Потому что как израильскому арабу ему свойственно то же состояние двойной самоидентификации.

Короче говоря, еврейский юмор не пережил алию. И пока вы восхищаетесь мускулистыми секси-«сабрами» [рожденными в Израиле], которые стучат ракетками на пляже, — я испытываю то же чувство в Москве, когда вижу там худых евреев-очкариков. Хотел бы я положить их в чемодан и увезти с собой на родину.

ЕЩЕ ОДНО ПРОТИВОРЕЧИЕ, КОТОРОЕ Я ХОТЕЛА ПОПРОСИТЬ ВАС ОБЪЯСНИТЬ. ТЕЛЬ-АВИВ ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ СОСТОИТ ИЗ УРОДЛИВЫХ ПОЛУРАЗРУШЕННЫХ ДОМОВ И ГРЯЗНЫХ УЛИЦ, ЗАПОЛНЕННЫХ ХИППАНАМИ. ПРИ ЭТОМ СТОИТ ТУТ ВСЕ КАК ЗОЛОТОЕ. БАЛАНС КАЧЕСТВА И ЦЕНЫ В ЭТОМ ГОРОДЕ АБСОЛЮТНО НЕЛОГИЧНЫЙ. КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?

— В политических дебатах между левыми и правыми есть такая тенденция — считать Тель-Авив богатым городом. На самом деле это ошибка. Богатые люди живут в Герцлии и Кесарии. А Тель-Авив — это в первую очередь состояние ума. Большинство его жителей не родились и не умрут здесь. Тель-Авив — это такая фаза жизни. Например, вы родились в Хайфе, выросли и решили создать рок-группу или снять кино. Вы переезжаете в Тель-Авив, моете посуду в кабаке и имеете все шансы найти отличного барабанщика, кинооператора и самых красивых актеров — потому что это Тель-Авив, чувак! Люди приезжают сюда, когда у них появляется мечта. Затем они женятся, заводят пару детей и собаку. Если они умудрились воплотить свою мечту в жизнь — то переезжают в Кесарию, а если нет — в Петах-Тикву.

Тель-Авив сложно понять, потому что здесь совершенно другая иерархия ценностей. Тельавивцы вовсе не обязательно зарабатывают больше других израильтян. Иногда они и вовсе живут как собаки в полуразрушенных комнатушках, но копят деньги на то, чтобы с удовольствием выпить кружечку пива в баре.

Напряжение между Тель-Авивом и остальной страной очень серьезное. Многие говорят, что мы живем тут как в мыльном пузыре. Конечно, это так. Но, честное слово, я бы предпочел, чтобы остальная страна втянулась в наш пузырь, чем чтобы он лопнул и растворился в окружении. Тель-Авив известен как либеральный, открытый, инновационный город, который зарабатывает деньги для всей страны, — так чего уж такого ужасного мы тут делаем?

ВЫ ГОВОРИТЕ, ЧТО БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ НЕ РОДИЛИСЬ В ТЕЛЬ-АВИВЕ И УМРУТ НЕ ТУТ. А ВЫ ГДЕ РОДИЛИСЬ?

— В [пригороде Тель-Авива] Рамат-Гане. Рамат-Ган по отношению к Тель-Авиву — как Нью-Джерси по отношению к Нью-Йорку. Географически они очень близки, но по сути очень разные. Ребенком я не был знаком ни с одним творческим человеком. Ни разу не обмолвился ни словом с каким-нибудь актером или певцом. Помню, в школе у нас был мальчик на год старше, который играл на флейте в День памяти или на торжественных солдатских похоронах. Из всех моих знакомых это был самый близкий к искусству человек. Я ходил вокруг него кругами, как загипнотизированный, — хотя мне даже не нравилось, что он играет. Я просто понимал, что он вкладывал свои усилия во что-то, не имеющее практического применения. В те дни я как-то даже не осознавал смысл слова «искусство», я думал, что книжки, которые я читаю, пишут какие-то люди с другой планеты. Я не понимал, что искусство — это то, что люди создают руками, мне казалось, что оно, ну, как-то само собой существует.

