лингвистика языка идиш

Лингвистика языка идиш

Письменная Тора и формирование языков еврейской диаспоры

На протяжении веков евреи пребывали в специфической языковой ситуации двуязычия. Письменный древнееврейский язык в жизни традиционной общины соседствовал с разговорным языком, зачастую близким к языку окружающего населения. На древнееврейском изучали Тору, молились, писали богословские, научные трактаты, религиозную и светскую поэзию и прозу, вели переписку и хозяйственные записи. На бытовых языках говорили на любые темы, включая и религиозные. Иногда на них возникала литература, предназначенная, как правило, для женщин, не обучавшихся в хедерах и плохо знавших древнееврейский, и часто считавшаяся «несерьезной».

Крупнейший исследователь идиша Макс Вайнрайх поместил в своей фундаментальной «Истории языка идиш» целую главу, посвященную « внутреннему еврейскому двуязычию » (“Internal Jewish Bilingualism”). В ней он показывает, что в традиционной общине древнееврейский и идиш различались не предметом речи (на обоих языках можно обсуждать и религиозные, и будничные темы), а именно функцией – на древнееврейском пишут, на идише говорят. Согласно Вайнрайху, эта идеальная симметричная схема на практике заменяется « реальной схемой внутреннего еврейского двуязычия »: на идише иногда тоже пишут, а на древнееврейском, в очень редких случаях, говорят. Дальнейшее разрушение идеальной схемы и переход к моноязычию на основе либо иврита, либо идиша, либо нееврейского языка, представляет собой языковой сдвиг, характерный для процесса модернизации и перехода от традиционной общины к современности.

Сам статус бытового языка неоднозначен. Многие серьезно полагают, что «настоящий» еврейский язык только один – иврит (древнееврейский). Остальные языки были, якобы, просто заимствованы у окружающего населения и еврейскими не являются. Существование их не необходимо для еврейской культуры, соответственно, они временны и необязательны.

Нет ответа на вопрос, сколько всего существует еврейских языков, поскольку нет четких критериев, в каком случае мы имеем дело с отдельным языком, а в каком – с этнолектом, близким к языку окружающего населения. Без сомнений, отдельными языками являются идиш , ладино и еврейские варианты арамейского языка. Эти языки евреи пронесли с собой через страны диаспоры, в результате они отличались от языков окружаюшего населения (Восточной Европы в случае идиша, Балкан и Средиземноморья в случае ладино). На еврейско-персидском, еврейско-арабском, еврейско-итальянском языках существовала значительная литература, поэтому их статус, как правило, тоже не оспаривается, несмотря на то, что вопрос о лингвистических отличиях этих языков от соответствующих диалектов языков нееврейского населения менее очевиден. Часто насчитывают два-три десятка еврейских языков. В таком солидном своде знаний о еврействе, как Encyclopedia Judaica, я нашел 11 статей о языках диаспоры, на профессиональном веб-сайте Jewish-Languages.org перечислено 13 еврейских языков. Как правило, основанием, позволяющим говорить об отдельном еврейском языке, является все же именно наличие обособленной и замкнутой литературной традиции на нем. Возникает парадоксальная ситуация: речь идет о бытовых языках, принципиально занимающих разговорную нишу в схеме традиционного еврейского двуязычия, однако статус языка им придает именно наличие письменности на них.

Рассмотрению этого противоречия и посвящена настоящая статья. В ней я постараюсь показать, что наличие бытового еврейского языка, отличного от древнееврейского, является закономерным следствием глубинных причин, лежащих в основе еврейской культуры, а не результатом случайного внешнего заимствования.

Противопоставление письменного и устного языка может показаться частным случаем более общих оппозиций. Письменная Тора (на древнееврейском языке) не может существовать сама по себе. Чтобы быть воспринятой, она должна принять форму предмета и стать Устной Торой . Талмуд, главная часть Устной Торы, написан на еврейско-арамейском языке – первом еврейском языке диаспоры. Таково же соотношение между текстом и порождаемым им комментарием . Здесь можно увидеть и более общее соотношение между духовным замыслом, причиной, движущей силой с одной стороны и материальным воплощением, результатом – с другой. Противопоставление мужского и женского начала ведет нас, с одной стороны, к рассмотрению социального статуса древнееврейского и идиша. С другой стороны, противопоставление активного мужского и пассивного женского начала открывает возможность исcледования традиционной каббалистической символики при рассмотрении еврейского двуязычия.

Древнееврейский язык связан с классическим началом. Это семитский язык, почти не загрязненный примесями. Многие библейские книги являются типичным примером классического повествования, с точки зрения как сюжета, литературной формы и приемов, так и этического содержания. Ведь Библия – одна из основ западной культуры. Именно поэтому как академическая наука, так и еврейская политическая философия XIX — начала XX века, проникнутые классическими идеалами, были заинтересованы в иврите, языке, с которым связывалось идеальное существование «чистого» еврейства. В отличие от этого, Талмуд с его коллоквиальностью , отсутствием единых сюжетных линий считался долгое время малоинтересным с литературной точки зрения. Точно так же и литература на идише казалась фольклорной , неглубокой. Идиш ассоциируется с политической левой , стремлением нарушить классический « правый » порядок.

Лингвистическая классификация XIX — начала XX века исходила из принципа дивергенции языков, чистоты происхождения. Язык, подобный идишу, не являвшийся чисто германским, казался испорченным и потому малоинтересным. На самом деле в истории языков конвергенция соседствовала с дивергенцией, никогда не было идеального единого праязыка, распространенного на широкой территории. Лишь в середине XX века ученые обратились к анализу конвергенции, языковых контактов, исследованию креольских языков, и интерес к этим темам стимулировался, в частности, изучением идиша.

Для того, чтобы более глубоко разобраться в механизме этих противопосталений, мы рассмотрим историю еврейских языков, их лингвистические особенности и отношение к ним еврейской традиции.

Лингвистика не дает четких критериев, позволяющих отличить диалект от самостоятельного языка . Существуют чисто языковые критерии, такие как требование, тоже довольно субъективное, чтобы носители разных диалектов одного языка понимали друг друга. Однако на практике при классификации языков часто оказывают влияние внелингвистические историко-культурные и даже политико-административные соображения. Особенно существенным оказывается наличие обособленной литературной традиции . В случае еврейских языков субъективное влияние оказыаает также использование еврейской графики на письме. Обратимся к истории формирования литературной традиции на основных еврейских языках.

Термином лааз называлась в средние века иностранная глосса в древнееврейском тексте. Средневековые раввинистические тексты изобиловали вставками, призванными пояснить редкие слова или понятия, для которых отсутствовал древнееврейский термин. Такие вставки предварялись выражением « бэ-лааз », которое стало позднее расшифровываться как аббревиатура « би-лшон ам зар » («на иностранном языке»). Позднее появились глоссарии (алфавитные списки глосс) и переводы Библии на разговорные языки евреев, которые, в случае романских языков, получили названия «я зыков лааз » (или лоэз ). Подобные переводы известны на испанском и итальянском языках, есть свидетельства о существовании их на французском и провансальском. Испано-еврейский диалект подобных переводов получил название языка ладино . В таких переводах, как правило, каждому древнееврейскому слову всегда соответствовало одно и то же испанское слово, если только это не препятствовало правильной интерпретации текста. Таким образом, это был письменный язык, « древнееврейский в испанской одежде » или испанский с древнееврейским синтаксисом. После изгнания из Испании (1492 г.) на основе кастильского и других диалектов евреев сформировался самостоятельный еврейско-испанский язык , заметно отошедший от собственно испанского, часто называемый ладино или же Romance, Gudezmo, Spaniolish, Hakitia и др., на котором возникла разнообразная литература. К еврейско-испанскому примыкает еврейско-португальский (самый старый текст относится к 1262 г) и еврейско-каталонский языки.

Другой язык, развившийся из еврейско-романского лоэза – еврейско-итальянский . К литературе на еврейско-итальянском языке Encyclopedia Judaica относит « тексты, намеренно написанные на диалекте, использующие еврейскую графику и установившиеся правила транслитерации ». Самый ранний известный текст – глоссы к трактату « Сефер Хахмони » (комментарий к « Сефер Йецира »). Основную массу ранних еврейско-итальянских текстов составляют переводы, принадлежащие к единой переводческой традиции, кристаллизовавшейся к XIII веку (к этому времени относится сохранившийся перевод Песни Песней). Позднее появились литургические и другие произведения, предназначенные в основном для женщин. На еврейско-провансальском языке ( Chuadit ) сохранились глоссы, относящиеся к XII в., единственные сохранившийся тексты – перевод Книги Эстер XIV века и женский молитвенник того же времени. Сохранились также свидетельства современников о языке евреев Прованса и переданные ими отдельные слова. Еврейско-французские диалекты не составляли единого целого и были близки к нееврейским старофранцузским диалектам, однако, о еврейско-французском ( Zarphatic или Western Loez ) говорят иногда как об отдельном языке, из-за отличия еврейской графики. На еврейско-французском сохранились глоссы (самые известные – французские вкрапления в комментариях Раши), с XI в. и глоссарии (списки глосс), известные с XIII в. С конца XIII в. появляются светские тексты, орфография которых следует, в основном, графическим правилам глоссариев.

Еврейско-греческий язык ( Romaniote ) засвидетельствован со времен средневековья. Как и на других еврейских языках, на нем писали еврейскими буквами. Этот язык не следует путать с вариантами древнегреческого языка, на котором говорили эллинизированные евреи в древнюю эпоху, известного со времен Септуагинты (древнегреческого перевода Библии). К 1100 году относятся отдельные глоссы на еврейско-греческом. Самая древняя известная рукопись – перевод Книги Пророка Ионы. Она имеет запись о продаже в 1263 г и, вероятно, относится к XII веку. К этому же или чуть более позднему времени относятся переводы книг Экклезиаста, краткий глоссарий к Мишне, комментарии к книгам Псалмов, Плача Иеремии и Экклезиаста, литургические гитмны. Перевод Пятикнижья ‘‘ Constantinople Polyglot Pentateuch ” датирован 1547 г., но многие исследователи, обращая внимание на полное отсутствие тюркизмов, полагают, что он был выполнен в XIV веке. В XIX в. издавалась газета, еврейско-греческий язык сохранялся до второй мировой войны.

История идиша , наиболее богатого из языков еврейской диаспоры, не может быть охвачена в этом кратком очерке. Однако, к самому древниму периоду этого языка относятся глоссы (XI-XIII вв) и переводы Пятикнижия и других источников, переложенные еврейскими буквами (тайч-хумаш, наиболее древний экземпляр относится к 1544 г.). Самай древний текст на идише (надпись в молитвеннике из Вормса) датирован 1272 г., с конца XIV-XV в.в. существует художественная литература, молитвенники и сборники историй для женщин, переложения германской эпической поэзии.