По сути, я прожил всю свою жизнь на территории диаметром километров в шесть. Я как Иммануил Кант, только без мозгов. Но переезд из Рамат-Гана в Тель-Авив был для меня радикальной переменой образа жизни. Например, до переезда я никогда не ходил в кафе. Мне казалось, что это что-то декадентское, что в кафе ходят только мафиози или какие-то очень странные люди. Первый раз я попал в кафе, когда получил свою первую писательскую работу в еженедельной иерусалимской газете. В то время еще не было интернета, и я передавал дискету с текстом своему редактору, жившему в Тель-Авиве, а он отвозил ее в Иерусалим. Раз в неделю мы встречались в 8 утра в кафе за завтраком, и он говорил мне: «Заказывай, что хочешь, я угощаю». Заказывать яичницу я не хотел, потому что яйца я и сам мог себе приготовить дома. Поэтому я заказывал пиццу «Маргариту». Первый раз, когда я ее заказал, повар даже вышел в зал посмотреть, кто это ест пиццу в 8 утра. Я работал в этой газете два года, и все это время мы с редактором встречались в один и тот же день и час, и я ел свою пиццу.

В ИСТОРИИ ИСКУССТВ ТАК МНОГО ЗНАМЕНИТЫХ ЕВРЕЙСКИХ МУЗЫКАНТОВ, РЕЖИССЕРОВ, АКТЕРОВ. НО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЕВРЕИ СОБРАЛИСЬ НА СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ, КУЛЬТУРА, КАЖЕТСЯ, ПЕРЕСТАЛА ЗАНИМАТЬ ВАЖНОЕ МЕСТО В ИЕРАРХИИ ЦЕННОСТЕЙ.

— Место министра культуры — наименее желанное во всем правительстве. Получив эту должность, Мири Регев объясняла: «Я Нетаньяху так и сказала: “Пожалуйста, что угодно, только не культура!” Художники — горстка нытиков, которые только и делают, что жалуются, — это всем известно. Но он меня заставил. И я рада послужить своей стране».

Когда легендарный Меир Хар-Цион предложил Ариэлю Шарону записаться в его «Подразделение 101» [израильского спецназа], Шарон ответил: «Вообще-то я хотел поступить в университет и изучать историю». На это Хар-Цион ему сказал: «Некоторые люди изучают историю, а некоторые ее делают. Сам выбирай, кем из них ты хочешь быть». И Шарон решил: «ОК, нафиг университет».

Знаете, однажды бывший глава коалиции Давид Битан выступал в Кнессете и процитировал в своей речи Альбера Камю. При этом он не смог правильно выговорить фамилию писателя. В зале начали смеяться, и тогда Битан отложил бумажку и объяснил: «Слушайте, эту речь мне написали. Я сам за последние лет десять книжки в руках не держал».

Я работаю профессором в университете имени Бен-Гуриона. Чтобы туда добраться, я беру такси от дома до поезда. Однажды водитель спросил меня, куда и зачем я еду. Услышав ответ, он сказал: «Можно задать тебе личный вопрос? Я всегда хотел понять, как так вышло, что почти все профессора — левые, в то время как почти все люди в стране — правые». И я ему ответил: «Хороший вопрос, никогда об этом не думал. Но наверное, дело в том, что из книг по истории, философии и социальным наукам мы узнаем, что еще ни разу ни одному народному правителю не удавалось на протяжении долгого времени подавлять другой народ — и чтобы ему это сошло с рук. Всегда дело заканчивается либо геноцидом, либо революцией». «Очень интересное объяснение — ответил таксист. — Но у меня есть другая версия. По-моему, дело просто в том, что университетский народ — это кучка обкуренных педиков, которые не вытаскивают носа из книжек и понятия не имеют, что творится в реальности». В Израиле очень популярна идея, что образование и реальная жизнь — это что-то противоположное. «Эти идиоты — евреи из диаспоры — витали в прекрасных вымышленных мирах и даже не заметили, когда за ними пришли нацисты». Но, вообще-то, израильтяне так думали не всегда.

Путешествуя по США, я часто говорю на встречах с читателями: «В Америке, если вы пишете хорошую книжку, то снимаете по ней фильм. В Израиле, если вы пишете хорошую книжку, то строите по ней государство». «Альтнойланд» Герцля — это фантастический роман, который в результате превратился в государство Израиль. Это очень по-еврейски — построить страну на основании книжки. Но, как обычно, когда мечта исполняется, в реальности она оказывается чем-то совсем другим.

ТУТ У НАС СТАРТАП-НАЦИЯ, ВРОДЕ КАК. ПРИ ЭТОМ ИЗРАИЛЬТЯНЕ СОВСЕМ НЕ УМЕЮТ РАБОТАТЬ. МОЖНО ВЕЧНОСТЬ ЖДАТЬ САНТЕХНИКА, А ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ПРИХОДИТ, УНИТАЗ СНОВА ЛОМАЕТСЯ, КАК ТОЛЬКО МАСТЕР ВЫХОДИТ ЗА ДВЕРЬ. МЕСТНЫЕ САЙТЫ ВЫГЛЯДЯТ ТАК, БУДТО ОНИ СДЕЛАНЫ В 90-Е И С ТЕХ ПОР НЕ МЕНЯЛИСЬ. КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?

— Я думаю, что успех израильских стартапов связан с нашей способностью со всем спорить. Обычно, когда человек получает работу, он сидит и делает ее. Но когда работу получает израильтянин, он начинает задавать вопросы: «Слушай, а почему вы это так делаете? Может, лучше делать вот так, и получится быстрее?» Израильтяне всегда проверяют границы — как далеко он может зайти, пока его не уволят, сколько он может давить на тебя, пока ты, наконец, не пожалуешься. Нужна хуцпа — наглость, чтобы продвигать новые идеи, раздвигать границы, просить денег у спонсоров и бороться за них. В области инноваций израильский характер дает множество преимуществ. Проблема в том, что нам нравится перепридумывать, но мы не умеем поддерживать. Знаете, в музыкальных альбомах или в сериалах бывает трек или эпизод, который сильно выбивается из общей канвы, — типа эпизод глазами собаки или что-нибудь в этом духе. Так вот, то, как думает большинство израильтян, — это такой странный эксцентричный эпизод. В Москве если вы стоите в очереди и кто-нибудь пытается пролезть вперед, ему говорят: «Иди на место». В Израиле все пытаются пролезть вперед, а если кто-то стоит и спокойно ждет своей очереди, про него думают: «Это, наверное, турист».

Про меня недавно два голландца снимали кино. И они мне объяснили, в чем гениальность голландского устройства общества. Они умудрились создать общество, в котором трение между людьми минимально. Все легко — можно прожить всю жизнь без необходимости вступать с кем-либо в конфликт. Так вот, израильское общество устроено ровно противоположным образом. Здесь день нельзя прожить без конфронтации — хотя это вовсе не всегда негативный опыт. Например, однажды в молодости я ехал в такси — у меня тогда были очень длинные волосы — и таксист меня спрашивает: «Чего у тебя такие длинные волосы?» «Мне так нравится» «Ну я понимаю, что тебе так нравится. Но это что значит? Ты гей или что?» Я говорю: «Нет, не гей». «А хочешь я познакомлю тебя с классной девушкой?» — и стал мне показывать фотографии своей племянницы: «Ей 23, не знаю, почему она еще не замужем. Ты можешь постричься перед свиданием. А можешь и не стричься — она не станет возражать». В Израиле невозможно сохранять дистанцию. Очень часто бывает, что уже чуть ли не до драки дошло — а минутой позже человек тебе половинку сэндвича отдает: «Ты обязан это попробовать, моя жена делает лучшие сэндвичи в Израиле!»

В школе этого не расскажут:  ПРОГРАММА КУРСА ИВРИТА ДЛЯ ПРОДВИНУТЫХ (III этап)

НАПОСЛЕДОК ХОТЕЛА СПРОСИТЬ ОБ ОДНОМ ОБЩЕИЗВЕСТНОМ ПРОТИВОРЕЧИИ. ИЗРАИЛЬ — РЕЛИГИОЗНОЕ ИЛИ СВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО?

— «Евреи» — очень хитрое понятие. Если вы спросите мою ультраортодоксальную сестру, она скажет: «Конечно, это религиозное понятие». Но я считаю, что это вопрос культурного наследия. По-моему, существуют еврейские ценности, не имеющие никакого отношения к религии. Самокопание, сомнения, критический взгляд на вещи — это части нашей культуры. Эйнштейн был прекрасно знаком с физикой Ньютона, но решил: «Да-да, это все прекрасно… Но возможно, есть что-то еще». Так же и Тору изучают в парах — мы учимся через спор, сомнения и вопросы. Например, христианские святые славятся своей покорностью Богу. Еврейские герои Библии известны тем, что спорили со всеми вокруг, включая Господа Бога. Бог сказал Ионе: «Иди в Ниневию», а Иона ответил: «Отвали, я еду в Фарсис». Моисей спорил с Богом, Авраам говорил Богу: «Эй, не надо разрушать Содом!» Полемика и спор — это базовые идеи нашей культуры. И еврейскость — гораздо более широкое понятие, чем вопрос, веришь ты в Бога или нет.

Но сегодня евреи Израиля оказались втянуты в самый глубокий внутренний конфликт за всю их историю — мы демократическое еврейское государство или еврейское демократическое государство. Люди вроде [министра образования] Нафтали Бенета считают, что мы избранный народ. Я знаю, что возможно высокоинтеллектуальное религиозное объяснение понятию «еврейский». Но для многих это значит: «Я не особо разбираюсь в Библии и во всей этой религиозной хрени, но я знаю, что Бог сказал, что мы типа лучше других народов». Так что очень часто объяснение еврейскости, которое дают правые израильтяне, сродни расизму. Близкие мне по духу люди говорят: «В первую очередь, мы люди. А уже во вторую — можем поговорить об убеждениях».