Сходная ситуация и с еврейскими языками на Востоке. На различных диалектах еврейско-арабского языка существовала большая и разнообразная литература, однако шарх – перевод Библии на арабский, записанный еврейскими буквами, был одним из важнейших жанров. Одним из самых известных переводчиков был знаменитый Саадия Гаон (882-942). На еврейско-берберском языке не существовало письменной литературы, единственный сохранившийся древний текст – перевод Пасхальной Аггады и отдельные стихи их Танаха.

Название еврейско-персидских носят различные диалекты, известные с древности, и не составлявшие одного языка. К наиболее древним текстам относятся старинные надписи (X-XI век) и переводы Пятикнижия и Пророков (древнейший сохранившийся перевод Пятикнижия датирован 1319 г.). Сходство переводов (их называют персидским словом арабского происхождения тафсир, буквально означающим «комментарий»), выполненных в различных местностях, свидетельствует о том, что все они принадлежат к единой школе, процветавшей в XIV — XV веках. В XIV – XVIII веках формируется языковой стандарт и возникает художественная еврейско-персидская литература, представленная Шахином Ширази, Имрани и другими авторами. Бухарско-еврейский (еврейско-таджикский) язык заслуживает отдельного упоминания. Литературным языком он стал в XIX веке благодаря деятельности просветителя и раввина Шимона Хохома и его учеников в Иерусалиме, переведших большию часть Танаха и разработавших традиции орфографии. В советское время бухарско-еврейский («местно-еврейский») до конца 1930-х годов сохранял статус отдельного языка, была разработана латинизированная орфография и издавалась оригинальная и переводная литература. Похожая ситуация и с еврейско-татским (горско-еврейским) языком. Литература на тюркском караимском языке возникла в XVII веке, когда появились переводы литургической поэзии с древнееврейского.

История всех рассмотренных языков очень похожа. Сначача появляются записанные еврейскими буквами глоссы к древнееврейским текстам, как правило, библейским. Затем – сборники глосс. Вслед за этим – полноценные переводы этих текстов, либо переложения нееврейских переводов еврейскими буквами. Многие переводы являлись одновременно комментариями . Эти переводы, ладино , шарх или тайч-хумэш , создаются на искусственном письменном языке, синтаксис и семантика которого следует древнееврейскому оригиналу. Благодаря этим переводам возникает орфографический стандарт, которому подчиняются появляющиеся вслед за ним литургические, назидательные, лирические, философские и другие сочинения, женская литература. Таким образом, необходимость понимать библейские и другие древнееврейские тексты вела к появлению и кристаллизации письменной традиции на бытовом языке и осознанию его в качестве отдельного языка.

Наиболее ярко особенности еврейского языка диаспоры проявились в идише. Причина этого в том, что у ашкеназских евреев было особенно широко развито хедерное образование и, соответственно, знание древнееврейского языка. М. Вайнрайх ввел представление об идише, как о гибридном языке (fusion language), включающем германскую, древнееврейско-арамейскую, славянскую и романскую (лоэз) компоненты . Как правило, в устной речи или текстах 70%-90% слов германского происхождения. Древнееврейские слова, более характерные для речи традиционно образованных мужчин, придают ей определенную стилистическую окраску. Однако это не значит, что слова древнееврейского происхождения употребляются только в разговоре на тему Торы. Гебраизмы почти равномерно распределены в самых разных тематических сферах: быт и сельское хозяйство, торговля и дети и т.п. Напротив, зачастую «неприличные», нежелательные слова заменяются эвфемизмами, взятыми из древнееврейского. Такие простонародные вошедшие в европейские языки слова, как английское to shmooz («болтать», от шмуес – «слухи») или русское хохма («шутка», «мудрость»), как и многие другие, происходят из древнееврейского.

Знание древнееврейского часто позволяло выбирать, употребить ли в речи древнееврейское слово или выражение, либо синоним германского или славянского происхождения. Фактически, любое выражение на древнееврейском, в определенной речевой ситуации, могло использоваться в идише. Поэтому границу между двумя этими языками провести очень сложно. Вместо этого М. Вайнрайх предложил различать « цельный древнееврейский » ( Whole Hebrew ) и « слитный древнееврейский » ( Merged Hebrew ). К первому относятся цитаты на древнееврейском, употребленные в идишской речи, а ко второму – слова древнееврейского происхождения, вошедшие в идиш и употребляемые как слова на идише. Напимер, шолойм , шабос («мир», «суббота») это древнееврейский, т.е. Whole Hebrew, а шолэм , шабэс – идиш, т.е. Merged Hebrew. Как видно, они имеют разные фонологические особенности, в частности, для собственно идиша характерно сокращение послеударного гласного до /э/ .

Носитель языка лишь в ограниченной мере осознает, что слово относится к древнееврейской, либо к германской или славянской компоненте. Например, слово нуднэк («нудник», т.е. «зануда» или «назойливое насекомое») славянского происхождения имеет форму женского рода со славянским же суффиксом нуднэцэ («нудница»). По аналогии, от древнееврейского слова мефунэк («избалованный») женский род в идише образуется мефунэцэ . Хотя /-нэк/ здесь является частью древнееврейского корня, а не слявянским суффиксом, носитель языка обычно этого не осознает. Древнееврейское шеймэс (буквально, «имена», но в данном случае – «листы с текстом из священной книги») дает единственное число шеймэ , т.е. воспринимается как имя женского рода по аналогии, например, с Тойрэ — Тойрэс . Проникнувшее в идиш из немецкого (возможно, через древнееврейские тексты) слово доктор получило множественное число доктойрим , с древнееврейским окончанием /-им/ . Имена нееврейского происхождения Залмэн (заимствованное из немецкого и восходящее к имени Соломон) или Кальмэн (от Калонимус) записываются в древнееврейской орфографии (без гласных), поскольку их происхождение казалось носителям языка древнееврейским, напоминая слова шадхэн («человек, организующий сватовство»), бадхэн («шутник, тамада») и подобные. Таких примеров множество в идише.

Древнееврейское влияние сказывается и в фонологии. Например, в большинстве немецких диалектов отсутствует противопоставление /с/ и /з/ , в идише же оно сохраняется, как считают, благодаря тому, что сохранялось оно в древнееврейских словах, как суг / зуг , причем проявляется даже в словах немецкой компоненты: вайсн («отбеливать») и вайзн («снег»).

Хорошее знание древнееврейского приводило к заимствованиям из этого языка в идиш. Древнееврейские слова, прочно вошедшие в устный идиш, изменялись в результате фонетических процессов в самом идише, но, как правило, они не могли уйти слишком далеко от Whole Hebrew , поскольку их древнееврейское написание и произношение было хорошо известно. Письменная традиция оказывала постоянное влияние на древнееврейскую компоненту идиша. Однако, принимая во внимание, что источником заимствования служил Whole Hebrew , т.е. древнееврейский в идишском варианте, произношение фонем в котором тоже подвержено влиянию идиша, заимствования эти получаются, в некотором смысле, из самого себя. Например, произошедшее на ранней стадии идиша (и некоторых немецких диалектов) удлинение гласного в открытом слоге, с последующим переходом /a:/ > /o/ , привело к тому, что в открытом слоге древнееврейское /a/ стало у ашкеназов произноситься как /o/ . На письме в открытом слоге, по фонологическим правилам древнееврейского, обычно идет огласовка камец . Это привело к тому, что за камецем закрепилось произношение /o/ , даже в случаях закрытого слога, а за патахом /a/ , даже в открытом слоге. В результате в идише есть слова, в произношении которых проявились фонетические процессы устного языка, а есть слова, скорректированные в соответствии с древневрейской огласовкой: нахэс («удовольствие»), но тохэс («задняя часть»), мэйлэх («царь»), но эмэс («правда»). Т.е. не всегда имеет место однозначная рефлексия древнееврейских гласных в соответствии с фонетическими сдвигами в идише, а, скорее, идишская и древнееврейская фонология вступают в сложную игру . Древнееврейский язык предоставлял идишу дополнительную «степень свободы»: широчайший резерв для заимствований, источник которых не был живым иноземным языком, а сам находился под влиянием идиша, хотя и обладал собственной отличной от идиша фонологической структурой.

Характерной особенностью идиша является возможность произвольно увеличивать количество гебраизмов в речи. Документы в записных книгах общин ( пинкасах ) XVI — XVIII веков часто составлялись на смеси древнееврейского и идиша ( Scribal Yiddish ), содержавшей примерно по 50% германских и семитских слов. Это же явление характерно для экзегеэы на идише – например, в беседах хасидских рэбе. Очевидно, носители языка не всегда воспринимали идиш и древнееврейский как два разных языка. Сознательное их различение, стремление очистить древнееврейский, последовательно использовать его орфографию и лексику в сферах, где традиционно древнееврейский не применялся, характерно для движения хаскалы (XVIII-XIX вв.). Также заметим, что древнееврейский применялся иногда и при общении представителей разных общин, не имевших общего разговорного языка, например, сефардов и ашкеназов.

Еще одним примером способности варьировать количество гебраизмов в речи в зависимости от стилистического характера текста и ситуации является тайные языки («жаргоны») евреев-торговцев в средневековой Европе, которые заменяли в речи (на идише, западные диалекты которого были распространены в Германии до XVIII века) германские слова на древнееврейские, чтобы сделать ее непонятной для посторонних. Согласно имеющимся свидетельствам, они иногда употребляли в речи до 85% гебраизмов. Одним из отголосков этого является большое число слов древнееврейского происхождения в немецком, голландском и швейцарском воровском арго ( ротвельш , лакудэш ). Интересно, что аналогичное явление существовало у евреев Персии, использовавших тайный жаргон лутераи , насыщенный гебраизмами.

Появление столь значительного числа гебраизмов в устной речи на идише весьма необычно, ведь древнееврейский все же не был разговорным языком. Одной из гипотез об их происхождении является предположение о релексификации, последовательной замене германских, романских и, возможно, славянских слов на древнееврейские эквиваленты. Причиной этого могло быть сознательное стремление к еврейской языковой идентификации, желание приблизить устную речь к языку Писания. Подобная замена словарного состава известна в некоторых креольских языках (где она обусловлена другими причинами).

Статус древнееврейско-арамейской компоненты в идише отличался от статуса германской или славянской компонент, прежде всего как следствие интенсивного изучения Торы и древнееврейской письменности ашкеназами. Аналогичное явление характерно и для других языков еврейской диаспоры.

Согласно библейскому рассказу (Бытие 11:1), до строительства Вавилонской Башни на земле был один язык (« сафа ахат »). Комментаторы сходятся в том, что им был «святой язык», т.е. древнееврейский. Затем последовало разделение, и каждому из 70 народов мира был дан отдельный язык. Тора дана евреям на святом языке, однако, среди множества одеяний Торы есть те, которые соответствуют другим языкам. Благодаря этому, многие аспекты Писания могут быть доступны в переводе народам мира. После прихода Мессии, как считают многие комментаторы, народы мира вернутся к древнееврейскому, на это указывает выражение « сафа бэрура » («язык чистый») у пророка Цфании (3:9):

«Тогда опять я дам народам язык чистый, чтобы служили мне единодушно»

«Тот, кто читает Мегиллу по памяти, или по Таргуму, [или] на любом другом языке – не выполнил заповеди.»