Кстати, эту страну создавали светские евреи. Большинство Сионистского конгресса составляли нерелигиозные люди. И долгое время в Израиле сохранялось очень четкое равновесие между религиозными и светскими евреями. Но последние десять лет государство становится все более религиозным. Мой сын ходит в светскую школу, в светском районе, и учителя у него светские. Но когда его учили правилам поведения на дороге, ему объяснили, что прежде чем пристегнуть ремень в машине, нужно помолиться на дорогу.

ЧТО МОЖЕТ ЗАСТАВИТЬ ВАС УЕХАТЬ ИЗ СТРАНЫ?

— Не то чтобы я все время чувствовал, что живу в стране, — я живу среди людей, которые меня окружают и которые меня вдохновляют. Проснувшись утром, я не бегу первым делом отдавать честь флагу. Но, естественно, я в курсе событий в Израиле и несу за них ответственность. Сейчас внутри израильского общества идет сражение, и пока я верю, что реальность можно изменить, — мое дело и дело моего сына говорить: «Нет, я не буду читать молитву на дорогу». Раньше, где бы ни жили евреи, им говорили: «Заткнись и проваливай, это не твоя страна». Мои родители пережили Холокост, и теперь я живу в стране, где никто не может сказать мне, что она не моя. И я хочу, чтобы моя страна становилась лучше, и хочу критиковать то, что следует критиковать. Если у вас в квартире грязно, можно переехать в другую квартиру. Но есть еще и другая опция — попробовать навести порядок.

Моше Фейглин: «Мне нужно стать премьер-министром»

«Закон о возвращении, который существовал в 40-е и 50-е, уже нерелевантен. Поэтому, мы утверждаем, что все смогут репатриироваться, даже в соответствии с существующим на сегодняшний день законом. Но внук еврея сможет приехать сюда на ПМЖ и пройти процесс натурализации в дальнейшем – не сразу получить гражданство».

Мы продолжаем серию бесед с главами политических партий, участвующих в выборах. На этот раз слово предоставляется главе партии «Зеут».

Моше Фейглин говорит о русскоязычной общине: «Я уже давно знаком с русскоязычными израильтянами. Наше знакомство началось ещё со времён движения «Зо арцену», когда я решил бороться с соглашениями Осло. Тогда среди моих сторонников было много выходцев с территории бывшего СССР».

Фейглин настаивает, что всё, что он говорит о выходцах с территории бывшего СССР — это не просто предвыборные подхалимаж политика: «Я считаю, что Государство Израиль обязано своим экономическим скачком последних 20-30 лет в основном репатриантам из бывшего СССР».

Моше Фейглин. Фото: Flash-90

Руководитель партии «Зеут» считает, что наша община смогла внести столь весомый вклад в израильскую экономику, поскольку сочетает образованность и трудолюбие, интеллигентность и отсутствие страха перед тяжелым трудом: «Когда сюда прибыли профессора с колоссальным багажом знаний, они не гнушались подметать улицы».

О партии НДИ

По мнению Фейглина, сегодня в партию «Зеут» происходит приток голосов традиционных избирателей НДИ: «Это абсолютно ясно и очевидно хотя бы из необузданных атак Либермана. И не только Либермана, но и его людей. Атаки, направленные против нас. То же происходит с оттоком электората от «Новых правых» и других партий. Наверное, русскоязычные израильтяне отрезвели на минуту. Я надеюсь, что это постоянное отрезвление. Они поняли, что кто-то обманывает их на протяжении многих лет. Что кто-то ожидает от них стадного голосования. Что кто-то думает, что они будут вести себя как послушные дети, у которых есть папа и мама».

Фейглин объясняет почему риторика НДИ уже не работает: «Когда постоянно используется один и тот же лозунг «без лояльности нет гражданства» и подобная риторика, то рано или поздно это перестает работать. Русскоязычные израильтяне — это очень интеллигентная публика. Они израильтяне! Они в курсе происходящего. Они израильтяне – во всем. Они понимают, что происходит справа и слева от них. Партия, которая, соединяет в себе именно то, что я верю, взывает к сердцу русскоязычных израильтян – это партия «Зеут»: мы сочетаем чёткую национальную идентификацию с одной стороны с бескомпромиссной свободой личности – с другой. Всё в рамках партии, уважающей вашу интеллигенцию. Ведь речь идёт об очень интеллигентной общественности, уважающей книги и интеллектуальные усилия, вложенные в их написание (указывает на свои книги, лежащие на столе перед ним).

Эта общественность понимает, что такое свобода. Именно поэтому её связь с партией «Зеут» так естественна».

Гиюр

На вопрос о месте вопросов гиюра и Закона о возвращении, которые на данный момент являются очень болезненными для русскоязычной общины, Фейглин отвечает: «В отношении гиюра партия «Зеут» имеет свою принципиальную позицию. Этот вопрос курирует раввин Амсалем, для которого я забронировал место в нашем списке. «Зеут» — действительно демократическая партия. У нас прошли открытые праймериз, но я воспользовался правом бронирования именно для раввина Амсалема. Благодаря ему мы несём благую весть именно русскоязычным израильтянам в этом вопросе. Раввин Амсалем утверждает как верующий иудей и раввин, что в рамках Галахи можно провести гиюр для 95% нуждающихся, но это вопрос добровольный, только для тех, кто в этом заинтересован. Те, кто не заинтересованы – это проблема. Но для заинтересованных можно провести намного более гладкий, простой и эффективный гиюр, спокойный, обращённый лицом к желающим пройти этот процесс. И в течение нескольких лет можно решить проблему тех, кто хочет пройти гиюр. Мы думаем, что так будет правильно не только с точки зрения желающих, но и с точки зрения Галахи, с точки зрения государства. Ведь если не решить этот вопрос, он не только станет проблемой следующих поколений. Со временем всё только усугубится. Нерешенный вопрос — создаст ассимиляцию среди нас».

Моше Фейглин. Фото: Flash-90

По мнению Фейглина процесс обгиюривания широких масс репатриантов идет недостаточно быстро, поскольку существует тотальный контроль раввината: «Именно поэтому партия «Зеут» хочет передать полномочия раввината и раввинских судов в этом вопросе – в другие руки. От элемента гиюра невозможно уйти в самом раввинате».

Полномочия раввината частному рынку?

«Мы ходим передать 99% полномочий раввината частному рынку. Раввинату мы оставим полномочия «стандартизации» — создание стандартов: что такое кошерная еда, какой должна быть религиозная брачная церемония. Всё остальное мы передадим на частный рынок, который сделает всю эту работу намного более приятной, эффективной, доступной, намного менее коррумпированной. Единственный вопрос, в котором мы не смогли обойти раввинат – это вопрос гиюра. Из-за Закона о возвращении. То есть государство нуждается в официальной инстанции, к которой можно обратиться с вопросом, кто такой иудей и кто таковым не является».

По сути, Фейглин с религиозных позиций предлагает свой вариант разграничения функций государства и религии: «Единственным фактором, находящимся между религией и государством, является Закон о возвращении, который послужил причиной для основания Государства Израиль. Именно из-за вопроса: кто такой иудей? Определение еврейства является религиозным. Именно поэтому невозможно полностью упразднить раввинат. Это единственная функция, которую нужно оставить раввинату. Но эта функция, должна соответствовать версии гиюра, предлагаемой раввином Амсалемом. И несмотря на то, что она будет более мягкой, она останется в рамках Галахи».

Демонстрация против государственной политики поддержки гиюров

Об отношении к реформистскому гиюру

«Мы не говорим о реформистской версии или о той, в отношении которой можно сомневаться, что она вообще иудейская. Мы говорим об иудейском, ортодоксальном, галахическом гиюре»

ДНК

Насчёт возможности проверок еврейства через ДНК Фейглин говорит: «Мне трудно даже в это поверить. ДНК вообще никогда не рассматривался в рамках Галахи. Обязательный Галахический минимум – это то, что должно быть. По-человечески. И это всё. Причем тут ДНК?!»

Закон о возвращении

— Будут ли изменения Закона о возвращении распространяться на тех, кто уже является гражданами?

— В отношении Закона о возвращении, мы не говорим о тех, кто уже живёт в Израиле. Мы не говорим о лишении гражданства. Закон о возвращении был принят с созданием государства, и его отправной точкой была Катастрофа европейского еврейства. Логика закона была такова, что не может быть, чтобы человек, которого преследовали нацисты, в соответствии со своими категориями, был достаточно евреем, чтобы его уничтожили, но недостаточно евреем, чтобы репатриироваться в Израиль. Но сегодня нас отделяют от того периода 2-3 поколения. Логика изменилась. Но мы – очень либеральная партия. Мы хотим с одной стороны облегчить судьбы людей, с другой – сохранить логику. И мы считаем, что тезис о расширении рамок Закона о возвращении, который существовал в 40-е и 50-е, уже нерелевантен.