« Ангелы служения не говорят на арамейском языке, ибо он не называется языком. И как разъяснили мы на трактат Мегилла 10б, . арамейский язык не включен в число 70 языков, несмотря на то, что это, конечно, язык, он не включен в число 70 языков, созданных Пресвятым, благословен он. Почему арамейский язык не включен в число 70 языков? Потому что сказано в трактате Сукка 52а, что о халдеях говорится «вот народом не будет ».( Хидушей агадот, Сота 33:1).

« Адам говорил по-арамейский, поскольку святой язык и остальные 70 языков не подобали ему, ибо святой язык это частный язык [одного народа], как и 70 языков, и в этом святой язык подобен 70 языкам. Но Адаму, чтобы мог заключать он всякий язык, произошедший от него, не подобал частный язык, но был у него арамейский язык, который и не язык вовсе. И не дан арамейский язык конкретной нации, а дан халдеям, про которых сказано «вот, страна халдеев не будет народом». Поскольку Адам включал все 70 языков, не было у него частного языка, а все языки разделены на частные, потому дан ему арамейский язык » (Там же Сангедрин 38б)

В школе этого не расскажут:  Английский язык 3 класс. Урок 18. Диктант

«Онкелос-гер, переводчик, душа его близка к оболочке Нога, приближающейся к святости. Как сказано, Вэ-нога ло савив. И это оболочка, съедаемая вместе с плодом. Потому Таргум близок к святому языку. И представляется мне, что именно поэтому ангелы служения не нуждаются в Таргуме, ибо они используют святой язык и безусловно нуждаются также в остальных 70 языках, но не в языке Таргума. Подобно тому, как царь сообщает все свои нужды слугам, прислуживающим в его дворце, а с вельможами своими не разговаривает, лишь изредка, и таким образом, которым полагается царю, чтобы не подумали, что они ровня ему. А слуги так подумать не могут, оттого он не опасается. Потому ангелы служения нуждаются также во всех языках, ибо нет им от этого опасения, но не так с таргумом, потому опасаются, что не востребуется и присоединится» («Шэла» на Масэхет Псахим, Маца Шмура)

Благодаря Таргуму, подобному Древу Познания , являющемуся гранью между святым языком, подобным Древу Жизни , и языками народов мира, святость может передаваться этим языкам. Эта метафора еще более интересна, если вспомнить, что Таргум буквально означает «перевод». Совершенство во владении святым языком состоит в умении перевести, донести текст на нем до тех, кому он недоступен. Таргум необходим для того, чтобы донести святость святого языка до народов мира.

Рэбе из Виледника ( Шэарит Исраэль, Зманим, Шавуот , б) утверждает, что небесная подготовка к приходу Мессии идет на 70 языках:

«Слышал я от учителя своего, праведника из Чернобыля, которому было откровение с небес во сне через душу одного праведника, что пребывает в высших мирах триста лет, что готовят в небесах члены Мессии-праведника нашего. И сказал он, что намекает то, что имеется в Писании толкование Раши на неевреском языке (лааз), но то, что готовят Мессию именно на нееврейском языке. И в этом очень глубокий смысл. Ведь один из аспектов Мессии — в том, чтобы сделать язык ясный для всех народов, чтобы служили единодушно, и т.д.»

Он же пишет, говоря уже об идише, что благодаря тому, что евреи наполнили германский язык святыми словами и понятиями, он, идиш, стал подготовленным для обсуждения священных вопросов, Торы. Об этом же пишет комментатор Сэфат Эмэт (Дварим, 5631):

«Тора дает жизнь всем творениям, ведь ею создал Пресвятой, благословен он, мир, и любая жизнь — от Торы. И потому разрешены языки народов мира [для перевода Писания], что они удалены от святости, и тем, что облачают Тору в такой язык, исправляются языки и приближаются также к святости. Потому разрешено писать священные книги на всяком языке.»

Мы рассмотрели особенности еврейских языков диаспоры с трех совершенно различных точек зрения: истории их возникновения, лингвистических и социолингвистических особенностей, и того, как эти языки осмысливались в традиционной еврейской литературе. Удивительным образом, все эти три стороны раскрывают нам одну и ту же картину. Стремление понять Писание, преодолеть разрыв между письменным и устным, оказывалось той движущей силой, которая вела к формированию этих языков и обусловила их принципиальные особенности. Сам факт, что еврейская традиция и культура представляет собой постоянную попытку придать конкретную форму Письменной Торе, реализовать и прокомментировать ее, приводил к возникновению языков еврейской диаспоры и их специфическому симбиозу со святым языком. Такие языки, как идиш или ладино, сформировались в результате, с одной стороны, письменного переложения библейских книг германскими или испанскими словами, ведшего к появлению письменного «древнееврейского в германской / испанской одежде» (хумэш-тайч или ладино в узком смысле слова). С другой стороны, стремление к обособленной от христиан групповой идентификации вело к релексификации, замене лексики устного языка на древнееврейскую, то есть к появлению устного германского / романского языка в «древнееврейской одежде». Сочетание этих двух процессов привело к возникновению самобытного языка, не имеющего четкой дифференциации с древнееврейским, но в то же время принципиально устного.

В связи с этим интересно задать вопрос о месте современного иврита в этой картине. Статус современного израильского государства с точки зрения еврейской традиции крайне спорный и двойственный. С одной стороны, для многих людей Израиль противопоставлен диаспоре, само слово «галут» является его противоположностью. Для этих людей Израиль – продолжение древней еврейской государственности, а язык его – закономерный результат развития древнееврейского. Сами израильские реалии в определенном смысле являются порождением библейского текста: многие географические названия, как и социальные реалии в Израиле, сконструированы на основе Писания, получившего таким образом материализовавшийся, онтологический статус. Языковые реалии в этом смысле наиболее заметны. Другие евреи говорят об «израильском галуте», о том, что эта страна ничем принципиально не отличается от других странах мира и не имеет сущностного «еврейского» характера, не является страной Торы.

Точно так же и статус современного иврита – двойственный. Большинство лингвистов усматривает в нем продолжение древнееврейского языка. Ведь Библия или Мишна понятны израильтянину без перевода. Другие ученые обращают внимание на то, что фонетика, синтаксис и семантика иврита близка к европейским языкам, особенно – к идишу. Отцы-основатели иврита заменяли идишские слова древнееврейскими (библейскими, средневековыми или искусственно сконструированными), подобно тем евреям в Германии, которые использовали гебраизмы для конструирования «тайного языка». Поэтому глубинная типологическая структура иврита, за поверхностным слоем библейских и новообразованных слов и правил, во многм сходна с идишем. Однозначного ответа на этот вопрос пока нет.

Есть ли различия между еврейским двуязычием и двуязычием в других этнических группах, также обладавших богатой письменной традицией? Ведь и в христианской Европе долгое время писали на латыни, а говорили на местных языках, переводы с латыни послужили основой национальной письменности и привели к заимствованию огромного числа латинизмов. Аналогичное явление имело место у мусульман Турции, Персии или Индии. Можно найти примеры и в других регионах. Одно из отличий, на мой взгляд, состоит в том, что, как отметил Махарал, языки еврейской диаспоры не принадлежали никакому народу, образно говоря, «язык Таргума не входит в число 70 языков». Еврейский язык соотносился как с языком нееврейского большинства, так и с древнееврейским. Мы имеем здесь принципиально структуру из трех элементов, что не характерно для нееврейского двуязычия. С другой стороны, симбиоз разговорного и письменного еврейских языков был гораздо более прочным, чем у большинства других народов, что объясняется особой связью евреев с Писанием.

M.Weinreich. History of the Yiddish Languages. – Chicago, 1980

P. Wexler. Two-tiered relexification in Yiddish : Jews, Sorbs, Khazars, and the Kiev-Polessian dialect . — 2002.

Vena Hebraica in Judaeorum Linguis. Proc. of the 2nd Intl. Conf. on the Hebrew and Aramaic Elements in Jewish Languages. — Milano, 1995.

М. Носоновский. «РАЗДЕЛЯЮЩИЙ СВЯТОЕ И БУДНИЧНОЕ»: ДВУЯЗЫЧИЕ И ИУДАИЗМ Интернет-журнал «Заметки по еврейской истории», выпуск 21 (2002 г.)

Encyclopedia Judaica, Vol 10.

Энциклопедия «Аспеклария», статья Лашон («язык»), т. 13, Иерусалим, 1990 (на иврите).

Лингвистика языка идиш

Славянский ли язык идиш:
самоненависть и вопросы языкознания

Название этой статьи является парафразом заголовка знаменитой статьи И.В.Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» (1950 год). В той беспрецедентной работе Сталин лично и не под псевдонимом разгромил лингвистическую теорию академика Н.Я.Марра, которая в предшествующие годы была официальной и обязательной в СССР. Кто же такой Н.Я.Марр и в чем состояло его «новое учение о языке»?

Николай Яковлевич Марр (1864-1934), по происхождению грузин (хотя отцом его был живший в Грузии шотландец), был полиглотом и талантливым востоковедом. Помимо языков Кавказа (его основной специальности) он знал множество восточных и западных языков, не исключая и древнееврейский. Темперамент, увлеченность и филологический талант сделали его одним из ведущих российских востоковедов. В предреволюционные годы он стал деканом факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета, академиком, редактором журнала «Христианский Восток». Марр принял революцию и искренне увлекся идеями создания марксистского языкознания. В 1920-е годы он продолжает активную научную и организационную работу, занимает ряд ответственных должностей, становится вице-президентов АН.

Еще в дореволюционные годы Марр создал теорию «яфетических» языков, согласно которой ряд языков Кавказа и других регионов принадлежит к яфетической семье (по имени Иафета, третьего сына библейского Ноя). Теория Марра имела множество неувязок с точки зрения традиционного сравнительно-исторического языкознания. Следует отметить, что последнее развивалось в начале ХХ века в основном на почве индоевропейских языков, и к 1920-ым годам в индоевропеистике наметился определенный кризис. В 1923 году Марр окончательно порывает с традиционным историческим языкознанием и создает т.н. «марксистскую Новую теорию о языке». Согласно этой теории, язык, подобно, например, искусству, является надстройкой по отношению к экономическому базису. Язык кардинально меняется при смене общественно-экономической формации (для тех, кто не знаком с марксизмом, напомню, что таких формаций выделялось пять: первобытная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, коммунистическая). Согласно Марру, язык зарождается из первичных речевых элементов (которых он насчитывал четыре, причем дал им странные названия «саль», «бар», «рош» и «йон»), одинаковых для всех языков. Элементы сочетаются друг с другом, затем происходит взаимообогащение языков, и речь все более усложняется. Например, при контакте двух племен может происходить сложение слов из двух языков, когда первая часть понятна одному племени, а вторая – второму. Сходство слов в разных языках объясняется не генетической общностью (происхождением от общего предка), а типологически сходным развитием из одних и тех же исходных элементов. Языки, как и общество в целом, проходят определенные стадии развития, и под яфетическими языками теперь уже понималась не семья, а стадия развития языка. Марр без колебаний причислял к яфетическим языки, про которые практически ничего не было известно, например, этрусский или хеттский. В перспективе, согласно Марру, все языки сольются в единый язык коммунистической формации. Последнее утверждение было причиной того, что в 1920-е годы многие языки народов СССР были переведены на латинскую письменность (потом замененную на кириллицу); сам Марр разрабатывал единый алфавит для всех языков. Последний, впрочем, оказался слишком сложным для практического использования.