Поэтому, мы утверждаем, что все смогут репатриироваться, даже в соответствии с существующим на сегодняшний день законом. Но внук еврея сможет приехать сюда на ПМЖ и пройти процесс натурализации в дальнейшем – не сразу получить гражданство. Эту поправку, на наш взгляд, возможно и логично внести в закон – в отношении будущих репатриантов, а не в отношении тех, кто уже прибыл в страну.

фото пресс-служба ЦАХАЛа

О профессиональной армии

— Мы заинтересованы в создании ситуации, в которой армия станет профессиональной. Сегодня всем ясно, что Закон о всеобщей воинской повинности нерелевантен в наших реалиях. Нас больше не окружают арабские армии, основная потребность в сфере безопасности – это борьба с террористическими организациями. Этот вопрос сегодня решается с помощью учений, применения современных технологий, с минимальной потребностью в человеческих ресурсах. Если сегодня пройтись по Кирье (комплексу Министерства обороны), Вы увидите множество людей в форме, сидящих на траве – это армейская «скрытая безработица».

Партия «Зеут говорит о переходе к профессиональной армии с добровольным призывом. Технологические и другие изменения, имевшие место в сфере безопасности Израиля в последние десятилетия, требуют обновления модели мобилизации. На сегодняшний день армия нуждается в меньшем объёме человеческих ресурсов, в повышении их качества и более основательной их подготовке. В нынешних условиях призыв большинства новобранцев не является необходимым.

В школе этого не расскажут:  Японская азбука Катакана. Урок № 1

Photo by Gili Yaari/FLASH90

Сокращение срока службы

— Концепция партии «Зеут» заключается в сокращении срока обязательной службы до периода базовой подготовки. После курса молодого бойца любой желающий продолжить службу в профессиональной армии, сможет подать заявку. Армия выберет из числа кандидатов тех, кто ей более необходим. Новобранцам будет обеспечена достойная оплата (в соответствии с текущей средней зарплатой). Они получат соответствующую подготовку, новейшее оборудование, академическое образование, высокий социальный статус в силу своего вклада в безопасность государства и другие льготы.

О призыве ультраортодоксов

В этой модели нет проблемы призыва харедим. И с моей точки зрения главная проблема – это не ортодоксы. Самая распространённая причина гибели солдат в армии – это самоубийство. Закон о всеобщей воинской повинности убивает нас больше, чем враги».

Шабат

— Вопрос с шабатом — не является проблемой. Не нужно пускать автобусы в шабат в Бней-Браке. Но партия «Зеут» — партия либеральная. В государстве, которое соответствует нашему пониманию, пусть автобусы в субботу ходят там, где в них нуждаются. Мы хотим вытащить государство и Кнессет из нашей личной жизни и оставить им те функции, которые оны должны выполнять – оборона, судебная система и базисные инфраструктуры. Всё остальное может создать частный рынок. Таким образом мы обеспечиваем свободный диалог между всеми составляющими нашего общества, а еврейская самоидентификация будет развиваться из диалога, а не из диктата.

Мы говорим об отделении религии от государства, так что вопрос о защите субботы теряет свою актуальность. Община, которая хочет шабат – у неё будет шабат, те, кто хочет меньше шабата, получает желаемое. Те, кому нужны магазины в субботу, смогут ими пользоваться. Кто захочет закрыть бизнес в шабат, закроет. Эти вопросы будут решать общины, а не государство. Кнессет не будет решать эти вопросы. То же касается и ресторанов, кашрута и пр.

Как победить ХАМАС?

— У партии «Зеут» есть чёткая программа о том, что нужно сделать в Газе. На этих выборах мы продвигаем нашу социальную и экономическую адженду. Для решения вопросов внешней политики, мне нужно стать премьер-министром.

…Основа этой проблемы — не безопасность или государственная проблематика. Это нравственная проблема. Соглашения Осло: когда Рабин, Перес, Нетаниягу и Шарон пожимали руку Арафата и признали его, они привели к освобождению всей Эрец-Исраэль от всех евреев. В этом суть. Это смысл этих договорённостей.

Арафат и Нетаниягу

В Газе живут арабы, эмигрировавшие в начале 20 века. Мы наделили их титулом «народа» несмотря на то, что у них нет истории. Нет народа без истории. И вдруг родился народ. Они получили от нас признание, что само библейское сердце нашей земли принадлежит этому народу. Это произошло потому, что сначала левые, а затем и правые признали их. И незамедлительно они превратили всех нас в колониалистов в нашей стране.

То есть, из-за этой серии рукопожатий мы потеряли самое важное, самое сильное, самое существенное оружие – сильнее всех F-15, F-31, сильнее всех подлодок – мы потеряли ощущение справедливости.

С того момента, когда мы не можем больше сказать «это наша страна, и только наша» — мы проиграли войну. И с того момента, когда мы начали называть их «палестинцами» — мы проиграли войну. Если они палестинцы, то нет Эрец-Исраэль. Есть Палестина, и это их страна.

В Бар-Иланской речи глава правительства Биньямин Нетаниягу однозначно прояснил этот вопрос: эта земля принадлежит двум народам. Она принадлежит мне и моему соседу. Это суть Бар-Иланской речи.

Нетаниягу и Арафат

Мы потеряли ощущение справедливости, и с того момента, как мы её потеряли, мир принимает с пониманием тот факт, что нас обстреливают. Мы – колониалисты, милитаристы, оккупанты.

Проблема не в демографии, не в безопасности, не в гуманизме, не в Женевской конвенции. Проблема заключается в потере чувства справедливости. И пока мы не сможем вернуть себе признание нашей справедливости, единственное, что нам осталось – это платить им бакшиш, чтобы купить себе ещё один день-два тишины и покоя.

А что же будет с территорией?

— Внешнеполитическая программа движения «Зо арцену» основана на чувстве справедливости. И если мы не можем сказать: «Зо арцену» — это наша страна, наша земля – программа не имеет смысла.

И единственным решением остаётся выплата взяток шантажистам.

Потому, что мы не можем захватить эту территорию, потому что мы не хотим захватить её. Мы забыли – кто мы. Мы пытаемся убежать от нашей самоидентификации.

Государство Израиль бежит от своей самоидентификации с момента его создания. Кто мы – евреи? Израильтяне? Еврейское государство? Государство, потерявшее национальную самоидентификацию? Мы не знаем сами, кто мы. Именно поэтому Израиль – единственное государство на планете, которое не знает и не имеет своих границ.

Во время операции «Нерушимая скала» я спросил тогдашнего заместителя главы Генштаба Гади Айзенкота: «Тель-Авив под ракетными обстрелами. Кто он – наш враг?» И он не смог ответить на этот вопрос в комиссии по внешним делам и безопасности. Здесь начинается проблема. Она не военная, не демографическая.

Мы сильны, и проблема не в этом. Она лежит совсем в другой плоскости.

Фото: Abed Rahim Khatib, Flash-90

Мы — не прагматики

— Итак, партия «Зеут» говорит, в первую очередь – «зо арцену». Понимая это, мы можем говорить о территории. Я был обязан сделать это вступление.
Мы — не прагматики. Мы понимаем связь между физическим и метафизическим. Нет ничего более прагматичного, чем справедливость.

Наша программа заключается в следующем: когда в очередной раз нам придётся войти в Газу, и это обязательно случится, когда ракета попадёт в детский сад – ведь в Государстве Израиль нет стратегии, мы лишь реагируем – поэтому наши солдаты будут на улицах Газы и в тоннелях. Не дай Бог! Я категорически против этого. Но это произойдёт.

Фото: Abed Rahim Khatib, Flash-90

Победить Хамас — очень просто

— И когда это произойдёт в очередной раз, нужно будет незамедлительно уничтожить Хамас. И я говорю это основываясь на чёткой программе, а не как многие лидеры – перед выборами.

Победить Хамас — очень просто. Я могу это сделать без входа в Газу. Нужно ударить по тем местам, где они находятся.

У нас есть оружие, которое может уничтожить весь Хамас, где бы он ни был. И нужно незамедлительно захватить Газу. Выбросить Соглашения Осло в мусорное ведро истории. Вернуть военный режим в Газу. Восстановить прежнюю ситуацию и контролируемым образом вернуть израильский суверенитет и предложить 1.5 миллионам жителей Газы – и это правильная цифра – три возможности: первая – исполнить желание более 90% населения Газы – эмигрировать.

Изгнание палестинцев

— Уже сегодня молодые жители Газы, скрипя зубами, собирают деньги для взятки Хамасу – около 10.000 долларов – чтобы им позволили ускользнуть. Сесть на корабль, плывущий через Александрию в Италию. Конечно же, с удостоверением беженца, которое выдаёт им УНРА. И получив статус беженца ЕС примет их.

Кроме этого, их принимают и в Южной Америке, и в Дубае, в Канаде и в других местах. Израиль может создать «корзину эмиграции» за счёт колоссальных вложений средств, идущих на реализацию соглашений Осло. Они уже обошлись нам в более чем 1 триллион шекелей. Это 12% госбюджета ежегодно. Мы уверены, что большая часть молодёжи в Газе будет рада получению такой помощи – экономической и технической для переезда.