Нужно отметить ряд особенностей марровских построений. Во-первых, для подтверждения своих идей он брал удачно подобранные примеры из бесписьменных и малоизвестных широким кругам лингвистов кавказских языков. Например, он указывал на сходство некоторых кавказских языков с баскским или с хурритским. Кстати, введение подобных примеров в научный оборот впоследствии оказалось весьма полезным и стимулирующим новые исследования. Во-вторых, в отличие от традиционной лингвистики, теория Марра уделяла внимание схождению языков, а не их расхождению от общего предка. В-третьих, многие отмечали, что построения Марра весьма путаны и громоздки, более того, он непрестанно их дополнял и менял, так что последовательного изложения «нового учения о языке» не было. В-четвертых, современники отмечали энтузиазм и энергию в убеждении оппонентов. Скорее всего, многие просто не решались с ним спорить, особенно, учитывая его авторитет и административные посты.

Для распространения теории Марра в полной мере был использован, как мы сказали бы сегодня, административный ресурс. Партийные идеологические органы одобрили «Новое учение о языке», и оно превратилось в официальную идеологию. Без ссылок на Марра стало невозможно (или затруднительно) опубликовать научную работу или защитить диссертацию, т.к. подобная работа могла быть обвинена в «буржуазном» немарксистском подходе. По воспоминаниям современников, некоторые лингвисты искренне и с энтузиазмом приняли идеи Марра. Другие для отписки снабжали свои работы цитатами на него. Третьи попросту игнорировали, несмотря на опасность идеологических обвинений.

Эпоха господства «нового учения о языке» завершилась в 1950 г. вышеупомянутой статьей Сталина, котрый авторитетно заявил, что язык не является надстройкой. Спорить со Сталиным не мог никто, а многие из языковедов вздохнули с облегчением. В то же время сторонники Марра оказались в опале, репрессированы или без работы. На сегодня теория Марра считается псевдонаучной, наподобие лысенковщины в биологии.

Если с точки зрения индоевропеистов теории Марра представляли собой нагромождение нелепостей, а официальное внедрение их полным безумием, то востоковеды (и, в частности, семитологи и арабисты) более сдержаны в оценках. Семитолог К.Б.Старкова пишет в своих воспоминаниях: «Марр отбирал, видимо, наиболее убедительные для себя аргументы. Марр очень ловко критиковал индоевропейское происхождение языков и их распространение. Ему очень многое дало изучение кавказских языков, 70 языков только в Дагестане! Анализ их дал ему доказательства для построения его теории, и на этом основании он критиковал своих оппонентов. Надо сказать, что многим она казалась убедительной, и немало достойных ученых были ей очарованы». Арабист А.А.Искоз-Долинина (я когда-то учился у нее арабской литературе) пишет: «Человек темпераментный, взахлеб увлекающийся новыми идеями, он, несомненно, принял революцию не из каких-либо конъюнктурных соображений, а импульсивно, всей душой, и яфетическую теорию свою искренне считал последним словом революционного языкознания». Она же приводит слова знаменитого востоковеда И. М. Дьяконова: «Все его лингвистические построения с середины 20-х годов несли на себе печать безумия» и отзыв арабиста акад. И.Ю.Крачковского: «Марр несомненно был человек исключительной одаренности на грани с гениальностью, но ведь он кончил психической болезнью, и многое, начиная с 1920-х годов, объяснялось первыми приступами ее». По мнению исследователя наследия Марра В.М. Алпатова, полезными среди находок Марра могут быть или конкретные факты, или же, напротив, общефилософские построения о возникновении языка, но самый важный, промежуточный между этими полюсами уровень обобщения лингвистического материала был Марру абсолютно чужд.

Тем не менее, на идеи Марра опирался арабист Н. В. Юшманов (1896-1946), который разработал теорию развития семитского корня, кардинально отличающуюся от традиционных представлений о неизменности трехсогласного корня. Сходную теорию предложил С. Майзель (1900-1952), работа которого была опубликована только в 1983 году. Рискну предположить, что вопросы, поднятые Марром, стимулировали и многие исследования И.М. Дьяконова (1915-1999).

Интересно, как подходы Марра соотносятся с современными исследованиями языковых контактов, креолизации и релексификации языков. Если классическая компаративная лингвистика изучала дивергенцию языков от предполагаемого общего предка, то многие современные лингвисты заинтересованы в изучении конвергенции и языковых контактов. Ярким примером таких исследований являются работы тель-авивского лингвиста Пола Векслера.

Профессор Векслер – выходец из США, много лет живущий в Израиле, крупный лингвист, специалист по славянским языкам (прежде всего – по белорусскому), автор нескольких монографий, он стал также одним из самых известных специалистов по еврейским языкам. В 1991 году он выступил с работой «Идиш – пятнадцатый славянский язык». В ней он заявил, что идиш является не германским языком, каким его обычно считают, а славянским. Следует сказать, что идиш язык необычный, и о ранней его истории ведутся споры. По Векслеру, предками европейских евреев-ашкеназов были проживавшие на территории Германии славяне-лужичи (сорбы) и полабы, часть из которых германизировалась, а другая часть, по его мнению, приняла иудаизм, сохранив тем самым свою этническую идентичность. Значительная часть лексики их языка была «релексифицирована» и заменена на германскую, язык их был также наводнен огромным количеством гебраизмов, слов древнееврейского происхождения, которые охотно вводились в употребление иудейскими неофитами. Строй предложения и фонетика идиша в некоторых случаях, действительно, больше напоминают славянские языки, чем немецкий.

Теория Векслера парадоксальна, и она обычно вызывает недоумение у людей, знакомых с предметом. В то же время она опирается на ряд особенностей идиша и загадок этого языка. Известно, что евреи двигались с запада на восток, из Германии в Польшу, и большое количество славянских заимствований в идише обычно считаются поздними. Но чем объяснить, что некоторые славянские слова появляются уже в самых старых и западных диалектах идиша, например, слово татэ («папа»), про которое даже не известно, из какого славянского языка оно было заимствовано? Векслер предложил теорию релексифицированных языков, то есть языков, в результате контакта двух народов подвергнувшихся замене лексики, но сохранивших грамматическую систему языка-субстрата. Это явление известно в экзотических креольских языках, распространенных среди темнокожего и индейского населения в карибском регионе или Южной Америке (например, языки папьяменту, токатока и др). Векслер полагает, что для таких языков характерно «калькированное заимствование». Например, русское слово «подрасти» состоит из приставки «под» («унтер» по-немецки) и «расти» («ваксн»). Калькой оказывается «унтерваксн», слово непонятное немцу, но существующее в идише.

Таких отдельных примеров немало. Векслер предложил множество необычных этимологий, иногда остроумных, а иногда надуманных. Например, название пуримских пирожков хоменташ он выводит от хомен карман и таш также карман. Название субботнего хлеба халла (происходящее от библейского корня, означающего хлеб с дыркой, родственное, халлон, «форточка») он выводит от германской богини Халле (а форма халы, напоминающая косичку связана с тем, что богиня эта покровительствовала молодым девушкам). Слово Голем (от древнееврейского корня) от чешского холомек (слуга). Фамилии Левин и Коган от «левша» и «каган» (хазарский царь). Он охотно приводит курьезные народные этимологии древнееврейских слов, даже оговаривая их ошибочность. Напрмер, в одной из его книг я прочитал про принадлежащую средневековому Исе Черниговскому этимологию названия талмудического трактата Йевамот и обычая йиббум (левиратный брак) «от общеславянского *yebati – совершать половой акт».

Разумеется, проблема с такими этимологиями состоит в том, что они отрицают сравнительно-исторический метод. Более того, во многих случаях приходится совершать передергивание, наример, в слове холомек и Голем никак не объяснить переход [х] в [г]. Другой особенностью теории Векслера является отсутствие четкой логической системы. Я много раз принимался за чтение его работ в надежде обнаружить доказательное объяснение, каким образом, исходя из синтаксиса и фонетики или из релексифицированной лексики, идиш ближе в славянским языкам, чем к германским. Ну а как иначе можно доказать, что язык В ближе к С, чем к А, по определенным признакам, кроме как сравнить А, В, и С на множестве примеров, отражающих эти признаки? Каждый раз я оказывался разочарован. Никаких сравнительных таблиц, подсчетов, всеобъемлющего (или хотя бы претендующего на полноту) перечисления синтактических конструкций или базовой лексики я не находил, а лишь обсуждение отдельных, хоть и интересных фактов. В то же время у традиционных лингвистов, доказывающих родство идиша с германским, такой всеобъемлющий анализ есть.

Здесь сложно не вспомнить о работах Н.Я.Марра, который также рассматривал конвергенцию языков, контакты «двух племен» и заимствования вроде хомен-таш или фиш-рыбэ. Марр тоже пренебрегал сравнительно-историческим методом, не имел систематического изложения своей теории, тоже опирался на бесписьменные или младописьменные языки, изобилующие народными этимологиями. Думаю, если бы креольские языки изучались во времена Марра, они были бы отнесены к яфетическим. В некотором смысле, заявляя о близости идиша к релексифицированным креольским, Векслер заявляет о яфетическом характере идиша.

За последние 20 лет теория Векслера заметно изменилась. Понимая, что только происхождением ашкеназов от лужицких славян объяснить возникновение идиша сложно, Векслер решил использовать хазарскую теорию, выдвинутую, в беллетристической форме, в книле Артура Кестлера «Тринадцатое колено». Таким образом, ашкеназы оказываются уже «славо-тюркским» народом, а изданная в 1993 году книга Векслера носит название “The Ashkenazic Jews: A Slavo-Turkic People in Search of a Jewish Identity”. В этой книге Векслер упоминает более 25 разных еврейских языков, о многих из которых почти ничего не известно, и рассуждает об их релексификации, что опять же, очень напоминает о методе Н.Я. Марра. Вместе с тем, и теория «балканского субстрата» (работа 1992 г. The Balkan Substratum of Yiddish: A Reassessment of the Unique Romance and Greek Components) была каким-то образом инкорпорирована в его концепцию, что, конечно, не сделало ее стройнее или понятнее. В то же время Векслер выдвигает идею о том, что современный иврит является релексифицированным идишем (то же самое, кстати, Векслер говорит об эсперанто), и таким образом, тоже является славянским языком (видимо, шестнадцатым, впрочем, номера ему не приписывается). Я с интересом прочитал книгу Векслера The Schizoid Nature of Modern Hebrew: a Slavic language in search of Semitic Past (1991), в которой делается это утверждение, опять же, я не нашел в ней систематических таблиц или количественных оценок, а лишь перечисление известных отличий синтаксиса современного иврита от библейского. Но если идиш сформировался в средние века и во многих случаях у нас нет письменных источников, то возникновение современного иврита в конце 19 века прекрасно задокументировано! Тут апелляции к бесписьменным креольским вряд ли помогут! Еще одна книга Векслера (1996 г.) посвящена языку ладино, в которой он доказывает релексификационное происхождение этого языка. Позднее, в 2002 году вышла очень обстоятельная монография Векслера Two-Tiered Relexification in Yiddish: Jews, Sorbs, Khazars, and the Kiev-Polessian Dialect. В ней автор утверждает, что релексификация славянского идиша имела место в два этапа, через сорбский и некий киево-полесский диалект древнерусского. Таким образом, идиш вроде бы происходит и от сорбского, и от русского, и от хазарского, и от языка балканских евреев, в то же время. ничего конкретного, кроме лингвистических курьезов, анекдотов и по прежнему неразгаданных исторических загадок.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола réincarner во французском языке.

Интересным исследователем, частично опирающимся на Векслера, является Гилад Цукерман. Он, в отличие от Векслера, полагает, что язык не имеет единственного предка и может происходить от нескольких предков. Интересно, что Цукерман в одной из своих работ пишет о схождении всех языков в единый общечеловеческий язык в будущем.

«Я считаю, что в какой-то момент в будущем английский язык достигнет полного господства, а национальные языки отомрут с исчезновением национальных границ и возникновением негеографических экономических аффилиаций. Например, работник универмага Уолмарт на Ямайке будет чувствавать себя ближе к работнику Уолмарта в Словении, чем к художнику на Ямайке».

Как тут не вспомнить единый общечеловеческий язык коммунистической формации у Марра!

Конечно, концепции Весклера коррелируют с пост-сионистскими политическими воззрениями. Подспудной (а иногда и явной) их целью является стремление доказать, что современные евреи не являются потомками древних евреев, не имеют особых прав на землю Израиля и т.п. Я с удивлением обнаружил, что Векслер является сторонником академического бойкота Израиля со стороны Запада, несмотря на то, что он сам от такого бойкота пострадает. Он считает, что без давления Израиль не изменит свою «захватническую» политику. Выходит, будучи американским ученым в Израиле, он требует бойкотировать сам себя! Опять же, я вспомнил из книги Искоз-Долининой впечатление востоковеда В.И.Филоненко о Марре (который был ярким представителем дореволюционного востоковедения): «Но вот что особенно поражает Филоненко, отнюдь не поклонника новой власти и уж ярого противника советской фразеологии: “Как-то странно было слышать из его уст об ‘империализме в наших научных учреждениях’ и о том, что всех старых ученых надо разогнать, и ‘чем скорее, тем лучше’».

На мой взгляд, работы Векслера очень интересны, в них множество интересных фактов и догадок (особенно в части привлечения необычных материалов, таких как тайные языки торговцев, ротвельш и т.п.), они стимулируют научное воображение. Векслер с энтузиазмом утверждает, что его теория является ныне доказанной. В то же время, из известных мне серьезных идишистов знаю только одного (профессора из Огайо), кто положительно отзывался о концепции Векслера. В свое время, лет 5-7 назад, я приложил руку к популяризации этих работ, опубликовав несколько статей в интернете, в журнале «Еврейское Образование» и других изданиях, где, среди прочего, рассказывал и о П. Векслере. Теперь я с удивлением обнаружил, что ныне на русском языке теории Векслера популяризируют журналисты весьма определенной репутации, М. Дорфман и Изр. Шамир.

С Михаэлем Дорфманом мне не приходилось встречаться лично, а лишь виртуально, но я иногда читаю его публикации, если они попадаются на глаза. Деятельность этого автора столь примечательна, что о ней стоит рассказать подробнее. Этот действительно эрудированный газетчик (а он до отъезда из Израиля был редактором русскоязычной газеты в Беер-Шеве) полагает себя даже и не журналистом, а политтехнологом, то есть манипулятором мнением читателей. Самой громкой его пиар-акцией стала «Организация Русские Пантеры». В 2000 году израильские СМИ начали получать многочисленные пресс-релизы о том, что русские подростки в Беер-Шеве создали неформальную организацию под названием «Русские Пантеры» и проводят акции протеста против дискриминации русских израильтянами. Название отсылало к «Черным Пантерам», уличным бандам выходцев из стран третьего мира, организовывавшим в свое время уличные беспорядки. Таким образом, название должно было вселять страх в сердце благополучного израильского обывателя. Пантеры недвусмысленно заявляли, что израильское общество пронизано расизмом, и расизм по отношению к русскоязычным израильтянам – лишь одно из его проявлений. Организация существовала только на бумаге и состояла из Дорфмана и пары рекрутированных им старшеклассниц из беер-шевских школ. Гранты на борьбу за права человека в Израиле получали от европейских правозащитных организаций (а те, вероятно, кормились арабскими нефтедолларами, но это уже другая тема).

Таким образом, реально существующая проблема трений между подростками из разных групп (кстати, мне говорили, что в Беер-Шеве часто наоборот, еврейские дети страдают от антисемитизма нееврейских репатриантов) была предельно политизирована. Дорфман использовал ярлык расизма по полной программе. В одной из статей он говорит, что расизм израильтян направлен не только против арабов, марокканцев и русских, но и против ультрарелигиозных и киббуцников (т.е. членов сельхозкоммун). Однако религиозные евреи и тем более киббуцники отнюдь не составляют расы (киббуцники к тому же – израильская элита, а вовсе не гонимое меньшинство). На мой недоуменный вопрос (заданный в интернете) Дорфман ответил, что в наше время слово «расизм» не обозначает дискриминацию по признаку расы, а употребляется в значении «ксенофобия», т.к. последнее слово устарело. Другими словами, в наше время под «борьбу с расизмом» легче получить деньги и внимание прессы, что и составляет задачу провокатора-пиарщика.

Тема «израильского расизма» весьма востребована в мире, за нее платят. Мало кто хочет бороться с расизмом и ксенофобией в России, в мусульманских странах, в Азии или Африке, где эти явления обыденны. А вот с зачастую мнимым израильским расизмом желающих бороться – хоть отбавляй, и деньги на это находятся. В августе 2001 года борцы с Израилем организовали конференцию под эгидой ЮНЕСКО в Дурбане (ЮАР). Формально дурбанская конференция была посвящена борьбе с расизмом во всем мире, но реальной ее целью было заклеймить Израиль как расистское государство. Возник даже термин «дурбанская стратегия», обозначающий обвинение Израиля в расизме. Поэтому США и Израиль отказались от участия в этом сборище. Дорфман же, как борец с израильским расизмом, был приглашен и принял участие в этом позорном мероприятии, где его рассказы о расизме по отношению к русскоязычным израильтянам влились в хор обличений израильского «расизма» по отношению к арабам.

Другая интересная история — это гастроли российского цирка, о которых сам Дорфман рассказывает с удовольствием. Бескорыстный защитник обиженных детей также оказался и защитником голодных русских животных, то есть превзошел самого О. Бендера. Вот что написал в своих мемуарах посол России в Израиле Бовин:

«3 декабря газета “Наша страна”…поместила редакционную ”Русский цирк просит убежища в Израиле”. Газета сообщала, что артисты – со всем оборудованием и дрессированными животными, включая 120 кошек – хотят остаться в Израиле, превратить Российский национальный цирк в Национальный цирк Израиля и создать школу циркового искусства.… Начали разбираться. Типичная липа. Из мухи сделали слона»

А вот как организатор липы, Дорфман, прокомментировал в своей статье:

«Российский национальный цирк впервые приехал на гастроли в Израиль и начал их, как водится, с провинции, с Беэр-Шевы. Это был отличный цирк, но дело, к сожалению, не пошло. Люди, а главное – звери, буквально голодали… и тогда придумали произвести рекламный трюк – попросить политического убежища… Продюсеры оторопели. Какое убежище? Ведь уже и Советского Союза нет… Потом сообразили, что дело хорошее. Тут же разослали факсы во все концы. Успех был гигантским. В цирк повалили представители газет, которых никогда не видывали в Негевской пустыне. На следующий день новость передали по ОРТ, потом по Израильскому ТВ, а затем по ведущим европейским телеканалам. За журналистами повалил зритель. Три-четыре представления в день при аншлаге. Зато удалось накормить зверей. Зверей кормят не липой. Не мухой и не слоном. А натуральным мясом!»

Тут и добавить нечего, журналист солгал, чтобы помочь кому-то (отнюдь не голодным слонам и носорогам) получить прибыль. Не стесняется этого поступка, а рассказывает о нем с гордостью, мол, вот как ловко я всех надул!

В другом случае Дорфман, выступая под псевдонимом, затеял на страницах сетевого журнала «Заметки по еврейской истории» «полемику» со своим недругом, активистом крупной израильской правоцентристской партии, математиком и переводчиком Г. Ничего не подозревающий оппонент ответил на статью анонима, упомянув по какому-то поводу израильского левого политика Йоси Сарида, когда-то члена израильского правительства. В ответ Дорфман (все еще под псевдонимом) написал, будто он позвонил Сариду домой и спросил, что тот думает про точку зрения Г. Министра будто бы позвали к телефону, и он разразился оскорблениями в адрес Г. (приведенными, для достоверности, на иврите), все это было напечатано в сетевом журнале (повторяю, под псевдонимом). Вспыхнул скандал, материал пришлось снять с извинениями, а Дорфман признался, что такого телефонного разговора с Саридом не было, а смачные оскорбления выдумал он сам.

В еще одном случае, Дорфман под псевдонимом «Анна Негинская» обрушился уже на редактора «Заметок», сообщив, что тот будто бы тайно крестился, о чем якобы доверительно рассказал несуществующей Анне. Попутно в адрес редактора было сочинено множество нелепостей, вроде того, что «по свидетельству бывшей жены» он работает не программистом, а уборщиком и т.п. Было и многое другое, думаю, метод работы новоявленного идишиста понятен. Михаил Борисович Дорфман по образованию повар (он закончил кулинарное училище в Швейцарии), однако нередко рассказывает, будто он ученик знаменитых историков и лингвистов, таких как проф. Каждан и проф. Кучер. Короче, Остап Бендер да и только!

Про Израиля Шамира и говорить нет смысла, этот публикующийся в антисемитских изданиях автор известен своей ярой антиизраильской и антииудейской позицией. Хотя никто точно не знает, существует ли он в действительности и где проживает.

Но оставим в покое цирковых зазывал и газетных стряпчих с их жареными утками и вернемся к академической науке. На мой взгляд, очень обоснованную критику концепций релексификации дал в недавней работе известный востоковед, израильский профессор Дан Шапира. Он обратил внимание на ряд моментов, из которых несколько кажутся мне наиболее интересными. Во-первых, говоря об ашкеназских евреях, чья жизнь проходила под влиянием книг, книжной культуры и книжного языка, нельзя игнорировать влияние письменного древнееврейского. В этом идиш кардинально отличается от креольских языков и от многих других еврейских языков. Во-вторых, в Израиле укрепилось представление, что у каждой этнической группы должен быть «свой идиш», свой бытовой еврейский язык. Отсюда и представление о десятках еврейских языков. Это далеко не всегда так. У многих общин своего отдельного языка нет. Например, грузинские евреи говорили на грузинском, а не на грузинско-еврейском. То же касается и большинства других общин. Идиш скорее исключение, чем норма. В-третьих, идиш, как мы его знаем, с древнееврейской и славяно-германской подсистемами сложился в средневековой Польше. Евреи обладали там автономией (сходной с автономией, существовавшей в мусульманских странах).

Интересен вывод Шапиры. По его мнению, идиш является не «креольским» и не каким-то особым «еврейским» в лингвистическом плане языком, а «восточным» языком в смысле классической ориенталистики. Больше всего ситуация с двумя подсистемами в идише, с письменностью и орфографией, соотношением разговорного языка с языком библейских переводов и библейского оригинала, похожа на ситуацию с восточными языками. В языках вроде урду или оттоманского турецкого количество заимствований из классического арабского и персидского, их функция и положение сопоставимы с заимствованиями из древнееврейского в идише. На мой взгляд, такая аналогия, хоть и не исчерпывающая, возвращает многое на свои места. Идиш отличается от типичных европейских языков, в отличиях своих он похож не на креольские, а на некоторые восточные (прежде всего, мусульманские) языки. Жаль, что не все идишисты имеют востоковедную подготовку.

Лингвистика языка идиш

Те, кому посчастливилось увидеть Леонида Леонова или Богдана Ступку в роли Тевье-Молочника из «Поминальной молитвы», чаще всего не подозревают, что он должен говорить на идише – домашнем, бытовом языке евреев центральной и восточной Европы. На нем творил и Шолом-Алейхем, самый известный в России еврейский писатель, придумавший молочника Тевье и всю эту веселую и печальную историю. Но почему не слышно более этого языка? Откуда он взялся и куда пропал?

Ашкеназ – земля правнука Ноя

Еврейская Тора и христианская Библия сходятся на том, что земля на севере Европы была заселена потомками правнука Ноя по имени Аскеназ. Потому она так и называется на иврите – Эрец Ашкеназ. На самом же деле после иудейских войн в начале нашей эры множество евреев эмигрировали из разоренной страны или были насильно переселены римлянами подальше на север. Так появились первые еврейские колонии в городах Галлии.

После падения империи на ее месте образовались франкские (германские) королевства, а затем и империя Карла Великого. Государственным языком была латынь, которая постепенно приспосабливалась к местным наречиям. На рубеже 9 века окончательно разделились старофранцузский и старогерманский языки. Множество ученых считают, что вместе с ними появился на свет и язык живших в Центральной Европе евреев-ашкенази, то есть идиш.

Идиш с точки зрения лингвистики

Всеведущая Википедия и авторитетная энциклопедия Брокгауза сообщают, что идиш относится к германской группе индоиранских языков. Его основа – древний средневерхненемецкий диалект, обогащенный заимствованиями из древнееврейского, арамейского и многих славянских языков. Его родиной, видимо, является территория современной Баварии.

Очень долго идиш считался языком второго сорта, годным только для домохозяек. Образованные люди четко разделяли иврит, язык Торы, на котором надлежало общаться с Богом, и идиш, такой удобный для повседневной жизни, понятный всем ашкеназам и остальным европейцам. А древнееврейские вкрапления всегда позволяли скрыть от собеседников нежелательную информацию, что было весьма полезно для коммерции.

Взлет и падение Идиша

К началу 19 века идиш окончательно оформился. Он получил свою азбуку и грамматику. На нем начали выходить газеты, появилась целая плеяда талантливых писателей. Зазвучала музыка в стиле «клезмер». К этому же времени относится и яростная полемика между сторонниками возрождения иврита как разговорного языка повседневного общения и идиша, который в этой роли уже пребывал почти тысячу лет. Сегодня мы знаем, кто победил в этой борьбе, а тогда все было весьма неоднозначно.

В 20 веке на сторону идиша встала политика. Народный язык взяли на вооружение агитаторы из социалистических партий, а после Октябрьского переворота идиш вошел в число государственных языков Украины и Белоруссии. На довоенном гербе БССР призыв к соединению пролетариев был написан и на идише тоже. Кто знает, как развивались бы дальнейшие события, но грянула Вторая мировая война, а вместе с ней и Холокост. Большинство евреев-ашкенази были просто уничтожены, все, кто смог, бежали в Америку или Палестину. Угасанию идиша немало поспособствовала массовая эмиграция советских евреев в Израиль.

В США и сегодня сохранилась самая большая в мире общность людей, говорящих на идиш. Они сохраняют древнюю традицию – между собой говорят на «жаргоне», а молятся – на иврите. Но до тех пор, пока звучат голоса сестер Берри и выходит на сцену Тевье-молочник – идиш жив.

Идиш — еврейский немецкий

Язык идиш (Yiddish, Jiddisch) — по происхождению германский. В начале XX века на нём говорило около 11 млн евреев по всему миру. Название идиш означает ‘еврейский’ (исторически также — тайч, идиш-тайч — еврейский немецкий.

Язык возник в Центральной и Восточной Европе между IX и XII веками на основе средненемецких диалектов (70-75%) с обширными заимствованиями из древнееврейского и арамейского (около 15%), а также из романских и славянских языков (в диалектах достигает 20%). Сплав языков породил оригинальную грамматику, позволяющую комбинацию слов немецкого корня с синтаксическими элементами семитских и славянских языков.

В 1920-е годы идиш был одним из официальных языков Белорусской Советской Социалистической Республики. Некоторое время лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» был начертан на гербе БССР на идиш, наряду с белорусским, польским и русским языками. (Из Википедии)

  • Происхождение языка идиш
  • Сетевые обзоры и статьи об идише

Происхождение языка идиш

В 1991 г. профессор лингвистики Тель-Авивского университета Пол Векслер на основе анализа структуры и словаря идиша выдвинул гипотезу, относящую идиш в группу славянских, а не германских языков. Позже, в книге «Ашкеназийские евреи: славянско-тюркский народ в поисках еврейской идентификации» Векслер предложил пересмотреть и всю теорию происхождения ашкеназов — говорившего на идише восточноевропейского еврейства. Он рассматривает их не как потомков выходцев с Ближнего Востока, а как коренной европейский народ, происходящий от потомков западных славян — лужицких сорбов, полабов и др. Позже Векслер включил в число предполагаемых предков восточноевропейских евреев также хазар и многочисленных славян, живших в Киевской Руси в IX—XII веках.

Теория Векслера не завоевала широкой поддержки в научном сообществе, однако его выводы многое изменили в германоцентрических взглядах теории происхождения языка идиш. В последнее время многие исследователи отвергают «рейнскую гипотезу» происхождения идиша и вслед за Векслером, считают, что идиш сложился на славянских землях в Богемии и на Дунае и роль славянского компонента более значительна, чем считалось ранее.

[Да, интересно — не так все просто. Про хазар и русов — правдоподобно, однако можно предположить и следующее развитие западно-славянского варианта гипотезы Векслера: ашкеназы — славянизированные (затем германизированные) потомки финикийцев, которые торговали с венедами (покупали янтарь) и ,по-видимому, имели свои поселения в Балтийском Поморье. Можно в их лексиконе поискать и этрусские слова. А вот насчет тюркского варианта — он правомочен лишь, если есть тюркские заимствования или другое влияние (на фонетику, грамматику)]

Еврейская языковая триуния: иврит, идиш, ладино

Parliamo Ebreico! Говорим по-еврейски! Что, простите, вы только что сказали? Еврейский? Вы говорите по-еврейски? Или по-жидовски, простите? Разве есть еврейский/жидовский язык?
Вне всякого сомнения он есть. Он самый, еврейский язык! Но все это я говорю несколько утрировано. На самом деле еврейство далу миру 3 языка. Вообще, когда речь заходит о языке евреев, все сразу же вспоминают иврит. Это один из двух государственных языков Израиля; второе место в Земле Обетованной отдано арабскому. Однако немногие вспомнят про идиш, а единицы и про ладино. Ладино или ладинское наречие — его можно услышать в романских кантонах Швейцарии и в Испании; на Пиренейском полуострове он распространен шире. Т.е. ладино — оборотная сторона идиша; другими словами, если бы немецкие евреи решили бы сменить одно европейское гражданство на другое, то их выбор бы пал на Испанию и изучение ладино. Это также верно, если бы они хотели получить законное еврейское гражданство — тогда их выбор пал бы на иврит. Иврит вообще один из древнейших языков, ему близки финикийский и древне-арамейский языки. Сегодня мы с вами и познакомимся с тремя еврейскими языками.

Иврит, язык евреев, существующий уже свыше трех тысяч лет; древнейшие поддающиеся датировке литературные памятники ИВРИТа, сохраненные библейской традицией, относятся к 12 в. или 13 в. до н. э. (например. Песнь Деборы, Суд. 5:2–31), первая надпись — предположительно к 10 в. до н. э.

Иврит — язык семитского происхождения. К семитским языкам, кроме ИВРИТа, принадлежат также арамейский, арабский, аккадский (ассиро-вавилонский), эфиопские и некоторые другие языки Передней Азии. Особенно близки к ИВРИТу финикийский и угаритский языки, принадлежащие вместе с ним к ханаанской ветви семитской группы языков.

Во многом из-за того, что иврит принадлежит к семитской группе языков, евреев по ошибке и отнесли к семитским народам. Отсюда и пошел антисемитизм; сами евреи — представители ХАСИДСКИХ народов.

История иврита насчитывает шесть периодов:
— библейский (до II века до н. э.) — на нем написаны книги Ветхого Завета (ивр. ха-Сфарим или ТаНаХ);
— послебиблейский — свитки Мертвого моря (Кумранские рукописи), Мишна и Тосефта (прослеживается влияние арамейского и греческого языков);
— талмудический (масоретский) — длился с III по VII век, когда иврит перестал быть языком повседневного общения, но сохранился как язык письменности и религии. Памятники этого периода — некоторые части Вавилонского и Иерусалимского Талмудов;
— средневековый (до XVIII века) — многообразная религиозная литература, труды по каббале, научные и юридические трактаты, светская поэзия. На протяжении этого периода складывается традиционное произношение различных еврейских общин: ашкеназской, сефардской, йеменской, багдадской и др.;
— эпоха Хаскалы (ивр. «просвещение», культурно-просветительское еврейское движение XVIII-XIX в.в.) — иврит становится языком высокой литературы, обогащается неологизмами;
— современный — с конца XIX века до сего дня. Возрождение иврита как разговорного языка.

В школе этого не расскажут:  Спряжение глагола dépropaniser во французском языке.

Кратко об особенностях ивритского алфавита. Для письма в этом языке применяется еврейский алфавит (ивр. «алеф-бет») в варианте квадратного шрифта, состоящий из 22 согласных букв. Пять букв имеют дополнительное начертание для конечных букв в слове. Четыре согласных буквы в современном иврите используются для записи гласных (эти буквы называются «матери чтения»).

Полная запись класных возможна при помощи огласовок (ивр. «нэкудот») — придуманной в масоретский период системы точек и черточек, стоящих рядом с согласной буквой. Кроме того, еврейские буквы могут применяться для числовой записи, так как каждая буква имеет числовое соответствие (гематрия).

Письмо осуществляется справа налево, отсутствует свойственная европейским языкам разница между прописными и строчными буквами. При письме буквы, как правило, не соединяются между собой.

В конце XIX века начался процесс возрождения иврита, к тому времени давно ставшего мертвым (так называются языки, которые не используются для повседневного общения и не являются для кого-либо родными). Иврит — это единственный пример того, что мертвый язык можно сделать живым! Значительная роль в возрождении иврита принадлежит Элиэзеру Бен-Йехуде (он же Лейзер-Ицхок Перельман). Семья Бен-Йехуды стала первой ивритоговорящей семьей в Палестине, а старший сын Элиэзера — Бен-Цион (позднее принял имя Итамар Бен-Ави) стал первым ребенком, для которого иврит стал родным языком.

Нормой произношения современного иврита стало произношение евреев-сефардов. В 80-х годах XIX века иврит стал языком преподавание в школе Альянса (Иерусалим). В 1884 году Бен-Йехуда основал газету «Ха-Цви» (русск. Газель; Эрец Ха-Цви — Страна Газелей — одно из древних поэтических названий Израиля). Ему же принадлежит заслуга основания Комитета Иврита, ставшего в 1920 году Академией Иврита, а также создание «Полного словаря древнего и современного иврита». Благодаря деятельности Бен-Йехуды и таких, как он, на иврите говорят сегодня примерно 8 миллионов человек.

Идиш (от jüdisch, «еврейский») — язык европейских евреев-ашкеназов, исторически относящийся к средненемецким диалектам верхненемецкой подгруппы западногерманской группы германской ветви индоевропейских языков. Идиш появился в верховьях Рейна между X и XIV веками, в него вошел большой массив слов из древнееврейского и арамейского языков, а позднее — из языков романских и славянских.

Идиш имеет своеобразную грамматику, в пределах которой немецкий корень комбинируется с элементами других языков. В германскую звуковую систему языка также были привнесены славянские элементы — например, шипящие славянские согласные.

До Второй Мировой на идиш общались 11 миллионов евреев. Сегодня точное число носителей языка неизвестно. Данные переписей конца XX — начала XXI позволяют утверждать, что наибольшее число говорящих на идиш евреев проживают в Израиле (более 200 тысяч человек), США (около 180 тысяч), России (более 30 тысяч), Канаде (более 17 тысяч) и Молдавии (порядка 17 тысяч человек). Всего по разным данным на планете живут от 500 тысяч до 2 миллионов человек, говорящих на идиш.

Идиш имеет западное и восточное наречия, в пределах которых различают большое количество диалектов. В среде хасидов США возник общий диалект на основе трансильванского варианта идиш, в СССР в качеств нормативного языка идиш рассматривался вариант с фонетикой белорусско-литовского (северного) и грамматикой украинского (юго-восточного) диалекта. В 20-х годах прошлого века идиш был одним из четырех государственных языков Белорусской ССР.

В языке идиш, как и в иврите, используется квадратный древнееврейский алфавит. Совпадает и направление письма.

О том, какую судьбу переживал идиш, обратимся к статье «Израиль, говорящий на идише» автора А. Локшина:

«Европейские евреи говорили на идише более тысячи лет. В начале XX века литература, созданная на этом языке, представлялась ряду еврейских теоретиков некоей «территорией» для народа, не имевшего родины. Появилось такое понятие, как идишланд – особое еврейское отечество. Впервые этот термин ввел идишист и общественный деятель Хаим Житловский, писавший, что духовно-национальный дом – это то место, где «присутствует наш народный язык и где каждое дыхание и каждое слово помогают поддерживать национальное существование нашего народа».

Однако в Палестине евреи, чьей «родиной» до тех пор был текст, создавали физический дом, который идентифицировался с одним из языков. Таким образом, часть выдавалась за целое. Выбор иврита как национального языка cтал непосредственным результатом избирательного подхода раннесионистских идеологов к различным периодам истории еврейского народа. Ореолом романтизма оказалось окружено додиаспоральное существование, доизгнаннический период. Древность стала источником легитимизации и предметом восхищения. Язык Библии воспринимался как часть эпохи чистых помыслов и целей. Культура же «идишланда» подверглась решительной переоценке. Одним революционным ударом она была лишена того места, которое занимала.

Традиционный сионистский императив состоял, среди прочего, в том, что прибывшие в Палестину новые поселенцы полностью отказались от всего знакомого и привычного им на старой родине, в тех странах, где они жили на протяжении столетий. Ключевым моментом для переселенцев из Восточной Европы, по мысли историков-традиционалистов, был отказ от идиша в пользу иврита, исключительность которого подчеркивал сионизм. Сионистские идеологи исходили из того, что в Эрец-Исраэль должна быть сформирована новая нация, ничего общего не имеющая с галутными евреями. Идиш же осмыслялся как «жаргон», связанный с культурой отвергаемого галута. О личном и коллективном отказе халуцим-пионеров от языка диаспоры как важнейшем элементе сионистского «рождения заново» пишет целый ряд ведущих израильских исследователей.
Показательно, что именно древнееврейский язык стал основой для новой израильской культуры. Ставится вопрос, на который, собственно, и призвано ответить исследование: «Что же произошло с идишем, с его культурой и носителями этого языка» в стране Израиля?

Идиш отвергался не только как язык галута, но и как язык старого ишува, с которым пионеры-сионисты не желали иметь ничего общего. Действительно, евреи европейского происхождения, жившие в Эрец-Исраэль в середине XIX века, в массе своей разговаривали на идише. Они существовали за счет халуки – системы сборов и пожертвований, совершаемых еврейскими общинами за пределами Страны. Идишеязычный старый ишув разительно отличался от того образа независимого и инициативного еврейского сообщества, который стремились создать сионисты.

Отвержение идиша ранними сионистами было настолько тотальным, что на каком-то этапе они готовы были предпочесть ему не только иврит и связанный с ним комплекс культурных представлений, но даже арабскую культуру. Ведомые романтическими европейскими ориенталистскими представлениями, халуцим рассматривали некоторые ее элементы (одежду, пищу, отдельные обычаи) как диаметрально противоположные еврейской диаспоральной жизни и, следовательно, подходящие для «внедрения» в среду «новых евреев».

В связи с тем, что гебраистская идеология отрицательно относилась к использованию в иврите фраз и слов из других еврейских языков, идишские выражения «прикидывались» иностранными. Таким путем множество заимствований из идиша относительно «бесконфликтно» вошло в современный литературный иврит, а также в ивритский сленг 1940‑х и 1950‑х годов. Хавер цитирует Йосефа Гури, который отмечает, что около четверти из тысячи идиом разговорного иврита являются кальками с идиша.

К 1914 году языком преподавания в еврейских учебных заведениях в Эрец-Исраэль был объявлен исключительно иврит. В 1923 году мандатные власти назвали иврит одним из официальных языков Палестины, наряду с английским и арабским. Лидеры и идеологи ишува уверенно создавали господствующий нарратив, в котором существование альтернативной культуры или даже субкультуры со своим языком было недопустимо, ибо ставило под сомнение полноту успеха сионистского проекта.

Казалось, победа иврита была полной. Официальная установка на «забывание» идиша была настолько тотальной, что даже сам длительный конфликт между ивритом и идишем оказался вытеснен из коллективной памяти. Так, один из столпов израильской историографии Шмуэль Этингер в своем основополагающем труде в качестве ключевого события, приведшего к победе иврита в школах ишува, упоминает… иврито-немецкий «языковой спор» 1913 года (тогда еврейско-немецкая благотворительная организация «Эзра» выступила за введение немецкого языка в качестве языка преподавания в технических школах ишува, что вызвало резкую ответную реакцию).

Большинство жителей нового ишува (еврейской общины после 1880‑х годов) в первые десятилетия его существования оставались естественными носителями идиша и продолжали говорить на этом языке. В то время ишув еще не был способен полноценно функционировать, используя один лишь иврит. Ни основатели Тель-Авива, ни сионистские иммигранты в новых поселениях не заговорили в одночасье на иврите. Впрочем, это не мешало им зачастую пользоваться прилагательным «ивритский» вместо «еврейский»: Тель-Авив – «ивритский» квартал Яффы, «ивритские» рабочие и т. п.

Тот порядок, когда идиш и иврит сосуществовали в еврейских общинах Европы и каждый из них занимал свое место в устоявшейся веками системе, в сионистской Палестине был радикально трансформирован. Иврит был предназначен для повседневного использования, но при этом оставался также и языком высокой культуры, а идиш был полностью делегитимизирован. Официально он стал аномалией, хотя де-факто оставался языком многих, если не большинства, включая и 1930‑е годы. Симптоматичны слова Бен-Гуриона, что в пропаганде сионисты вынуждены использовать многие языки, но для «нашей культурной работы единственным языком остается иврит». По сути такой подход возвращал ситуацию к традиционному разделению на язык высокой культуры (иврит) и утилитарный язык повседневности (идиш).

Двойственное положение идиша состояло в том, что это был родной язык, одновременно любимый и отвергаемый по идеологическим мотивам. Ведущие израильские историки обыкновенно игнорируют психологические трудности «врастания» выходцев из Восточной и Центральной Европы в иврит. Исследование же Хавер позволяет говорить о культурном и ментальном расколе, произошедшем на пересечении идеологии и личного опыта.

Хавер отмечает, что израильские историки литературы, занимающиеся историей ивритской культуры, по сути игнорируют существование в Палестине идишской литературы. Между тем, в период второй алии (1904–1914 годы) литература на идише в Эрец-Исраэль достаточно бурно развивалась. Возможности же тогдашней ивритской словесности были весьма ограничены, так как нормативный стиль новой прозы на иврите возник в конце XIX века, то есть еще до того, как стал реальностью разговорный иврит.

Творчество немалого числа литераторов ишува не укладывается в сионистский нарратив. Они писали на идише либо одновременно на идише и на иврите. Живучесть идишской литературы в ишуве объясняется, среди прочего, тем, что в сравнении с ивритской литература на идише отличалась разноплановостью, гибкостью и давала больше возможностей для отображения социальных и идеологических различий в обществе. Это позволяло идишским писателям Палестины, разделявшим сионистские устремления, создать полифонию, отражавшую гетерогенность раннего ишува.

Писатели, чье творчество анализируется в книге, отражают различные поколенческие, идеологические и эстетические тенденции. Автор рассматривает творчество Залмена Брохеса – писателя периода второй алии, чьи ранние работы носили в основном несионистский характер и предлагали более сложное и разнообразное видение Палестины, чем книги некоторых его (да и наших) современников, идеализирующих сионистскую идентичность первопоселенцев. Другой герой Хавер, Авром Ривес, также стремился отразить культурное и идеологическое многообразие ишува, его произведения «населены» арабами и христианами. Вплоть до своей кончины в середине 1960‑х годов писала на идише и поэтесса Рикуда Поташ…

Более того, ивритская литература также была несвободна от идишских влияний. Анализируя построение предложений и фраз у таких безусловных израильских классиков, как Йосеф-Хаим Бреннер и ранний Агнон, Хавер отмечает определяющее влияние на них языковых структур идиша. Бреннер вообще был одним из немногих публичных деятелей ишува, позволявших себе говорить об идише как о «сионистском языке», «языке наших матерей, который клокочет в наших устах».

Хавер не просто возвращает читателю идишскую культуру ишува и вводит в оборот по сути неизвестные тексты – она прочерчивает непрерывную линию, предлагает альтернативный общепринятому взгляд на историю израильской литературы, выстраивает ее «теневую» версию. Ей удается доказать, что идишская литература была весьма популярна и широко распространена в ишуве – достаточно сказать, что в период между 1928 и 1946 годами в Эрец-Исраэль выходили 26 литературных журналов на идише. Более того, в конце 1920‑х годов идишская культура в ишуве переживает своеобразный «ренессанс» (в том числе и в новом «ивритском» городе Тель-Авиве – в 1927 году число читательских запросов на газеты на иврите и идише в публичной библиотеке Тель-Авива было примерно одинаковым). Отчасти это связано с прибытием иммигрантов четвертой алии (1924–1928 годы) (так называемая «алия Грабского» из Польши), которые широко пользовались идишем и зачастую были далеки от сионизма (не случайно некоторые современники и исследователи обвиняли их в привнесении в палестинскую действительность галутных ценностей).

Тогда же, в 1927 году, советом директоров Еврейского университета в Иерусалиме был одобрен план создания в университете кафедры идиша. Но в то время реализовать этот проект оказалось невозможным. Против открытия кафедры выступили влиятельные сионисты (в том числе Менахем Усышкин), а также радикальная организация Мегиней а-Сафа а-Иврит («Бригада защитников языка иврит»), состоявшая в основном из учащихся гимназии «Герцлия», организовавших травлю Хаима Житловского во время его визита в Палестину еще в 1914 году. «Бригада», основанная в 1923 году, активно действовала до 1936 года, особенно активно в Тель-Авиве и Иерусалиме. В общественном мнении она связывалась с правыми сионистами-ревизионистами. Ее деятельность была направлена главным образом именно против использования идиша (показательно, что английский язык не вызывал у членов «бригады» какой-либо негативной реакции). В связи с предполагаемым открытием кафедры были выпущены плакаты в траурных рамках: «Кафедра жаргона – уничтожение Ивритского университета» и «Кафедра жаргона – идол в Ивритском Храме» (Еврейский университет во многих тогдашних публикациях и выступлениях сравнивался с Храмом). Как видим, юные светские ревнители иврита писали об идише как о целем ба-хейхал – языческом идоле в Храме, – то есть использовали раввинистические источники, чтобы сравнить намерение основать кафедру идиша с осквернением Храма греко-сирийскими завоевателями и римскими императорами в I веке н. э. Идиш, язык тысячелетней культуры, демонизировался как чужой незаконный «жаргон», угрожающий единству, представляющий опасность для формирования новой ивритской нации, символом которой был университет – ее «храм».

Плакат «Бригады защитников языка иврит» гласит: «Кафедра жаргона – уничтожение Ивритского университета». 1927 г.

И только в 1951 году, после уничтожения идишской культуры в результате Холокоста и политики государственного антисемитизма в Советском Союзе, а также после создания Государства Израиль, когда идиш уже не представлял более опасности для иврита, кафедра идиша наконец была открыта. Ее создание знаменовало начало легитимизации идиша в израильской культуре. Дов Садан, выступая на открытии кафедры, говорил, что идиш помог сохранить иврит. Впрочем, даже здесь идиш низводился к статусу второстепенного культурного явления, существующего на службе у иврита. Очевидной становилась иерархия двух языков, когда иврит являлся господином, а идиш – слугой.

Однако, как показала Хавер, роль идиша в жизни ишува явно выходила за пределы функции сохранения возрожденного иврита. Тот же Дов Садан, который описывал идиш как прислужника иврита, в 1970 году использовал уже совсем иные термины. Говоря о еврейском двуязычии перед идишской аудиторией в Нью-Йорке, Садан описывал уникальное видение идишских писателей ишува: «Эта особая группа имела важное значение – она открыла новые горизонты и новую землю для литературы на идише: Землю Израиля, не как ностальгию по детству или туристическую тему, а как осязаемый каждодневный опыт развития и борьбы ишува».

Хавер не касается периода существования Государства Израиль. Но мы знаем, что идиш так и не был изгнан из коллективной памяти и не был забыт. С началом большой алии из СССР/CНГ, совпавшим с пробуждением в израильском обществе интереса к своим корням и культурному наследию диаспоры, язык европейского еврейства получил государственную поддержку. В настоящее время по всей стране действуют идишские клубы, в Тель-Авиве работает идишский театр, на идише пишет целый ряд израильских авторов (большинство из них выходцы из Советского Союза), в Еврейском университете в Иерусалиме и в Университете Бар-Илан ведется изучение идиша и художественной литературы на этом языке. В некоторых школах Израиля идиш включен в учебную программу.»

Интересные факты про идиш:
1) В начале 20 века идиш являлся одним из официальных языков Белорусской Советской республики, а знаменитый лозунг: “Пролетарии всех стран объединяйтесь!”, написанный на идише, увековечил герб республики:
“Пролетариэр фун але лендер, фарайникт зих!”
2) Одной из причин принятия иврита в качестве официального государственного языка является невероятная схожесть идиша с немецким, что после второй мировой войны было совсем неуместно.

3) Некоторые слова русского жаргона перекочевали к нам именно из идиша, например: ксива, поц, параша, фраер, шмон и т.д.

4) Профессор лингвистики Тель-Авивского университета Пол Векслер выдвинул гипотезу что идиш произошел не от германской, а от славянской языковой группы, но поклонников данного утверждения практически не нашлось.

5) Три поговорки, которые лучше всего раскрывали разницу между двумя языками примерно 50-100 лет назад:
Иврит учат, а идиш знают.
Кто не знает иврита, тот не образован, кто не знает идиша, тот не еврей.
Бог говорит на идише в будни, а на иврите в субботу.

Все эти поговорки говорят нам о том, что век тому назад идиш был разговорным, будничным языком, который знали абсолютно все, а иврит наоборот являлся священным языком Торы, знакомый не каждому еврею. Но те времена прошли и все поменялось с точностью до наоборот.

ЕВРЕ́ЙСКО-ИСПА́НСКИЙ ЯЗЫ́К (джудесмо, ладино), разговорный и литературный язык евреев испанского происхождения. До Второй мировой войны значительное число носителей еврейско-испанского языка жило в Греции и Югославии, Болгарии, меньше — в Румынии. В 1970-х гг. число носителей еврейско-испанского языка в мире достигало 360 тыс., из них 300 тыс. жили в Израиле, по двадцать тысяч — в Турции и США и пятнадцать тысяч — в Марокко.

Большая часть словаря и грамматической структуры еврейско-испанского языка восходит к диалектам испанского языка средних веков, хотя прослеживается и сильное влияние каталанского и португальского языков. Влияние иврита проявляется в основном в сфере религиозной терминологии. Лексика еврейско-испанского языка содержит значительное количество заимствований из турецкого, арабского, французского и итальянского языков. В районе восточного Средиземноморья еврейско-испанский язык называют различными именами: джудесмо, ладино, романс, спаньол. Носители еврейско-испанского языка используют с 19 в. название джудесмо, буквально `еврейство` (ср. идиш — идишкайт). Хотя название «ладино» получило широкое распространение, в современной науке принято название «еврейско-испанский язык», в то время как «ладино» закреплено только за языком переводов Библии, содержащим массу заимствований и калек из иврита и копирующим синтаксис иврита. Диалект еврейско-испанского языка, распространенный в Северной Африке, носит название хакетия.

Еврейско-испанский язык пользуется еврейским алфавитом с рядом модификаций для передачи специфических фонем. Ранние тексты написаны квадратными буквами с огласовкой или без нее, однако большая часть печатных изданий пользуется так называемым письмом Раши. В Турции с 1928 г. еврейско-испанский язык пользуется латинским алфавитом в печати.

Согласно одной точке зрения, евреи, живавшие в Испании, использовали тот же язык, что и неевреи, однако их язык сохранил много архаизмов и получил независимое существование после изгнания евреев из страны в 1492 г. Согласно другой точке зрения, широко принятой в современной науке, еврейско-испанский язык задолго до 1492 г. имел отличительные лингвистические особенности не только из-за наличия в нем ивритских слов, но также и в силу влияния других еврейско-романских языков и большей восприимчивости к арабскому влиянию.

В области фонетики для еврейско-испанского языка характерна дифтонгизация гласных о > ue и e > ie, которая распространена и в кастильском диалекте испанского языка, однако во многих словах дифтонгизации не происходит. В еврейско-испанском языке в значительной степени сохраняется и различение трех групп согласных.

Морфологические отличия от испанского языка выражаются в изменении рода некоторых существительных; формы единственного числа используются в значении множественного и наоборот; некоторые местоименные формы используются иначе, чем в литературном испанском языке; сохраняются архаичные формы в спряжении ряда глаголов настоящего времени; использование уменьшительных форм существительных и прилагательных более распространено, чем в современном испанском языке.

Синтаксис еврейско-испанского языка под влиянием разных языков значительно отличается от синтаксиса испанского языка.

Языками, близкими к еврейско-испанскому языку и, очевидно, поглощенными им, являются еврейско-каталанский — язык выходцев из Восточной Испании, а также еврейско-португальский язык. Последний получил самостоятельное развитие в Голландии, Северной Германии и Латинской Америке. В 18 в. еврейско-португальский язык переняли негры Голландской Гвианы (современный Суринам), называвшие его джоутонго (еврейский язык). Только в 19 в. они перешли на голландский язык.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Изучение языков в домашних условиях