Вторая возможность – остаться в Газе на ПМЖ, не получая гражданство. Мы обеспечим им все права человека, то есть, не будет делать им того, что сделали себе в Гуш-Катифе – не нанесём ущерб имуществу, их работе. И по истечению некоторого периода, когда они проявят лояльность и, естественно, не будут замешаны в терроре, они смогут получить право свободного передвижения. Речь идёт о взрослых и пожилых людях.

Третья возможность: минимальная часть населения Газы, которая захочет связать свою судьбу с еврейским народом на самом деле – служить в армии, присягнуть на верность Государству Израиль – государству еврейского народа, и когда ситуация стабилизируется, и мы восстановим свой суверенитет в Газе, они смогут стать полноценными и полноправными гражданами. Это не произойдёт с сегодня на завтра, это будет длительный процесс, который займёт 10 и 15 лет. Но у нас есть терпение. Наше видение заключается в том, что наши дети не унаследуют от нас то, что наши отцы, не справившись с ситуацией, передали нам после 1967 года.

*Мнения авторов или героев могут не совпадать с позицией редакции

Моше Фейглин: «Обвинение евреев поощряет террор»

«Политика Израиля на Храмовой горе – это тот же безответственный подход, который привел к массовому выпуску террористов»

Моше Фейглин Yonatan Sindel/Flash 90

Увы, мои опасения оправдались. Вот что я писал на прошлой неделе:

некий важный политик утверждает, что я несу ответственность отзыв Иорданией своего посла в Израиле. «Фейглин посетил Храмовую гору со всеми своими СМИ, и вот что за этим последовало»,

— процитировал мне журналист, который хотел получить мою реакцию на эти слова.

Такое обвинение отражает ту безответственную и безвольную политику, которую ведет Израиль по отношению к Храмовой горе. Такой подход приведет к дальнейшей эскалации насилия и новым жертвам террора.

Газета «Маарив» сообщила сегодня, что во время своего краткого визита в Иорданию премьер-министр Нетаньяху попросил короля Абдуллу поручить мусульманскому ВАКФу навести на Храмовой горе порядок. Это показывает, кто реальный суверен на Храмовой горе. По крайней мере, по мнению нашего премьер-министра там властвует король Иордании в лице ВАКФа.

Я не поднимался на Храмовую гору с журналистами «на буксире». Я посетил ее точно так же, как я посещаю ее каждый месяц в течение последних 15 лет. Это входит в то самое «статус-кво», которое для таких «высокопоставленных политиков» священно.

Евреи могут подниматься на Храмовую гору, но, стыд и позор — евреям запрещено там молиться. И как будто в театре абсурда, этот важный политик ожидает, что после покушения на раввина Иегуду Глика, я вопреки статус-кво прекращу посещать Храмовую гору. Поощряя террор, такие политические деятели просто пытаются купить немного спокойствия в обмен на страшную волну насилия, которая обрушится на нас позже.

Политика Израиля на Храмовой горе – это тот же безответственный подход, который привел к массовому выпуску террористов; это та же малодушная политика, которая не позволила нам одержать победу в войне в Газе; это та же политика, что предпочитает игнорировать террор в Иерусалиме (террор, поднявшийся в результате отсутствия победы в Газе). Сейчас та же политика предпочитает обвинять во всем евреев, а не террористов, и расширять иностранный суверенитет на Храмовой горе.

Можно было бы ожидать, что после покушения на раввина Иегуду Глика все «важные политические фигуры» пошлют противнику однозначное сообщение: арабские убийцы достигли противоположного результата и только укрепляют еврейский суверенитет в сердце Иерусалима – на Храмовой горе, самом святом месте в мире для еврейского народа.

На заседании фракции «Ликуд» я сказал премьер-министру:

«Я ожидал, что после покушения все депутаты национального лагеря посетят Храмовую гору под Вашим руководством. Тогда всем бы стало понятно, что никакие погромы и покушения не прогонят нас из наших святых мест. Такой ответ – единственный способ восстановить спокойствие в Израиле».

Вместо этого, «высокопоставленные политики» развязали крестовый поход против тех членов Кнессета, которые пытались предотвратить ухудшение ситуации и террор и сохранить суверенитет Израиля на Храмовой горе.

Когда арабский депутат Ахмед Тиби торжественно посетил Храмовую гору, он сказал:

«Мы не права имеем на этой земле, а мы имеем право на всю землю».

Мы не можем теперь винить только Тиби. Он просто принял четкое приглашение этих «высокопоставленных политических деятелей» – прийти и забрать у нас Храмовую гору.

М. Фейглин – зам.пред. Кнессета, депутат от партии Ликуд, член депутатской комиссии по иностранным делам и обороне.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях